Гемофобия

Как только я переступила порог этого ужасного, душного кабинета истории, на меня тут же накатила волна паранойи. Я чувствовала себя просто отвратительно — словно оголенный провод. Мне казалось, что абсолютно каждый подросток в этом классе отвлекся от своих дел, чтобы уставиться прямо на меня. Взгляды скользили по моему лицу, безошибочно выхватывая и опухшие веки, и ту огромную, тяжелую усталость, которую я притащила с собой. «Чего вылупились? Вам че, нефиг делать?» — раздраженно, почти агрессивно огрызнулась я про себя, крепче сжимая лямку рюкзака. Но уже через секунду я мысленно дала себе подзатыльник. «Успокойся, Лана. Никто на тебя не пялится. Ты параноик. Ты двадцать минут простояла перед зеркалом, наслаивая консилер и тоналку. Ты всё проверила: никаких синяков и болезненного, мертвого вида у тебя на лице нет. Макияж — великая вещь, он всё спрятал. Выдыхай». Сделав глубокий вдох, я опустила голову и, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, прошла к своему месту. Урока еще не было, мистер Зальцман в класс пока не зашел. Сзади меня сидела Бонни. Как только я опустилась на стул и повернулась, чтобы достать тетрадь, она тепло и поддерживающе улыбнулась мне. От этой искренней улыбки напряжение в плечах немного отпустило, и я заставила себя улыбнуться в ответ. По её безмятежному лицу было ясно: она ни сном ни духом о том, какую истерику и какой разрыв я устроила вчера Сальваторе. Ну и отлично. Пусть лучше не знает. Мне сейчас совершенно не хотелось обсуждать свою разбитую личную жизнь. А вот Елена вела себя странно. Она сидела за соседней партой, но на меня даже не смотрела. Её мысли явно витали где-то очень далеко от стен школы Мистик-Фоллс. Она то и дело нервно покусывала губу, бросала тревожные взгляды в сторону Стефана, а потом переводила их на окно, словно ожидая, что оттуда вот-вот выпрыгнет армия монстров. «Нервничает из-за Клауса, — логично рассудила я. — Еще бы ей не нервничать, когда самый древний и злой вампир в истории открыл на нее сезон охоты». Единственный раз за всё это время до урока, когда она изволила обратить на меня внимание — она повернула голову, слабо улыбнулась мне уголками губ и придвинула ко мне по парте сложенную цветную бумажку. Это был яркий флаер, кричащий о предстоящей школьной ретро-вечеринке в стиле 60-х годов. Я посмотрела на Елену, и в голове закрутились мысли. Она не сказала ни слова упрека. Походу, она решила промолчать или полностью доверилась мне и моему поступку — тому, что я вырвала из груди Элайджи клинок. Ведь всё, что я делала до этого, в конечном итоге всегда имело хорошие последствия. Или же она просто была невероятно хорошей подругой, как и Бонни, и они обе, в отличие от импульсивного Деймона, решили, что раз я так поступила, значит, мои действия правильные. Если они, конечно, вообще знали про эту ситуацию с Элайджей... Но, учитывая нашу неразрывную связь и их тотальную вовлеченность во всё это дерьмо, они сто процентов знали. Кстати, о Деймоне. Елена за всё утро ни разу о нем не упомянула. Значит, она наверняка знала, что произошло между нами вчера. Я нутром чувствовала, что она меня жалела, и, зная Елену, она вполне могла уже высказать пару обидных слов ему, а заодно и Стефану из-за Деймона. Решила не спрашивать об этом, ну и ладно она слишком хорошо меня знала. Мое женское нутро, отточенное годами нашей дружбы, ясно подсказывало: скоро будет девичник. Я буквально кожей чувствовала флюиды, исходящие от Бонни и Елены. Совсем скоро мы вчетвером — вместе с Кэролайн — запремся у кого-нибудь в комнате, закажем огромную пиццу, нальем чего-нибудь покрепче и будем болтать обо всем на свете, как делали это раньше, до появления клыков, магии и проклятий в нашей жизни. Но учитывая надвигающуюся бурю под именем Клаус, не только девичник, но и наша сегодняшняя вечеринка, думаю, не пройдет так уж и гладко или вовсе может не состоится. Одним словом, мои подруги решили на время оставить меня в покое и не лезть в душу. Но я для себя твердо решила, что обязательно должна буду выловить их после уроков и серьезно поговорить. Я слишком хорошо их знала. В их переглядках, в напряженных плечах Елены, в слишком заботливом взгляде Бонни читалось что-то еще. Моя задница чувствовала, что пока я всю ночь страдала, плакала на холодном крыльце и ломала голову над своими токсичными отношениями с Деймоном, у моих подружек случилось что-то важное. Что-то грандиозное, о чем они пока молчат. Ну, а что поделать? Как и всегда, в лучших традициях этого города, Лана Миллер узнает обо всем либо самой последней, либо не узнает вообще, пока это «что-то» не попытается откусить ей голову Как только мистер Зальцман бодрым шагом вошел в класс и поприветствовал нас, я с облегчением выдохнула. Я поняла, что смогу немного поспать, так как вчерашнего сна мне катастрофически не хватило. Рик всегда был отличным, понимающим учителем. Он никогда не будил меня, не отчитывал перед всем классом и не язвил за мое «плохое поведение», если я отключалась на задней парте. Слабо улыбнувшись про себя этой маленькой победе, я удобно подперла свою тяжелую башку рукой, прикрыла глаза и начала плавно проваливаться в темноту. Сквозь накатывающую дремоту я слышала голос Рика. Он звучал спокойно, но в нем проскальзывали какие-то странные, непривычно игривые, почти театральные нотки. Он увлеченно вещал про эпоху 60-х годов. И то, что случилось дальше, буквально вывело меня из себя. Сквозь сон я услышала, как Рик громко и четко позвал меня по имени, сказав, чтобы я не спала. Я сначала даже не поверила своим ушам. Решив, что этот упрек мне просто снится на фоне стресса, я проигнорировала его и попыталась спать дальше. Это же Рик! Засыпать на его уроках было абсолютно нормальным делом, никто из-за этого трагедии не делал. Именно за эту человечность я и полюбила уроки истории, часто приходила на эти занятия просто чтобы отдохнуть и поспать от всей этой драмы. Но не тут-то было. В следующую секунду меня очень сильно, до болезненного спазма, стукнули по плечу. Это была Бонни. Видимо, она решила, что я окончательно отключилась и не слышу учителя. Я резко распахнула глаза, выныривая из спасительного сна. С убийственным, тяжелым взглядом я обернулась к Бонни. Она в свою очередь, показала на Рика непонимающе вопросительным взглядом. Затем я забыв об этом взгляде Бонни, перевела глаза на Рика, всем своим видом показывая крайнее недовольство. Он навис надо мной, подойдя почти вплотную к парте. Я реально напряглась, потому что это было до жути странно. Аларик Зальцман никогда ничего от меня не требовал, и тем более не будил меня, так как знал все что происходила у меня в жизни, и так же того что мне приходилось очень не легко со всеми моими драмами, с Мики и Деймоном. Но когда наши взгляды встретились, всё мое раздражение мгновенно улетучилось, сменившись холодной тревогой. Я увидела в его глазах такое количество эмоций за раз, что у меня чуть ли не закружилась голова. Это было настолько нетипично, настолько глубоко и странно, что перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно увидел перед собой призрака. В этом взгляде мешались шок, какое-то дикое, неверящее восхищение, застарелая боль и что-то пугающе собственническое, темное. Словно он веками искал что-то и вдруг нашел это прямо здесь, за школьной партой в Мистик-Фоллс. Но как только он заметил в моих глазах настороженность и явное недоверие, он моргнул. Его лицо мгновенно, как по щелчку пальцев, изменилось. Маска спокойного учителя истории вернулась на место с пугающей скоростью. — Лана, — произнес он с легкой, почти снисходительной улыбкой, в которой, однако, всё еще сквозило что-то хищное. — Не могла бы ты не спать на моих уроках? Именно сейчас, когда мы обсуждаем такую очень интересную тему. Я прищурилась. Внутри всё сжалось от странного предчувствия. — Рик... — медленно, с опаской протянула я, не сводя с него глаз. — То есть, мистер Зальцман. С вами всё хорошо? Он на секунду замер, словно просчитывая мой вопрос, а затем понятливо отступил на шаг назад. — Да-да, нет, всё в полном порядке, — ровным голосом ответил он, отворачиваясь. — Продолжаем урок. Десятилетие, которое изменило Америку... Он вернулся к доске, но на этом мои странности не закончились. До самого окончания урока я постоянно, раз за разом ловила на себе его взгляды. Он смотрел на меня поверх голов других учеников, когда думал, что я не вижу. И каждый раз в этих взглядах было что-то такое, от чего по позвоночнику пробегал противный холодок. Это было дико странно. Я пыталась найти этому логическое объяснение. Может, он увидел во мне кого-то из своего прошлого? Свою погибшую жену Изобель? Хотя мы вообще не похожи. Или... или на меня нажаловался Деймон. Точно. Деймон и Рик — собутыльники. Наверняка вчера ночью, после того как Сальваторе ушел от меня, он заявился в бар, напился с Алариком и вывалил ему всю нашу драму. И теперь Рик, как преданный друг, злится на меня или пытается оценить масштаб катастрофы, вот поэтому так странно себя и ведет. Эта мысль казалась самой логичной, но она всё равно не убирала тот липкий дискомфорт, который поселился у меня в груди от его внимания. Воздуха в кабинете стало катастрофически не хватать. К концу урока мои нервы сдали окончательно. Я просто не могла больше терпеть этот пронзительный, изучающий взгляд. Не дожидаясь спасительного звонка, я резким движением скинула свои вещи в рюкзак. Елена удивленно посмотрела на меня, но я не дала ей времени на вопросы. Я молча схватила её за руку, рывком подняла с места и решительно потащила к выходу, оставляя позади и класс, и Рика, и его пугающие странности. Я спиной чувствовала, как он смотрит нам вслед. Он не сказал ни слова, не попытался меня остановить или сделать замечание за то, что я сбегаю с урока раньше времени. Он просто стоял у доски и молча, не отрываясь, смотрел на меня этим своим новым, абсолютно чужим взглядом, пока дверь кабинета не закрылась за нашими спинами.

***

Елена шла за мной, почти упираясь, и смотрела на меня немного возмущенным, но в конечном итоге капитулирующим взглядом, пока я тащила её по коридорам школы на улицу. — Лана, да что с тобой не так? Что за выходки перед Риком? — зашипела она, как только мы оказались на свежем воздухе. — Даже если он и наш очень хороший знакомый, это не значит, что мы можем просто так сбегать с его уроков! Это как минимум неуважительно и некрасиво! Я резко остановилась и повернулась к ней, скрестив руки на груди. — Этот твой Рик вел себя сегодня очень странно, Елена, — отрезала я. — И, что самое ужасное, он разбудил меня во время своего скучного урока! А это уже огромный звоночек. Либо он окончательно рехнулся, либо его заставил Деймон. Наверняка подговорил его портить мне жизнь в отместку. Елена тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Лана, это всё твоя знаменитая паранойя. Хватит во всем видеть странности и заговоры, — устало произнесла она. Я криво, с явным сарказмом ухмыльнулась. — Да что ты? — я театрально приложила руку к груди. — Неужели эти слова я слышу от Елены Гилберт? От девочки, которая по уши замешана в каждой сверхъестественной странности этого города и которая каждый день видит новые кошмары наяву? И вообще-то, милочка, моя паранойя всегда была к месту и всегда спасала нам задницы, если ты вдруг забыла, из за всех «странностей» в твоей жизни. Поняв, что спорить со мной и что-то доказывать сейчас абсолютно бесполезно, Елена закатила глаза и решила перевести стрелки. — Ладно, проехали. Хватит о мужиках. У тебя явно с ними огромные проблемы. Я прищурилась. — Значит, ты всё слышала, да? — Я всё видела, — поправила она меня, и её голос стал чуть мягче. — И вид у него был не очень-то хороший, Лана. Но потом он пошел в бар, выпил с Риком, и ему стало намного лучше. Я честно сказать была удивлена, увидев такую быструю перемену в его лице. Внутри меня словно что-то оборвалось. «Вот оно что. Всё складывается, — с горечью подумала я, чувствуя, как внутри вспыхивает обжигающая смесь несправедливости, обиды и злости. — Я тут всю ночь рыдала на ледяном крыльце, думая, что сломала его, а он просто пошел бухать с Риком. И после выпивки он либо решил забить на меня, либо они там вдвоем накидались и решили мне отомстить». Мне было невыносимо больно от этой мысли, но я ни за что на свете не показала бы этого Елене. Я натянула на лицо маску безразличия. — Ну, а че поделать? — я небрежно пожала плечами. — Он сам меня выбесил своей больной гиперопекой, вот я и отчитала его за плохое поведение. Ну, раз уж с ним после бара всё так хорошо, пусть ждет от меня пизды. Я так просто не оставлю эти вчерашние эмоциональные качели, которые он мне устроил. Они меня чуть ли из себя не вывели! Я вообще чуть не набухалась из-за него. А когда я бухаю, Елена, ты лучше меня знаешь, что происходит. Глаза Елены округлились, и она усмехнулась. — О да. Значит, там всё было действительно серьезно. Не знаю что ты ожидала от такого нестабильного партнера, думала ты умнее. — Еще как, и да, я этого от него к сожалению не ждала Елена, — мрачно выкинула я. — Не беспокойся, — вдруг улыбнулась Елена с какой-то мстительной гордостью. — Я его тоже добила своими словами вчера. Ему досталось. Я расплылась в широкой, искренней улыбке. — Сразу видно, что ты со мной дружишь, милая, так ему и надо. — с гордостью заявила я, и мы обе не выдержали и тихо рассмеялись, сбрасывая напряжение. — Надеюсь, твоему парню тоже прилетело? — с любопытством спросила я, приподняв бровь. Елена непонимающе посмотрела на меня. — Ну, он же брат моего парня, — логично пояснила я. — Ты же отчитала Стефана за выходки его брата Деймона за компанию? Елена снова закатила глаза, но на её губах играла улыбка. — Лана, это уже слишком. — Ну ладно, ладно, — задумчиво протянула я. — Не хотела бы я увидеть испорченное настроение младшего Сальваторе. Всё-таки он хороший. После того как мы немного посмеялись, мы направились к машинам, и по дороге Елена вывалила на меня все те новости, которые я умудрилась пропустить за свои сутки отсутствия. Первая новость ударила по моему самолюбию. Оказалось, что особняк Сальваторе теперь официально переписан на имя Елены. Так как она человек, братья решили, что лучший способ держать её — ну и, какого-то фига, меня — в безопасности от вампиров (которым теперь нужно приглашение, чтобы войти), это записать дом на неё. — Стоп, — я немного возмутилась, чувствуя легкий укол ревности. — А Деймон не думал переписать его на меня? Это было, конечно, очень глупо и мелочно с моей стороны, но всё равно почему-то стало обидно. Елена вздохнула. — Лана, вообще-то он именно это и предложил изначально. Но так как вы разобщались и поругались, той счастливой обладательницей дома стала я. И вообще, помни, что не только твой парень владеет этим домом. Стефан тоже. — Мой тоже Елена, Но притормози. Не будем же мы из за этого ругаться.— я примирительно подняла руки. — Нельзя ругаться из-за какой-то недвижимости. Помни наши слова: подружки навсегда, несмотря ни на что. Елена возмущенно и непонимающе нахмурилась. — Лана, к чему это вообще? — Да все, все Елена. — отмахнулась я. — Просто чтобы ты помнила. На всякий случай. А вот дальше пошла настоящая жесть. Елена начала рассказывать о вчерашнем дне. О том самом дне, когда я, по их мнению, отсиживалась дома, а на самом деле тащилась в подвал и вытаскивала кинжал из Элайджи. Оказалось, что пока я была занята Первородным, они пережили драму века. На вечеринке в особняке Локвудов появилась Изобель. Она убила Джона (у которого, к моему глубочайшему сожалению, было кольцо воскрешения), прямо посреди дома. А потом Кэтрин похитила Елену. Я была не удивлена, слушая всё это. Теперь меня ничем не удивить, я всегда буду готова, всему дерьму в будущем. В голове снова всплыли мои слова: Лана Миллер всегда узнает всё в самый последний момент, или не узнает вообще! — И что потом? — спросила я, когда она перевела дух. — Изобель отвезла меня на кладбище, к своей могиле, — тихо, с дрожью в голосе продолжила Елена. — Она поговорила со мной... а потом просто сняла свое ожерелье от солнца и сгорела заживо прямо у меня на глазах. Я переварила эту информацию за секунду. — Слава богу, — искренне и с облегчением выдала я. Елена резко подняла голову и посмотрела на меня таким осуждающим, полным шока взглядом, что мне пришлось оправдываться. — А что? — я пожала плечами, ни капли не раскаиваясь. — Она сначала похитила меня, потом похитила тебя, натворила кучу дерьма. Она мне никогда не нравилась, Елена. Туда ей и дорога. Вместо того чтобы начать читать мне морали о ценности человеческой (и вампирской) жизни, Елена просто глубоко вздохнула и ушла не оглядываясь. Я глубоко вздохнула, пытаясь выкинуть из головы странности Рика и тяжелый разговор с Еленой, и направилась прямиком в сторону столовки. Желудок предательски сводило — я ведь так и не позавтракала, а после бессонной ночи на холодном крыльце моему организму срочно требовались калории, чтобы просто продолжать функционировать. Но пока я шла по шумному школьному коридору, ловко уворачиваясь от снующих туда-сюда подростков, все мои мысли неизбежно возвращались к Деймону. Перед глазами снова и снова всплывало его разбитое лицо в момент моего ультиматума, а нос словно до сих пор улавливал тот тяжелый, терпкий запах бурбона и кожи, который пропитал мою подушку сегодня утром. Он не бросил меня на улице. Принес в кровать, согрел, просидел рядом, пока я спала, а потом ушел, как только рассвело, не сказав ни слова. Я нахмурилась, чувствуя, как к горлу подступает предательский комок, но тут же мысленно дала себе звонкую пощечину. «Так, стоп, Лана, — жестко одернула я саму себя. — Хватит этих страданий. Елена ясно дала понять: после нашего скандала он не пошел сбрасываться с моста(к счастью). Он пошел в бар пить с Риком. И раз уж он нашел в себе силы глушить эмоции бурбоном, то и я не собираюсь посыпать голову пеплом». Я решительно вскинула подбородок, поправила лямку рюкзака и толкнула тяжелые двери столовой. Жизнь в Мистик-Фоллс не переставала пробивать дно нормальности, на нас надвигался Клаус, а впереди маячила целая гора сверхъестественных проблем, но прямо сейчас меня волновало только одно — мне срочно нужно было купить самый огромный сэндвич, который только есть в этой школе.

***

Я сидела за столиком и с поистине зверским аппетитом уничтожала свой сэндвич, когда ко мне вдруг подошла какая-то девчонка. Я её совершенно не знала. «Походу, новенькая, — резонно подумала я, пережевывая еду. — Любая другая девчонка или подросток в этой школе ни за что не осмелились бы просто так подойти ко мне, зная мою репутацию и компанию». Она стояла и улыбалась мне, как полная ебанашка. Эта улыбка и её абсолютно пустой, остекленевший взгляд были настолько странными, что первой моей мыслью было: «Точно серийная убийца». — Привет, Лана Миллер, — произнесла она ровным, неестественным голосом. — Ты, наверное, не знаешь меня... — Да, — перебила я её, прищурившись. — Ты новенькая или просто пытаешься завлечь меня в свою странную секту, где нужно приносить людей в жертву? Как ни странно, она вообще никак не отреагировала на мой сарказм. Она просто проигнорировала мои слова, словно двигалась по строго прописанному сюжету и вообще ничего не слышала, сосредоточившись только на тексте, который должна была мне выдать. — Меня зовут Кэссиди, я учусь в параллельном классе, — монотонно продолжила она. — Вау, ты не сектантка. Удивительно, — я закатила глаза, откусывая еще кусок сэндвича. Она снова пропустила это мимо ушей, продолжая вещать со своей жутковатой улыбочкой: — Надеюсь, ты пойдешь сегодня на танцы вместе со своей подругой Еленой. Там тебя ждет очень интересный, сексуальный, нереальный и очень хороший... — Клаус? — резко оборвала я её елейный бред. Кэссиди моргнула, её улыбка на секунду дрогнула. — Откуда ты знаешь? — Судя по тому, что он тебе внушил, этот идиот хотел либо поиздеваться надо мной, либо произвести неизгладимое впечатление, — я с отвращением отложила недоеденный сэндвич. Аппетит как рукой сняло. — Ну так что, ты пойдешь? — всё с той же приклеенной улыбкой спросила она. Я откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и посмотрела прямо в её пустые, загипнотизированные глаза, чтобы тот, кто дергает её за ниточки, точно всё услышал. — Передай этому уродливому, лысому и толстому идиоту, что я явлюсь туда. Без его гребаного приглашения и одна, без своей подружки. Передай ему, что у Елены нет настроения, а вот у меня оно просто зажигательное. Я хочу как можно быстрее набить ему морду за то, что он так сильно ненавидит это лицо и хочет меня убить. Всё поняла? Кэссиди улыбнулась как последняя дура, развернулась на каблуках и пошла куда-то обратно в толпу, растворившись среди школьников. А я осталась сидеть за столом, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с холодным расчетом. Мой мозг начал работать на пределе скорости. Я четко выделила для себя три главных пункта на сегодняшний вечер: Во-первых, Елену пускать на эту ретро-вечеринку категорически нельзя. Ни в коем случае. Она должна сидеть дома под замком. Это ловушка. Во-вторых, я должна пойти на эти танцы и выглядеть просто сногсшибательно. Даже если меня до зубного скрежета бесила вся эта фигня с тоннами макияжа, лаком для волос и странными прическами в стиле 60-х. Если я иду на встречу с тысячелетним психопатом, который, по слухам, ненавидит мою внешность, я заставлю его подавиться этой ненавистью. И в-третьих, самое главное. Нужно как-то выжить. А еще желательно придумать, как убить или хотя бы заколоть этого ублюдка Клауса.

***

Я сидела у себя в комнате, скрестив ноги на кровати, и медленно, задумчиво разворачивала конфету. Рядом на тумбочке остывал чай. В доме стояла тишина, но в моей голове шел напряженный, безостановочный мозговой штурм. Итак, что мы имеем. Эта жутковатая школьница с мертвым взглядом ясно дала понять: Клаус ждет меня на вечеринке в стиле 60-х. Но Клаус не был бы тысячелетним психопатом-манипулятором, если бы не раскинул сети пошире. Как я и ожидала, чуть позже выяснилось, что Елене тоже передали особое, пугающее приглашение от его имени через какую-то очередную загипнотизированную пешку. Значит, Древний ждет нас всех. Меня, Елену, а следом за ней припрутся братья Сальваторе, наша магическая артиллерия в лице Бонни, Кэролайн со своими вампирскими замашками и, конечно же, Рик в качестве «ответственного взрослого». Не хватало еще этого засранца-историка под венец кидать, прямо в лапы Клауса. Мой план сформировался довольно быстро. Чтобы никто не пострадал, мне нужно было сделать всё, чтобы мои друзья и братья-вампиры вообще не попали на эти танцы. Я должна пойти туда одна. Как только вся наша «команда спасения» узнала, что Клаус уже в городе и бросил нам вызов, они тут же собрались и напридумывали себе планов. И планы эти были просто убогими. Я слушала их и едва сдерживала желание пробить себе лицо фейспалмом. Главной изюминкой их гениальной стратегии была Бонни. Они собирались использовать её магию как ядерную боеголовку против Клауса. Услышав это, мое желание запереть их всех к чертовой матери и пойти туда одной только увеличилось в геометрической прогрессии. Я не позволю Бонни умереть от истощения ради нас. Все время как мы обсуждали этот идиотский план, я то и дело ловила на себе взгляды Деймона. Он смотрел на меня как-то странно — тяжело, напряженно. Но стоило мне поднять глаза и встретиться с ним взглядом, как он тут же отворачивался, упрямо сводя челюсти и делая вид, что увлечен разговором. Это повисшее между нами напряжение можно было резать ножом, и я кожей чувствовала: скоро у нас обязательно произойдет диалог. Тяжелый, неизбежный разговор, от которого мне уже не отвертеться. К их огромному удивлению (и, видимо, радости, что я не буду путаться под ногами), я нагло солгала им прямо в лицо. Сказала, что не пойду на эти танцы. Заявила: «Я устала, разбирайтесь сами со своим Клаусом, у меня депрессия после расставания с Деймоном». Они это схавали. Они и понятия не имели, что я не просто иду туда, а иду туда в гордом одиночестве, готовая рвать глотки. Оставалось только нейтрализовать их всех. Первая цель: Сальваторе. Вывести из игры Деймона и Стефана было проще простого, если знать их слабости. Их слабость — алкоголь и самоуверенность. Банальное снотворное на вампиров не действует, это факт. Но что, если это не обычное снотворное, а адский коктейль, щедро сдобренный моей собственной кровью? Чтобы не облажаться, я решила проконсультироваться со своим личным карманным психопатом. Я мысленно позвала своего «уломанного дьявола». «Эй, Микаэль, прием, — обратилась я к нему, стоя перед целым зеркалом в ванной. — Как думаешь, если я смешаю конские дозы снотворного со своей кровью, вампиров вырубит?» Его голос, глубокий и резонирующий, прозвучал у меня в голове с легкой, снисходительной насмешкой: «В твоей крови течет половина моих сил, глупая девчонка. Она и не на такое способна. Это усыпит их так глубоко, что они не проснутся до завтрашнего дня». Я широко, искренне улыбнулась своему отражению. — Хорошо, спасибочки, Мики! За эту ценную инфу я, так и быть, прощаю тебя за тот инцидент с зеркалом, которое ты взорвал у меня в руках, — добавила я с милой, совершенно невинной улыбочкой, зная, что его бесит, когда я с ним так разговариваю. Я незаметно пробралась в особняк Сальваторе, пока они были заняты спорами с Еленой, и влила свой «фирменный коктейль» в их любимый графин с бурбоном. Уж что-что, а выпить они любили. Оставалось только подождать. Вторая цель: Мои неугомонные подружки и их кавалеры. Вот тут задача была со звездочкой. Их нужно было собрать в одном месте и обезвредить. И моя светлая башка подкинула мне гениальную идею: заточить их всех в моем собственном доме с помощью мощного барьерного заклинания. Естественно, сама бы я такое не потянула, поэтому мне снова пришлось прибегнуть к услугам Микаэля. Я пообещала, что обязательно отплачу ему за эту магическую услугу, пафосно заявив: «Друзьям нужно помогать, Мики!». Он поворчал, но кое-как согласился одолжить мне нужную формулу и энергию. Я обзвонила всех и срочно пригласила к себе домой. Наживка была идеальной. Я сказала, что перед тем как они пойдут на верную смерть, я должна дать им свои винтажные украшения к платьям. Кэролайн, как только услышала про эксклюзивные побрякушки, примчалась первой. Остальных я добивала драмой. Сказала: «Я чувствую, что это конец. Хочу сказать вам свои последние слова и дать пару советов до того, как вы все умрете сегодня вечером». И это сработало на сто процентов. Они все приперлись ко мне в гостиную. Елена, Бонни, Кэролайн, а вместе с ними Джереми и Мэтт, так как Мэтт был кавалером Кэролайн, а Джер — парнем Бонни. Весь «Отряд Самоубийц» в сборе. Они стояли посреди моей гостиной, наряженные, взволнованные, готовые выслушать мои напутствия. — Подождите секунду, я сейчас принесу шкатулку, — сказала я, мило улыбнувшись. Я вышла в коридор, схватила заранее приготовленный пакет, в котором лежало мое шикарное ретро-платье, и выскользнула за входную дверь, захлопнув её за собой. Стоя на крыльце, я закрыла глаза и обратилась к силе, которую черпала из связи с Микаэлем. Древняя, тяжелая магия потекла по моим венам. Я прошептала нужные слова, прижимая ладонь к деревянной двери. Воздух вокруг дома на секунду исказился, пошел рябью, как вода от брошенного камня, а затем застыл. Барьер встал намертво. Он никого не впускал и, что самое главное, никого не выпускал. И если наша доблестная ведьмочка Бонни попытается сломать его своей магией, то барьер просто начнет поглощать её силы, сводя все попытки к нулю. Да уж, Микаэль действительно знал толк в непробиваемой, древней магии. Как только я спустилась с крыльца, ровно через пять секунд мой телефон просто взорвался от звонков и сообщений. Они поняли, что заперты. Я удовлетворенно хмыкнула и полностью выключила телефон, бросив его в сумку. Пусть посидят в безопасности. Третья цель: Проверка и Рик. До танцев оставалось еще немного времени. У меня была назначена встреча с Алариком в «Мистик Гриль». Я написала ему заранее, сказав, что мне срочно нужно обсудить с ним кое-что важное по поводу Дженны. И, что было довольно странно, он согласился слишком быстро, даже не задавая вопросов. «Ну еще бы, — хмыкнула я про себя, идя по улице. — Это же Дженна. Его Любофь. Конечно, он примчится по первому зову». Я даже не подозревала, в насколько глубокой заднице я нахожусь с этим «Алариком». Но перед тем как идти в бар нейтрализовать учителя истории, я решила сделать крюк до особняка Сальваторе, чтобы убедиться, что коктейль сработал. Я тихо открыла тяжелую входную дверь и зашла в гостиную. На губах расцвела победная улыбка. Они дрыхли. Деймон лежал, откинувшись на спинку кожаного дивана, слегка приоткрыв рот, а Стефан вырубился прямо в кресле у камина. На столике стоял пустой стакан со следами моего снотворного. Я подошла к Деймону. Его лицо во сне было спокойным, без той вечной циничной ухмылки или того разбитого выражения, которое я видела вчера. В груди привычно и болезненно екнуло. Я любила этого идиота так сильно, что готова была вырубить его, лишь бы он не полез под пули Клауса ради меня. Я взяла теплый шерстяной плед, лежавший на краю дивана, и заботливо, почти нежно накинула его на Деймона, укрывая до самых плеч. То же самое я проделала со Стефаном, бросив на него второе одеяло. — Сладких снов, мальчики, — тихо прошептала я в пустой гостиной. — Когда вы проснетесь, всё уже закончится. Или я буду мертва, и тогда вы сможете со спокойной совестью меня ненавидеть. Я развернулась, подхватила свой пакет с платьем и уверенным шагом вышла из особняка. Впереди меня ждал «Мистик Гриль», Аларик Зальцман и танцы со смертью. И я собиралась быть там самой сногсшибательной.