Гемофобия

Я вылетела из дома как ураган. Хлопнув входной дверью так, что едва не посыпалась штукатурка, я быстрым шагом спустилась по крыльцу и забралась в салон своей машины. Внутри меня всё кипело, но это была не та истеричная, горячая злость, от которой трясутся руки. Это было опасное, ледяное спокойствие. Я достала телефон и набрала номер Сальваторе. Гудок не успел прозвучать даже один раз — Деймон ответил ровно через секунду, словно держал телефон в руке, ожидая моей реакции. — Я прибью тебя, Деймон, — произнесла я угрожающе ровным, тихим голосом, от которого нормальные люди обычно впадали в панику. — Скажи мне, где ты. Или сам найди меня прямо сейчас, чтобы я смогла тебя прибить. — Я бы с огромной радостью, Лана, — его голос в динамике прозвучал на удивление мягко. — И следующие мои слова наверняка покажутся тебе жалким оправданием, но знай: я всегда буду счастлив видеть тебя. Даже если ты при виде меня попытаешься меня убить. Но сейчас мне нужно к особняку Локвудов... — Ты никуда не идешь, — ледяным тоном перебила я его. — И отказов я не принимаю. В трубке повисло тяжелое, напряженное молчание. Он не стал спорить. Он просто ждал, пока я выплесну всё, что накопилось. — Ты знал, что моя подруга ищет, — чеканя каждое слово, продолжила я. — И ты помогал ей отыскать то проклятое место. И при этом ты ни слова не сказал мне! Какого фига, Деймон?! Она моя лучшая подруга! — Я всегда буду выбирать тебя, — резко, как удар хлыста, перебил он меня. Его голос в мгновение ока потерял всю свою обманчивую мягкость. Он стал жестким, отчаянным и пугающе твердым — голосом хищника, защищающего свое. — Даже если сделаю это во вред тебе самой, Лана. И я сделаю это снова. И снова, — чеканил он, и в каждом его слове сквозила такая непоколебимая уверенность, что по моей спине побежали мурашки. — И мне абсолютно плевать, если после этого ты будешь меня ненавидеть. Потому что если бы я сказал тебе, куда и зачем мы идем, ты бы приперлась вместе с нами. Ты бы ни за что не дала Бонни сделать свое дело. Ты бы влезла в это дерьмо и вытянула бы весь этот убийственный магический удар на себя. Так что да, Лана. Считай меня полным ублюдком. Но я лучше буду ублюдком со спокойной душой, который точно знает, что ты в абсолютной безопасности, чем правильным парнем, оплакивающим тебя у надгробия. Это больше в стиле моего брата, а не мой. Я открыла рот, чтобы выдать очередную гневную, уничижительную тираду, чтобы доказать ему, как он не прав, но... не смогла. Слова просто застряли в горле комком. Воздух в салоне машины вдруг показался слишком густым. Я сидела, вцепившись в руль, тупо глядя на пустую улицу через лобовое стекло, и совершенно не знала, что сказать. Мой хваленый сарказм дал сбой. Да, его поступок был чудовищно жестоким. Он хладнокровно, расчетливо принес Бонни Беннет в жертву. Мне это безумно не нравилось, это противоречило всем моим моральным принципам. Но... его слова были настолько сильными, настолько пропитанными этой сумасшедшей, слепой, эгоистичной любовью ко мне, что они просто выбили у меня почву из-под ног. В этой больной, смертельной математике Мистик Фоллс я для него всегда буду равна бесконечности, а жизни всех остальных — нулю. Вся моя злость разбилась вдребезги о его признание. Я пыталась злиться, честно пыталась, но вместо этого чувствовала, как по телу разливается предательское тепло. — Ты полный идиот, Сальваторе, — наконец выдохнула я, и в моем голосе не осталось ни капли былой угрозы, только тотальная капитуляция. — Езжай, куда хочешь. Но видеть тебя ближайшие два часа я не желаю. Я резко сбросила вызов, не дожидаясь его ответа, и обессиленно откинулась на спинку водительского сиденья. В салоне повисла тишина, а мои губы сами собой растянулись в широкой, абсолютно дурацкой улыбке. В голове эхом крутились его слова: «Я всегда буду выбирать тебя». Боже, какой же он придурок. И как же сильно я его люблю. Я просидела так, лыбясь собственному отражению в зеркале заднего вида, наверное, с минуту, напрочь забыв обо всем на свете. Даже о Бонни. Внезапно осознание реальности ударило меня по голове. — Твою мать, Лана, соберись! — я хлопнула себя ладонями по щекам, сгоняя румянец. — Твоя подруга стала ходячей бомбой, а ты тут растеклась лужицей! Я затрясла головой, отчаянно пытаясь вернуть себе образ злой, отчитывающей и стервозной мамаши, который так бездарно провалила пару минут назад. Резко провернув ключ в замке зажигания, я вдавила педаль газа и сорвалась с места. Нужно было срочно ехать к Бонни.

***

Дома Бонни, как назло, не оказалось. Я сидела за рулем, нервно постукивая пальцами по оплетке, и пыталась понять, куда она могла запропаститься. И вдруг меня осенило. Не знаю, шестое ли это было чувство, интуиция или моя раскачанная до предела эмпатия, но внутренний голос упрямо твердил: она в доме Гилбертов. И скорее всего, не одна, а с мелким Джереми. Я ударила по газам. И, как всегда, оказалась права. Стоило мне только припарковаться у дома Елены, как меня буквально снесло невидимой волной. От этого места исходила такая колоссальная, гудящая энергия, что у меня на секунду заложило уши. Сила сотни мертвых ведьм фонила так ярко, что мне даже не нужно было заходить внутрь, чтобы понять — Бонни здесь, и она заряжена под завязку. Я взлетела на крыльцо, громко, почти агрессивно постучала и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь, врываясь в дом с твердым намерением устроить разнос. Они сидели на диване в гостиной. Бонни уютно нежилась в объятиях Джереми, но стоило им увидеть мое лицо — перекошенное от праведного гнева и тревоги, — как вся романтика мгновенно улетучилась. Беннет тут же выпрямилась, принимая предельно серьезный вид. — Ты совсем рехнулась, Беннет?! — с порога рявкнула я, наступая на нее. — Ты подхватила эту суицидальную фигню героизма от Елены воздушно-капельным путем?! Какого хрена ты творишь?! Я-то думала, у тебя больше мозгов, чтобы сначала обдумать последствия, а не лезть в эпицентр древней магии! Бонни встала с дивана, складывая руки на груди. От нее исходила такая мощь, что воздух вокруг нее едва заметно искрился, но я даже не дрогнула. — Лана, это мое решение, — твердо, с пугающим спокойствием ответила она. — И ты должна его уважать. — Решение, которое сведет тебя прямиком в могилу?! — я всплеснула руками, чувствуя, как голос срывается. — Решение, которое ты даже не удосужилась согласовать с нами?! С твоими, черт возьми, лучшими подругами, которые тебе чуть ли не как близняшки! Какого фига, Бон-Бон?! Ее взгляд смягчился. Она сделала шаг ко мне, глядя прямо в глаза. — Лана, я тебя понимаю. Но ты моя лучшая подруга. Вы все — моя семья. И поэтому я сделаю абсолютно всё, чтобы убить этого первородного идиота, ради того, чтобы он не убил вас. И мне не страшно умереть, — она вдруг слабо, почти нежно улыбнулась. — Потому что я знаю, что если я умру, ты меня там надолго не оставишь. Ты вырвешь меня оттуда, чего бы это ни стоило. От этих слов у меня внутри всё сжалось. — Боже, Бон-Бон... — я нервно провела рукой по волосам. — Даже если в твоих словах и есть доля правды, это не значит, что ты должна была так рисковать! Ты не должна была... — А ты бы поступила иначе? — резко перебила она меня. Я осеклась. — Что? — глупо переспросила я. — Ты бы поступил точно так же, Лана, — Бонни приподняла бровь, глядя на меня с хитрым прищуром. — Ты бы не раздумывая забрала эту магию себе. Ты бы поступила, как ты сама выражаешься, как «дурочка», пожертвовав собой ради нас. Разве нет? Я открыла рот, чтобы возмутиться, чтобы выдать какую-нибудь саркастичную отмазку, но... запнулась. Слова просто исчезли. Она подловила меня. Прижала к стенке моим же собственным лицемерием. Я застыла на целую минуту, хлопая глазами и пытаясь найти хоть один логичный аргумент, чтобы оправдать то, что мне — можно, а ей — нельзя. Но аргументов не было. Увидев мое растерянное лицо и то, как у меня закоротило систему, Бонни звонко рассмеялась. Она подошла вплотную и крепко, с силой обняла меня. — Не бойся за меня, Лана, — тепло прошептала она мне в плечо. — Со мной всё будет в порядке. Я сделала свой выбор, чтобы защитить вас. Я тяжело, прерывисто выдохнула, обнимая ее в ответ. — Но мне этот выбор не нравится, — буркнула я ей в волосы. — Твой выбор — просто отстойный и ужасно рисковый. — Как и всегда, Лана Миллер отчитывает других за их рвение спасти и помочь ей, даже если это идет во благо ей же, — со смешком констатировала Бонни, отстраняясь. Я закатила глаза, чувствуя, как накатывает внезапная, тяжелая усталость от всего этого сверхъестественного дерьма. — И чего вы вообще во мне такого нашли? — искренне, с долей горечи вздохнула я, глядя на нее и Джереми. — От меня же одни проблемы да упреки. Лучше бы меня вообще в ваших жизнях не было... Лицо Бонни мгновенно потемнело. Она резко, почти грубо схватила меня за руки и вонзила в меня такой жестокий, яростный взгляд, что я невольно вздрогнула. — Возьми свои слова обратно. Сейчас же, — ледяным тоном припечатала она. — Если бы тебя в моей жизни не было, Лана, я бы сто процентов наделала кучу фатальных ошибок. Или вообще сдохла бы за все эти годы. Ты спасала нас больше раз, чем я могу сосчитать. Так что чтобы я больше никогда от тебя такого бреда не слышала, ты поняла?! Мое сердце болезненно сжалось, а потом облилось такой теплой, сладкой волной нежности, что вся моя хандра просто испарилась. Я расплылась в широкой, довольной улыбке, как сытый котенок. — Боже, Бон-Бон, — я умиленно протянула руки к ее лицу. — Ты такая идеальная подруга. И просто потрясающий человек. Я так тебя люблю. — И я тебя люблю, Лана, — Бонни наконец-то улыбнулась в ответ, отпуская мои руки. — Слушай... а можно я тебя прямо сейчас засосу? — абсолютно серьезно спросила я. Бонни прыснула от смеха, но тут между нами выросла широкая спина. Джереми, который всё это время тихо стоял в стороне, резко шагнул вперед и собственнически оторвал Бонни от меня, пряча ее за собой. Я возмущенно ахнула и шлепнула его по рукам. — Эй! Ты что себе позволяешь, мелкий?! — Она моя девушка, — Джереми скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть грозно, хотя его губы предательски подрагивали от смеха. — И я никому не позволю ее целовать. Даже другим девушкам. Я хитро прищурилась, делая шаг на него. — А ты попробуй помешай. Джереми сурово нахмурился, загораживая Беннет грудью. Бонни же просто стояла за его спиной и с откровенным весельем наблюдала за этим дурдомом, абсолютно не собираясь вмешиваться. Она явно решила, что в этой комедийной сценке ей отведена роль невозмутимого наблюдателя. Я закатила глаза на эту попытку живого щита и, ловко шагнув в сторону, просто обошла Джереми, оказываясь прямо перед Бонни. Прежде чем мелкий Гилберт успел среагировать, я искренне улыбнулась и с силой толкнула Бонни в грудь, отчего она попятилась назад, прямо в руки Джереми. — Могла бы и засосать меня, когда я просила, Беннет! — картинно, с жуткой обидой в голосе возмутилась я, глядя, как Джереми собственнически ловит её за талию. — Поставила меня в неловкое положение! Всё, иди, целуйся со своим парнем теперь. Я скрестила руки на груди, изображая вселенскую оскорбленность. Джереми заулыбался победной, широкой улыбкой, а Бонни прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Глядя на этих двоих, я сама едва сдерживала тихий смех, пряча его за недовольно поджатыми губами. — Ну ладно, Бонни, — я, наконец, сдалась, театрально вздохнув. — Так уж и быть. Я доверюсь тебе. Побуду сегодня типичной девой в беде и позволю тебе защитить меня своей крутой магией. Но знай: если ты всё-таки откинешься во время этого плана, я достану тебя из самой преисподней и убью лично. Своими руками. — Не дождешься, Миллер, — фыркнула Бонни с вызовом. — Я не позволю умереть твоей лучшей подруге. То есть... себе. — Ну ладно, верю, — я подмигнула ей и попятилась к выходу. — Не буду вам мешать, голубки. Джер, засоси ее в двойне, вместо меня! Не дожидаясь ответа от смутившегося младшего Гилберта, я вышла в коридор и закрыла за собой входную дверь. Я стояла на крыльце, вдыхая прохладный воздух. Улыбка медленно сползла с моего лица, сменяясь холодной, расчетливой сосредоточенностью. Да, я сказала ей, что доверюсь. Я пообещала быть «девой в беде». Но черта с два я пущу это на самотек. Я ни за что не закрою глаза на то, что моя лучшая подруга собралась стать смертником. Я что-нибудь придумаю. Я продумаю сто вариантов, обойду законы природы, переверну этот город вверх дном, но я найду способ обезопасить эту безмозглую, героическую ведьму. Даже если для этого мне придется пойти против Деймона, Клауса и самой судьбы.

***

Я сидела в гостиной особняка Сальваторе, не мигая глядя в массивное зеркало в тяжелой раме. Там, по ту сторону стекла, в своем странном и холодном мире сидел Микаэль. Я наблюдала за ним пристально, буквально впиваясь взглядом в его фигуру, но мои мысли были бесконечно далеки от него. В голове набатом била одна и та же мысль: Бонни. Моя Бон-Бон сейчас была похожа на ядерный реактор, который вот-вот пойдет вразнос. Идея убить Клауса ценой собственной жизни — это было так в её духе, и так в духе этого проклятого города. Мне нужно было узнать, как помочь ей переработать эту энергию, как подстраховать её, чтобы она не сгорела заживо. И я решила, что Микаэль — мой идеальный билет в эту игру. Кто, если не древний маг, запертый в отражениях, знает всё о последствиях колоссальных выбросов силы? Я почувствовала, как губы сами собой растянулись в широкой, «зубастой» улыбке. Микаэль же делал вид, что абсолютно не замечает моего присутствия. Он с подчеркнуто спокойным видом перелистывал какой-то глянцевый журнал в руках, словно это было самым важным занятием в его вечности. — Не пытайся делать вид, что не замечаешь меня, Мики, — звонко произнесла я, подавшись вперед. — Я прекрасно вижу твои косые взгляды. Даже через стекло чувствую, как ты за мной подглядываешь. Микаэль медленно опустил журнал. Его взгляд, холодный и пронзительный, встретился с моим. — И как же мне не заглядываться на такое лицо? — тихим, бархатным тоном произнес он, и в его голосе проскользнула едва уловимая насмешка. — Особенно когда это лицо так пристально и жадно изучает меня в ответ. Я проигнорировала его выпад про «лицо» и перешла сразу к делу. — Слушай, я хотела попросить тебя о помощи. Понимаешь, моя подружка, кажется, всерьез вознамерилась прикончить Клауса. А моя интуиция — и пятая точка в придачу — настойчиво подсказывает, что последствия для неё будут просто колоссальные. Она не выдержит такого потока, Мики. Микаэль сложил руки на груди, и на его губах заиграла опасная улыбка. — А что я получу взамен, если помогу тебе, Лана? В моем мире ничего не дается даром. Я посмотрела на него максимально неодобрительно, состроив разочарованную мину. — Какой ты всё-таки плохой, Микаэль. Просто помоги мне как другу, а я со временем помогу тебе. Идет? При слове «друг» он вскинул обе брови. В его глазах отразилось такое искреннее, неподдельное изумление, словно я только что предложила ему станцевать чечётку. Он смотрел на меня как на умалишенную, но я, сделав вид, что не заметила его реакции, продолжила гнуть свою линию. — Ну, пожалуйста, Мики! — я театрально вздохнула, сложив руки в молящем жесте. — Дай мне уже свою помощь. Я на секунду оглянулась, проверяя, нет ли поблизости Сальваторе, и снова прильнула к зеркалу. — Я дам тебе больше пространства рядом со мной. Как тебе такая перспектива? Он вопросительно изогнул бровь, и я заговорщицки зашептала: — Я буду носить с собой кулон. Большой, зеркальный, который отражает всё вокруг. Ты сможешь быть со мной везде, видеть мир моими глазами, а не только через эти пыльные зеркала в особняках. Разве это не хорошая идея? Тебе будет куда меньше скучно, обещаю. Микаэль надолго задумался. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая выгоду от «прогулок» по Мистик Фоллс. Наконец, он тяжело вздохнул, закрывая журнал. — Я могу помочь ей в последний момент, — медленно произнес он, чеканя слова. — Но при одном условии. Если ты дашь мне немного её крови. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри похолодело. — Какой еще крови? — Её крови, Лана. Крови ведьмы из рода Беннет, — его тон не терпит возражений. Я прикусила губу. Это было рискованно и попахивало какими-то темными ритуалами, но на кону стояла жизнь Бонни. — Ну ладно... я попробую достать её. Но ты должен поклясться, что поможешь ей выжить. — Я обещаю, — кивнул Микаэль, и его взгляд снова стал пугающе серьезным. — Но и про кулон не забывай, Лана. Это наше соглашение. — Конечно-конечно, — я закивала, чувствуя, как с плеч сваливается огромный камень. Я выдохнула полной грудью, чувствуя прилив сил. По крайней мере, теперь у Бонни была страховка от древнего мага, а у меня — еще один секрет от Сальваторе. Одной проблемой меньше. Осталось только найти подходящий кулон и не дать Бонни себя угробить раньше времени.

***

Я шла к выходу, искренне собираясь поехать домой и заняться поисками кулона или планом по добыче крови Беннет, но стоило мне поравняться с дверью, ведущей в подвал, как меня словно магнитом потянуло вниз. Резкое, почти иррациональное желание спуститься и посмотреть на Элайджу вытеснило из головы всё остальное. Тем более, Деймона сейчас не было в особняке — идеальный момент. Я тихо, стараясь не скрипеть ступеньками, спустилась по лестнице. В голове было совершенно пусто: я напрочь забыла и про сделку с Микаэлем, и про ходячую бомбу-Бонни. «Потом» пронеслось у меня в мыслях. Я подошла к тяжелой двери камеры, где лежал он, и потянула её на себя. В нос тут же ударил его знакомый, никуда не исчезнувший запах, который странным образом смешался с едким запахом гари. Я принюхалась и хмыкнула. Походу, Деймон всё-таки пытался его сжечь, но у этого синеглазого пиромана ничего не вышло. Древнего так просто не возьмешь, и, честно говоря, это меня даже порадовало. Стараясь ступать как можно тише, словно я реально могла разбудить заколотого магическим кинжалом вампира, я подошла ближе. Села прямо на холодный пол, прислонившись спиной к каменной стене у самого выступа, на котором покоилось его тело. Я принялась бесцеремонно разглядывать его серое, осунувшееся лицо. — Да уж, Элайджа, — хмыкнула я вслух, нарушая звенящую тишину подвала. — Выглядишь ты, мягко говоря, не очень по сравнению с твоим обычным лощеным видом. Но даже так... даже с этой мертвенной бледностью твою проклятую красоту никуда не скрыть. Бесит даже. Я слабо улыбнулась, глядя на его сомкнутые веки, и голос сам собой стал тише, почти оправдывающимся. — Слушай... если ты, конечно, меня сейчас слышишь где-то там, в своей темноте. Знай: про этот их еще один план твоего убийства я не знала. Я вообще не имела ни малейшего понятия, что они это готовят. Так что не смей винить меня в этом, ладно? Тишина была мне ответом. И почему-то именно эта тишина прорвала во мне какую-то плотину. Мне вдруг до одури захотелось поговорить с ним обо всем на свете. Вывалить всё, что копилось внутри. Я начала с Микаэля. Рассказала про его жуткое карманное измерение, про то, как он пялится на меня оттуда. А потом слова полились сами собой: — И знаешь... я убила доктора Мартина. Я сама ахнула от того, как легко это слетело с губ, и тут же поправила себя, нервно зажестикулировав: — То есть... убрала Доктора Мартина. Да. Но послушай, я так спокойно об этом говорю, потому что он первый начал! Он хотел убить меня и моих друзей. Я просто защищалась! Ну... может, самую малость перестаралась. Но в этом и вина Микаэля тоже есть, так что технически мы делим ответственность на двоих! Я продолжала тараторить, перескакивая с одной темы на другую: что происходило, пока его не было, как меня бесит эта всеобщая атмосфера надвигающегося конца света. Я даже не заметила, в какой момент перестала опираться на стену и пододвинулась к нему почти вплотную. Я сидела так близко, что могла разглядеть каждую мелкую черточку на его лице. И вдруг мой взгляд зацепился за темную прядь волос, которая выбилась из его идеальной укладки и упала ему на лоб, щекоча бледную кожу. Повинуясь какому-то абсолютно бессознательному порыву, я потянулась рукой, чтобы убрать её. Мои пальцы почти коснулись его лба. И тут, в тот самый момент, когда моя рука оказалась в миллиметре от его лица, я почувствовала это. Его грудная клетка не двигалась, кинжал всё так же торчал в сердце, но... он втянул воздух. Резкий, жадный, почти звериный вдох, направленный прямо на мою кожу. Ледяной воздух мазнул по моему запястью, когда он втянул мой проклятый аромат ванили и сирени. Я резко отдернула руку, словно обжегшись о раскаленное железо, и отшатнулась назад, больно ударившись лопатками о стену. Сердце ухнуло куда-то в желудок и забилось как сумасшедшее. — Да ну нафиг... — выдохнула я побелевшими губами, во все глаза глядя на его всё такое же неподвижное лицо. — Что это сейчас было?! — Мне показалось, или ты сейчас реально решил ко мне принюхаться? — прошептала я в пустоту, чувствуя, как по спине бежит ледяной холодок. Меня вдруг охватил дикий, совершенно неадекватный порыв проверить это снова. Сердце колотилось где-то в горле. Я медленно, миллиметр за миллиметром, снова поднесла свое запястье к его лицу. И... о боже. Он принюхался. Едва уловимо, но грудная клетка дрогнула, жадно втягивая воздух с моей кожи. Я застыла. «И что, может, это норма для заколотых древних вампиров?» — пронеслась в голове истеричная мысль. А потом меня накрыла какая-то абсолютно безумная идея. Я была в полном ахуе от одной только этой мысли. Я была в ахуе от того, что мой мозг вообще посмел сгенерировать такой план, учитывая мою чертову гемофобию. Я резко отодвинулась от его тела подальше, прижалась спиной к холодной стене и глубоко вздохнула. «А что ты, собственно, теряешь, дорогая? — попыталась я успокоить саму себя. — Если он проснется — будет отлично. У тебя появится древний, смертоносный союзник. А если нет... ну, ничего страшного. Даже если меня немного помутит и подтошнит от вида собственной крови, я, надеюсь, справлюсь». Ровно через пять минут я уже сидела прямо перед его серым лицом, сжимая в дрожащих пальцах обычную швейную иголку, и мысленно проклинала собственную тупость. Но осознание того, что эта сумасшедшая затея может сработать и Элайджа вернется, перевешивало страх. Я и так вырвала бы этот проклятый кинжал из его груди рано или поздно, но моей заднице срочно требовались приключения прямо сейчас. Именно поэтому я сидела тут, сверля взглядом его губы и готовясь пустить себе кровь. Но я была не настолько тупой, чтобы забыть о мерах предосторожности. Моя кровь — это гребаный маяк для всех клыкастых ублюдков в радиусе мили. Запах ванили и сирени сдал бы меня с потрохами в ту же секунду. Поэтому рядом со мной на полу стояло небольшое зеркало, которое я притащила сюда, чтобы связаться с Микаэлем. Я кое-как уговорила этого тысячелетнего интригана наложить на подвал магический барьер, который не позволил бы запаху моей крови вырваться за пределы этих каменных стен. Микаэль, конечно же, ломался. Он смотрел на меня из отражения своим фирменным, всезнающим взглядом, словно уже наперед знал весь исход этой идиотской затеи. Он даже попытался открыть рот, чтобы высказать свои ехидные комментарии по поводу того, что произойдет, когда кровь Марии коснется губ изголодавшегося Элайджи. Но я просто ткнула пальцем в стекло. — Так, Мики, закрой рот и не давай мне спойлеров! Просто держи барьер. Микаэль лишь закатил глаза, но магию активировал — воздух вокруг слегка задрожал, отрезая нас от остального дома. Я сделала глубокий, прерывистый вдох, перевела взгляд с зеркала на неподвижное лицо Элайджи и поднесла иголку к подушечке своего пальца.