Гемофобия

Пока девчонки, расслабленные алкоголем и отличными новостями, весело щебетали, я методично цедила свой сок через трубочку. Алкоголь их брал слабо, а вот меня алкоголь брал очень сильно и, к сожалению, с тяжелыми последствиями. Бар гудел. Сотни голосов, чужой смех, всплески чужого раздражения или флирта сливались в единый фоновый шум, от которого в висках уже начинала пульсировать тупая боль. В какой-то момент давление на мочевой пузырь стало отвлекать от разговора сильнее, чем чужие эмоции. — Я отойду на минутку, припудрить носик, — бросила я Елене, выбираясь из-за стола. Я начала пробираться сквозь плотную толпу к туалетам, как вдруг резкий, обжигающий шквал чужой ярости ударил по моим нервам, заставив почти физически споткнуться. Я подняла глаза. В нескольких метрах от меня стоял доктор Мартин. Его лицо было искажено такой плотной, темной смесью горя и гнева, что мне на секунду стало трудно дышать. А напротив него, вжав голову в плечи, стояла Бонни. От неё фонило чистым, липким ужасом. Не успела я сделать и шага в их сторону, как воздух в «Мистик-Грилл» словно наэлектризовался. Запахло озоном. Лампы над баром угрожающе замигали, издавая противный треск, а затем одна за другой начали взрываться, осыпая посетителей дождем из мелких искр и осколков. Толпа взвизгнула. Моя эмпатия взвыла от резкой вспышки всеобщей паники, и я инстинктивно попятилась назад, напрочь забыв, куда вообще шла. Что за чертовщина? — билась в голове паническая мысль. Какого хрена Мартин в таком бешенстве? Это из-за Элайджи? Или этот псих решил просто добить Бонни?! Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает адреналин, смешанный со злостью. Я уже начала прикидывать, как бы отвлечь этого обезумевшего ведьмака и вытащить подругу, как вдруг мои планы нагло и бесцеремонно прервали. Холодные, твердые как сталь пальцы сомкнулись на моем запястье. Хватка была такой силы, что я ойкнула, когда меня буквально дернули в сторону. Я возмущенно обернулась, уже набирая в грудь побольше воздуха, чтобы обложить матом всю родословную этого нахала, но слова застряли в горле. Стефан. У него был такой каменный, сфокусированный вид, что спорить с ним сейчас было всё равно что пытаться остановить бульдозер. Он молча тащил меня в сторону коридора, ведущего к туалетам, а впереди нас, почти бегом, семенила Елена. — Слушай, — ядовито протянула я, волочась за ним, как тряпичная кукла, и тщетно пытаясь вырвать руку, — если вы решили устроить тройничок на фоне апокалипсиса, это, конечно, заманчиво! Но спешу огорчить: Стефан не в моем вкусе, Елена! Никто даже не улыбнулся. Мой сарказм разбился об их напряженные спины. Я повысила тон, пытаясь перекричать нарастающий в баре хаос: — Вы вообще видите обстановку вокруг?! Нашей Бонни там грозит реальная опасность, и я намерена её вытащить, а не отсиживаться по углам! Елена, проигнорировав выпад про тройничок, резко толкнула дверь женского туалета и влетела внутрь. Мы со Стефаном ввалились следом. Там у зеркало стояла Кэролайн. Дверь захлопнулась, отрезая нас от шума зала, но Стефан всё ещё не отпускал мою руку. Мое терпение лопнуло. Не задумываясь ни на секунду, я извернулась и впилась зубами в его запястье. Укус пришелся словно в деревяшку — мои челюсти болезненно клацнули, но от неожиданности такой наглости Стефан инстинктивно разжал пальцы. Получив долгожданную свободу, я потерла покрасневшее запястье и рявкнула: — Да что, мать вашу, происходит?! Вы вообще слышали, что я там говорила, или оглохли?! Стефан бросил короткий взгляд на свою руку, на которой даже следа не осталось, и тяжело вздохнул. — Успокойся, Лана. Мы всё слышали. И нет, ты не права. Точнее, права лишь наполовину. Нам нужно спасти твою подругу, но Мартин пришел не за ней. Он пришел за Еленой. Я осеклась. Злость сменилась глупым непониманием. Я перевела тупой взгляд на Гилберт, которая нервно теребила край своей кофты. — А что Елена успела ему сделать? — выдавила я, а затем до меня начало доходить. Лицо скривилось в гримасе возмущения. — Только не говорите мне, что вы опять провернули какую-то херню без меня! Времени на разборки не было, стены туалета словно давили на плечи. Я выпрямилась, переключаясь в режим командира: — Так, ладно. Объяснения потом. Сейчас вы все уходите наружу. Стефан, ты уводишь Елену подальше отсюда. Кэролайн, на тебе Бонни. — А Мэтти? — пискнула Кэр, округлив глаза. — И его тоже хватайте! — отрезала я. Елена резко шагнула ко мне, её карие глаза потемнели от упрямства. — Нет. Нет-нет-нет, Лана, я без тебя никуда не уйду. Для него я и ты сейчас — самые слабые и самые нужные мишени. Так что ты идешь со мной. Мои ноздри раздулись от возмущения. Слабая? Я шагнула к раковинам, опираясь руками о холодный край, и посмотрела в зеркало. В отражении мои глаза блестели от адреналина, а на задворках сознания, где-то у основания черепа, уже привычно заворочалась тяжелая, древняя сила. Присутствие Микаэля всегда отдавалось легкой мигренью. — Я не слабая, Елена, — процедила я, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале. — И уж поверь, в отличие от тебя, у меня силенок хватит с ним справиться. Ты, кажется, забыла про моего ручного колдуна, который, к слову, прямо сейчас тут. Я постучала пальцем по своему виску, разворачиваясь к ним. Но не успела Елена открыть рот для возражений, как между нами вклинился Стефан. — Ладно, Лана, послушай меня. — его голос был ровным, но не терпел возражений. — У нас уже есть план. И для этого Кэролайн нужно вывести Елену отсюда в безопасное место. Будет лучше, если ты пойдешь вместе с ней, Лана. Я не могу рисковать тобой. Деймон меня за это никогда не простит. Имя старшего Сальваторе резануло по ушам, заставив сердце предательски пропустить удар, но я быстро спрятала это за привычной стервозностью. — А не слишком ли Деймон много на себя берет? — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Я не беззащитная дама в беде, которую нужно срочно спасать и прятать! Елена поняла, что спорить со мной фактами бесполезно, и пустила в ход тяжелую артиллерию. Она сократила расстояние, умоляюще сложила руки на груди и заглянула мне прямо в глаза: — Пожалуйста, Лана. Я дам тебе всё, что хочешь. Только пошли с нами. Я уверена, что у Стефана очень хороший план, и он обязательно сработает. Я замерла. Внимательно посмотрела на её жалобное лицо, потом на напряженного Стефана. Внутри всё сопротивлялось тому, чтобы убегать, но здравый смысл (и надвигающаяся из-за магии мигрень) подсказывал, что лезть на рожон к безумному колдуну в переполненном баре — идея дерьмовая. — Ах ты крыса... — медленно протянула я, сощурившись. — Знаешь ведь, как меня убедить. Окей. С тебя те самые кроссовки. Из лимитированной коллекции. Я назидательно подняла указательный палец, глядя по очереди на Елену и Кэролайн: — Но учтите: я соглашаюсь идти с вами только потому, что у Стефана есть план. А не лишь из-за кроссовок. Кэролайн закатила глаза, но на её лице промелькнула нервная полуулыбка, а Елена облегченно выдохнула. — Конечно-конечно, — в один голос, с нотками плохо скрываемого сарказма, ответили они. — Мы тебе охотно верим.

***

Времени на долгие расшаркивания у нас не было. Стефан говорил быстро, чеканя каждое слово, пока шум паникующей толпы в зале становился всё громче. План был предельно прост, по крайней мере, в той части, которую я соизволила выслушать и вникать. Сначала Елена со Стефаном должны были отвлечь Мартина. Гилберт собиралась выйти к нему, давить на жалость(за что), взывать к его горю и сделать... что-то там еще. Я честно пыталась вникнуть в суть её геройской речи, но быстро сдалась. Учитывая обстоятельства и тяжелую пульсацию в висках от витающей в воздухе чужой магии, я решила промолчать и слушать вполуха, не допрашивая их. Да даже если бы я напрягла все извилины, всё равно бы не разобралась в их запутанной сверхъестественной драме, в котором я не вникла в предысторию. А вот инструкцию для Кэролайн я поняла кристально ясно. Как только Джонас Мартин отвлечется на Елену и их разговоры, наша блондинка должна была напасть со спины и вывести его из равновесия. Моя же задача оказалась самой скучной: просто держаться на безопасном расстоянии и тихо слинять через парадную дверь. Удивительно, но я даже не стала возмущаться. Во-первых, вся эта взрывоопасная обстановка мне совершенно не нравилась, а во-вторых, в голове билась только одна здравая мысль: нужно как можно скорее добраться до Деймона. Уж он-то точно выложит мне все без утайки и геройского пафоса. Мы покинули туалет. В баре царил хаос: пахло озоном и горелой проводкой, под ногами угрожающе хрустело стекло от разбитых ламп. Поначалу всё шло как по маслу. Я, пригнувшись, скользила вдоль стеночки по направлению к выходу. Елена, как и договаривались, бесстрашно шагнула вперед, перетягивая всё внимание обезумевшего Мартина на себя. Колдун сфокусировал свой темный, тяжелый взгляд на ней. И в этот момент Кэролайн сорвалась с места, размытым пятном налетев на него со спины. Стефан, воспользовавшись суматохой, перехватил Елену, и они вдвоем буквально вылетели из бара на улицу. Я была уже в двух шагах от спасительной двери. Прохладный ночной воздух уже коснулся моего лица, обещая безопасность, как вдруг пространство разорвал пронзительный, полный боли визг Кэролайн. Я резко затормозила, едва не поскользнувшись на осколках. Обернувшись, я увидела, как Кэр оседает на пол, схватившись за голову — колдун ударил по ней своей магией. Но хуже было другое. Боковым зрением я уловила резкое, отчаянное движение. Мэтти. Обычный, уязвимый, смертный Мэтт на всех парах, не разбирая дороги, несся прямо на разъяренного ведьмака, чтобы спасти свою девушку. «Твою мать», — мысленно выругалась я. Мои пальцы, уже сжимавшие холодную ручку входной двери, разжались. Адреналин ледяной волной окатил спину, вытесняя инстинкт самосохранения. Я не могла просто уйти и позволить этому сумасшедшему прикончить их. Развернувшись на пятках, я бросилась обратно в зал. Мэтт был уже на полпути к колдуну, когда я на ходу схватила с ближайшего брошенного стола тяжелую, недопитую бутылку бурбона. Пальцы крепко обхватили стеклянное горлышко. Не теряя ни секунды на раздумья, я замахнулась и изо всех сил швырнула ее прямо в голову Мартина. — Эй, придурок! — заорала я, пытаясь перетянуть его внимание на себя. Бутылка со свистом рассекла воздух, целясь точно в затылок ведьмака. Но она так и не достигла цели. За долю секунды до удара в воздухе раздался глухой хлопок, словно стекло врезалось в бетонную стену. Бутылка разлетелась вдребезги об невидимый магический щит буквально в паре дюймов от его головы, окатив пол дождем из осколков и алкоголя. Джонас Мартин медленно повернулся. Его лицо было искажено горем и холодной яростью. Он мазнул по мне совершенно пустым, равнодушным взглядом. Кулон, заботливо сделанный Бонни, сейчас отрабатывал каждую каплю вложенной в него магии — для этого могущественного, обозленного колдуна я была абсолютным нулем. Обычной, жалкой смертной выскочкой без капли магической ауры, которая просто посмела прервать его месть. В его глазах не было ни узнавания, ни интереса. Только раздражение, как от жужжащей над ухом мухи. Он даже не стал тратить на меня слова. Мартин просто небрежно, почти лениво взмахнул рукой. Я даже не успела вдохнуть. Невидимый, плотный ком кинетической энергии ударил меня в грудь с силой несущегося на полной скорости грузовика. Воздух с сиплым свистом выбило из легких. Меня оторвало от пола и швырнуло назад, через всё пространство бара. Мир смазался в одно сплошное пятно. Я с жутким грохотом влетела спиной в деревянную барную стойку, снося по пути пару высоких стульев. Дерево жалобно треснуло подо мной. В ушах стоял пронзительный, непрекращающийся звон, который на мгновение заглушил и крики людей на улице, и треск коротящей проводки в баре. Я лежала на полу, чувствуя, как мелкие осколки битого стекла впиваются в кожу сквозь одежду. Грудь судорожно вздымалась, пытаясь протолкнуть кислород в спазмированные легкие. Тело казалось чужим, переломанным, словно меня переехал товарный поезд. И тут я почувствовала это. Тонкая, обжигающе теплая дорожка медленно скользнула из правой ноздри, пересекла верхнюю губу и капнула на подбородок. Я машинально, едва шевелящимися пальцами коснулась лица. Влажно. Липко. Я опустила глаза на свои подрагивающие руки и увидела на подушечках пальцев густой, алый цвет. Кровь. Моя собственная кровь. Забытая но не исчезнувшая, парализующая гемофобия тут же ударила под дых. Животный, человеческий страх скрутил внутренности ледяным узлом, к горлу подкатила едкая тошнота, а на затылке выступила испарина. Но не успела паника полностью завладеть моим разумом, как сквозь этот липкий страх начало прорываться нечто иное. Чужеродное. Древнее. Там, на самых глубоких задворках моего сознания, словно пробудился от векового сна огромный, темный зверь. Магия Микаэля. Древний колдун, чья сущность была связана со мной, словно почувствовал запах моей крови и ответил на мою физическую боль всплеском своей собственной, неконтролируемой силы. Эта магия не просто проснулась — она вцепилась в мою злость, в мое возмущение тем фактом, что меня швырнули через весь зал, как тряпичную куклу. Она начала подкачивать эту злость, раздувать её, как меха раздувают угли, превращая банальное раздражение в слепую, всепоглощающую, пылающую ненависть. Тошнота отступила, подавленная этой чудовищной яростью. Сквозь мутную пелену я услышала крик. Пронзительный, полный боли визг Кэролайн. Я с трудом сфокусировала взгляд. Джонас Мартин, совершенно забыв о моем жалком существовании, с пугающей, садистской медлительностью надвигался на блондинку. Мышцы, которые еще секунду назад отказывались подчиняться, внезапно налились свинцовой тяжестью. Шатаясь, не обращая внимания на впивающиеся в ладони стекла, я начала подниматься. Я не чувствовала боли от ушибов. Я чувствовала только жгучее желание разорвать этого выскочку на части. Воздух вокруг меня начал меняться. Он стал неестественно плотным, тяжелым, словно перед разрушительным торнадо. Пространство искрило, наполняясь запахом озона. Я на секунду зажмурилась, чувствуя, как череп словно сжимают в стальных тисках. А когда я открыла глаза, привычного карего цвета в них больше не было. Радужку полностью затопила кромешная тьма расширившихся, нечеловеческих зрачков. От уголков глаз по побледневшим скулам поползли темные, пульсирующие вены, контрастируя с моей кожей. С каждой новой каплей крови, срывающейся с моего подбородка на грязный пол, в воздухе начинало происходить нечто невообразимое. Мой запах — легкий аромат ванили и сирени — вырвалось вместе с кровью, превратив меня в мощнейший дурман. От меня потянулись невидимые глазу, но осязаемые для любого сверхъестественного существа нити. Этот аромат был сладким, тяжелым, тягучим, проникающим прямо в подкорку. Далеко отсюда, в тихой гостиной дома Гилбертов, Деймон Сальваторе резко осекся на полуслове, так и не донеся стакан с бурбоном до губ. Его спина неестественно выпрямилась. Ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, а зрачки мгновенно поглотили радужку. Этот запах, преодолевший километры ночного города, ударил по его рецепторам, как доза чистого наркотика, заставляя клыки с болезненным щелчком удлиниться. Сердце вампира забилось в бешеном ритме, а в голове осталась только одна, пульсирующая, сводящая с ума потребность — найти источник. Найти её. Но здесь, в разгромленном «Мистик-Грилл», последствия этого запаха были куда страшнее. Лицо Кэролайн, всё еще прижатой к стене магией колдуна, внезапно исказилось. Под её глазами проступила черная паутина вен, клыки обнажились, а глаза налились голодной кровью. Она зарычала, вцепившись пальцами в собственные волосы, из последних сил борясь с разрывающей её изнутри животной жаждой, которую спровоцировала моя кровь. Мэтт, стоящий в нескольких шагах от неё, оцепенел. Он переводил ошарашенный, полный первобытного ужаса взгляд то на вампирское, хищное лицо своей девушки, то на меня, окруженную потрескивающим, темным маревом. И тут Джонас Мартин остановился. Он замер, словно натолкнулся на невидимую стену. Колдун медленно, очень медленно обернулся. Вся его былая спесь, всё его ледяное равнодушие испарились в ту же секунду, как его взгляд встретился с моим. Кулон Бонни больше не сдерживал эту мощь. Мартин смотрел на меня, и его лицо буквально на глазах перекашивало от первобытного, парализующего ужаса. Он почувствовал это. Он уловил не просто магическую ауру — он узнал почерк. Тяжелую, давящую, высасывающую жизнь энергию. Энергию легенды, которой пугали маленьких ведьм перед сном. Энергию Микаэля — монстра, поглощающего чужую силу веками. И теперь этот монстр смотрел на него моими черными глазами. Мартин отшатнулся, его руки затряслись, губы беззвучно зашевелились, пытаясь сотворить хоть какое-то заклинание защиты, но страх сковал его горло. Мне было плевать на его ужас. Перед глазами стояла лишь густая пелена ненависти. Я не произнесла ни слова. Лишь медленно, словно во сне, подняла руку и направила раскрытую ладонь на колдуна. Я не пыталась ударить его или отшвырнуть. Я просто потянула его силу на себя. Мартин издал жуткий, нечеловеческий хрип. Его ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на колени прямо в битое стекло. Из его груди, из его рук, изо рта — отовсюду в мою сторону устремился невидимый, но физически ощутимый поток его магии. Он кричал. Этот крик был такой вибрирующей, пронзительной силы, что казалось, уцелевшие стекла в окнах бара сейчас лопнут и осыплются внутрь миллионом осколков. Он отчаянно барахтался, пытался прервать связь, но его магия, его жизненная энергия засасывалась в меня с неотвратимостью черной дыры. Кожа на его лице на глазах начала терять цвет, становясь пепельно-серой, а затем стремительно натянулась на костях, словно пергамент. Он иссушался заживо. Я выпивала его магию до самого дна, отдавая её иссушенному телу древнего колдуна, связанного со мной. Я потеряла контроль, позволила ему захватить мой разум и отчасти тело. Я не замечала, как Кэролайн в ужасе закрыла рот руками, подавляя рыдания. Не видела, как побелел Мэтт. Я была лишь проводником для древней ярости. Крик Мартина оборвался резко, сменившись сухим, булькающим вздохом. Его абсолютно высохшее, превратившееся в серую мумию тело с глухим стуком завалилось на бок. Он был мертв. Выпит досуха. В ту же долю секунды чужая сила, поддерживающая мое тело, резко отступила, словно рубильник выключили. Магия Микаэля, насытившись, скрылась обратно в глубины подсознания. Темнота в моих глазах исчезла, вернув им карий цвет, а вены на лице мгновенно спрятались под кожу. На меня тут же обрушилась вся тяжесть человеческого тела, боль от ушибов и невыносимая слабость. Глаза закатились, ноги подкосились, и я рухнула в спасительную, беспросветную темноту обморока, так и не услышав, как мое тело с глухим стуком ударилось о деревянный пол бара.

***

Мягкость простыней. Приглушенный свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь знакомые занавески. Я резко распахнула глаза и судорожно втянула воздух, подрываясь на кровати. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы инстинктивно вцепились в одеяло. Взгляд дико заметался по комнате: мой шкаф, мой письменный стол, привычный беспорядок. Моя спальня. Я выдохнула так резко, что едва не поперхнулась, прикрывая глаза ладонью. Господи. Сон. Это был просто больной, до одури реалистичный кошмар. Я медленно опустила руки и собралась откинуться обратно на подушки, как вдруг мозг зацепился за первую странность. Нахмурившись, я опустила взгляд на свои руки, и остатки сонного облегчения вмиг испарились. Моя одежда была грязной. Джинсы и кофта покрыты серой пылью и мелкими, блестящими в полумраке крошками — стеклом от разбитых ламп «Мистик-Грилл». Дрожащими пальцами я коснулась своих волос. Мои обычно гладкие белые пряди сейчас напоминали жесткое, спутанное гнездо. Я провела рукой по лицу. На подушечках пальцев остались темные, ржавые хлопья. Засохшая кровь. Желудок мгновенно скрутило. Дыхание участилось. Это был не сон. Грязь, стекло, кровь — всё это было настоящим. Я действительно убила его. И тут до меня дошла вторая деталь. Тишина. Абсолютный, мертвый вакуум. В моей голове было так пусто, что казалось, я осталась единственным живым существом на планете. За стеной не было слышно привычного, спокойного голоса мамы. В кресле у окна не маячил вечно дежурящий там Деймон. Ни Стефана, ни перепуганных девочек. Никого. Так же, если это не сон, то последняя странность это. Тело. Оно чувствовало себя... идеально. В моем «сне» меня швырнуло через весь зал прямо на дубовую барную стойку, я должна была проснуться с ощущением, словно по мне проехался каток. Но боли не было. Ни единой царапины. Абсолютная, неестественная легкость, словно кто-то заботливо исцелил каждую трещину в моих костях. Воздух в комнате внезапно стал плотным, ледяным, пахнущим старым пергаментом и озоном. В углу моей спальни, там, куда не доставал бледный свет с улицы, шевельнулась тень. Я инстинктивно вжалась спиной в стену у изголовья кровати. Из полумрака неслышно, с пугающей, хищной грацией шагнула высокая мужская фигура. Никаких мутных отражений в зеркале. Он стоял прямо здесь. Микаэль вышел на свет. Его темные глаза блестели в полумраке, а на губах играла ухмылка, полная мягкой иронии, словно вся эта ситуация и моя растерянность его искренне забавляли. Мои мышцы инстинктивно напряглись, но первобытный шок быстро сменился жгучим, граничащим с раздражением интересом. Я постаралась подавить это неуместное любопытство, но скрыть его полностью не вышло. Чуть подавшись вперед, я впилась в него взглядом. — Надо же, — хмыкнула я, стараясь звучать легко. — Никаких зеркал? Решил заглянуть в гости лично? Микаэль чуть склонил голову набок, его ироничная полуулыбка стала лишь шире. — Как видишь. — И где все? — я повела плечом, окидывая взглядом пустую комнату. — Где моя мама? Почему на мне ни царапины после того, как меня размазали по барной стойке? Или... — я слегка прищурилась, чувствуя привычный укол упрямства. — Или это просто твой сон, очередная иллюзия в моей голове, пока мое настоящее тело прямо сейчас находится в надежных руках Деймона? Микаэль сделал медленный шаг к кровати, заложив руки за спину. В его тяжелой ауре пульсировала разрушительная, но сейчас абсолютно спокойная энергия. Упоминание Сальваторе заставило его чуть дернуть уголком губ в снисходительном жесте. — Боюсь тебя разочаровать, Лана, но твоих клыкастых защитников здесь нет. Как нет и твоего тела на грязном полу того бара, или, как ты наивно полагаешь, в руках вампира, — его голос, низкий и вибрирующий, заполнял вакуум комнаты. — Могу лишь представить панику Сальваторе, когда он не увидит тебя там. Я забрал тебя целиком. А здесь никого нет. Это Зазеркалье. Моя тюрьма. И ты сама пришла ко мне. Когда ты потянулась к моей магии, чтобы выпить того колдуна до дна... Твоя ярость была такой опьяняющей. Ты так жадно вцепилась в мою силу, что сама распахнула дверь. И теперь ты в моем мире. Я замерла. В голове со щелчком сложился пазл. Внезапный всплеск ярости там, в баре. Чужая сила, услужливо подтолкнувшая меня за край. — Ах ты урод... — процедила я сквозь зубы, разрезая мертвую тишину. Мой голос прозвучал твердо, а ледяной взгляд вонзился в его глаза. — Ты всё это спланировал. Специально подпитал мою злость. Любезно подсунул мне свою магию, чтобы я смогла убить того колдуна, и при этом сама же открыла тебе двери! Я конкретно попала, как и всегда.