Гемофобия

Я не знала, сколько мы точно простояли под этим проклятым ледяным ливнем. Деймон так же держал меня в объятиях, но я знала что за это ему ничего не будет, он вампир и он бессмертен, и к счастью организм его не будет готовить ему расплату, в отличие от моей. И, честно говоря, я была отчасти виновата сама. Я прекрасно понимала, что это абсолютно справедливо, если завтра я, как побитая собака или искупавшаяся в холодной луже кошка, буду страдать от жуткого насморка, температуры и лающего кашля. И всё же, я принципиально не стала просить у Деймона ни капли его крови. Не только из за моей гемофобии(но из за этого тоже). Из за ощущений, после всего этого магического и эмоционального дерьма мне до одури хотелось ощутить себя просто человеком. Уязвимой, слабой, обыкновенной смертной девчонкой — хотя бы на одну жалкую секунду. А во-вторых... будем честны, я была расчетливой сукой. Мой грядущий жалкий, больной вид должен был стать отличным плюсом к моей броне и защите от сокрушительного торнадо под названием «мои друзья». О да, я ждала от них огромную взбучку. То, что я сделала — вырубила Деймона, обвела всех вокруг пальца и ушла сдаваться Первородному — было ужасно и некрасиво. Я это осознавала. Но корить и винить себя до конца своих дней? Увольте. Я была рада, что нашему «свиданию со смертью» с Клаусом никто не помешал. Эта встреча дала мне главное: понимание, что он, по крайней мере, не собирается отрывать мне голову прямо с порога. С ним можно было попытаться договориться. В конце концов, лунный камень всё еще был у меня в руках. Я сделала небольшой глоток обжигающего чая и блаженно прикрыла глаза. Сейчас я сидела в огромной кровати Деймона, утопая в его черной рубашке, которая пахла им — лесом, бурбоном и чем-то неуловимо домашним. А рядом, уткнувшись лицом в подушку, спал сам хозяин комнаты. Он спал как убитый: снотворное всё еще гуляло по его венам. Как только его отпустила эта дикая, сжигающая всё на своем пути воля спасти меня; как только его воспаленный мозг осознал, что я жива, в безопасности и нахожусь рядом с ним — он просто отключился. Правда, сдался он далеко не сразу. Мои губы тронула невольная улыбка, когда я вспомнила события этой сумасшедшей ночи. По возвращении в особняк этот сумасшедший параноик, едва держась на ногах от магического отката, упрямо караулил меня полчаса, пока я отмывалась в душе от грязи и крови. А потом еще час лежал рядом, сверля меня совершенно невменяемым, тяжелым взглядом, пока я пыталась уснуть. — Прием, Сальваторе, — не выдержала я тогда, кутаясь в одеяло под его непрерывным сканированием. — Тебе не кажется, что ты слишком параноишь? Хватит уже пялиться в тишине. Я жду банального осуждения, криков, нотаций о том, какая я безрассудная идиотка. Где это всё? Деймон лишь слабо, пьяно ухмыльнулся. Его веки тяжело опускались, но он упрямо цеплялся за мое лицо взглядом. — Тот поцелуй под дождем был твоим золотым билетом, освобождающим от моих упреков и криков, милая, — хрипло пробормотал он. — Я бы тебя за твою выходку еще и как следует «наградил», но... черт возьми, я еле держусь в сознании из-за твоей проклятой крови и того убойного снотворного, которым ты меня напоила. Ты серьезно, Лана? Это было так неожиданно... Я вообще удивлен, почему ты до сих пор не заделалась какой-нибудь профессиональной аферисткой или охотницей на вампиров. У тебя талант. Он тяжело вздохнул, придвигаясь ближе и утыкаясь носом мне в макушку. — Но даже если ты прощена, — его голос стал тише, но в нем скользнула знакомая дьявольская нотка, — знай, что я эту идею запомнил. И тоже могу провернуть с тобой нечто подобное. — Мечтай, — фыркнула я. — Я не дура, в отличие от тебя, и уж точно не зависима от алкоголя. Ты вообще спишь когда-нибудь трезвым? Скажи спасибо своему вампирскому метаболизму, иначе с твоей тягой к бурбону ты бы откинулся от цирроза печени еще в таком юном возрасте. — Ты просто видишь одни минусы, — вяло парировал Деймон. — Тебе не понять. Ты не пьешь, потому что просто не умеешь, Лана. Слабачка. — Эй! — возмутилась я, обиженно ткнув его локтем в ребра. — Ладно, ладно, котенок, — он тихо рассмеялся, перехватывая мою руку и переплетая наши пальцы. — Шучу я. Спи. Я тоже не сдержала тихого смешка, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Да, это было ужасно, — прошептала я в темноту. — Но извиняться за это я не буду. Вы бы поступили точно так же, чтобы меня не убили. Я немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем озвучила то, что мучило меня последние дни: — И вообще... я была на тебя жутко обижена, Деймон. Какого фига ты после той ночи, когда я поставила ультиматум, сбежал, как трус? Почему ты меня игнорировал? Его пальцы на моей руке чуть сжались. Снотворное уже почти утянуло его в темноту, но он заставил себя ответить. — Я много думал, Лана, — его голос звучал так тихо, что мне пришлось затаить дыхание. — И... кое-что придумал. — И что же? — я с любопытством приподнялась на локте, пытаясь заглянуть ему в глаза. — А вот это... — он сонно, но хитро улыбнулся, окончательно закрывая глаза, — ты узнаешь скоро. Вспомнив этот ночной диалог, я сделала еще один глоток чая и посмотрела на спящего вампира. Его грудь мерно вздымалась, а черты лица наконец-то расслабились, потеряв привычное напряжение. Я мягко улыбнулась, проведя свободными от кружки пальцами по его разметавшимся темным волосам. «Интересно, что же ты там придумал, Сальваторе?»

***

Тепло чужой рубашки и тихое, размеренное дыхание Сальваторе наконец-то начали делать свое дело. Мои веки налились свинцом. Я успела поставить пустую кружку из-под чайа на прикроватную тумбочку и уже уютно свернулась калачиком, натягивая пропахшее бурбоном одеяло до самого носа. Мой измученный мозг начал проваливаться в долгожданную, спасительную темноту... БАБАХ! Звук был такой чудовищной силы, словно в спальню особняка Сальваторе на полной скорости въехал грузовик. Тяжелая дубовая дверь не просто открылась — она с оглушительным треском влетела в стену, вырвав с корнем замок и осыпав на пол штукатурку. Я подскочила на кровати, как ошпаренная, сжавшись в комок. Мое сердце, и без того измученное стрессом, с перепугу ухнуло куда-то в район пяток и забилось там бешеной птицей. На пороге стояла Кэролайн Форбс. И она выглядела так, словно только что восстала из самого пекла ада, чтобы лично затащить меня обратно. Как она узнала что я тут, я не знала, но она очень сильно спешила сюда. Ее идеальные светлые локоны были растрепаны, на щеках горел лихорадочный, гневный румянец, а голубые глаза метали такие смертоносные молнии, что ими можно было испепелить половину Мистик-Фоллс. Моя эмпатия мгновенно захлебнулась от шквала ее эмоций: это была яростная, бурлящая смесь абсолютного бешенства, глубочайшей обиды и... парализующего, животного страха за мою жизнь, который всё еще дрожал в её груди. — ЛАНА! МИЛЛЕР! — ее голос, усиленный вампирскими связками, резонировал от стен так, что у меня болезненно зазвенело в ушах. Она ворвалась в комнату стремительным, хищным шагом, тыча в мою сторону пальцем. — Ты самая невыносимая, расчетливая, сумасшедшая и бессовестная дрянь во всей гребаной Вирджинии! Я инстинктивно вжала голову в плечи, ожидая, что Деймон сейчас подскочит с клыками наголо от такого невыносимого шума. Кэролайн орала так, что на первом этаже наверняка начали лопаться бокалы с бурбоном. Но... ничего не произошло. Я скосила глаза на Сальваторе. Он продолжал лежать на животе, засунув руку под подушку. Его грудь мерно вздымалась, губы были слегка приоткрыты... Стоп. Уголок его губ едва заметно дрогнул в полуулыбке. Ах ты ж хитрый засранец! «Боже, храни мою кровь», — истерично пронеслось у меня в голове, хотя я уже четко понимала, что этот упырь отчасти притворяется. Ему явно доставляло удовольствие лежать с закрытыми глазами и слушать, как Кэролайн отчитывает меня за то, с чем он сам был абсолютно и полностью согласен. — Ты хоть понимаешь, ЧТО ты наделала?! — продолжала бушевать Кэролайн, надвигаясь на кровать, словно ураган. — Во-первых! Ты обвела нас вокруг пальца, как кучку наивных, сопливых детсадовцев! Мы тебе верили! Мы стояли там, в твоей гребаной гостиной, наряженные, как дурочки, глотая слезы из-за твоих «напутственных слов»! Она всплеснула руками, и я почувствовала, как её буквально распирает от возмущения. — «Подождите секунду, я сейчас принесу шкатулку с украшениями!» — Кэролайн передразнила мой невинный тон так ядовито, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — А сама выскользнула за дверь и заперла нас магическим барьером! Ты в своем уме?! Я билась об эту невидимую стену так, что у меня чуть плечо не вывихнулось! Бонни чуть мозги себе не сожгла, пытаясь пробить древнюю магию твоего полоумного тысячелетнего призрака! Барьер просто жрал её силы! Ты хоть знаешь, каково это — быть запертой в ловушке, понимая, что твоя подруга прямо сейчас идет на верную смерть, а ты ничего, абсолютно ничего не можешь сделать?! Она остановилась у изножья кровати, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от переизбытка эмоций. — И во-вторых! — её голос взлетел на октаву, срываясь на ультразвук. — Мой идеальный вечер танцев в стиле шестидесятых! Ты украла его у меня! У меня было идеальное платье! Идеальная прическа! Мэтт ждал меня! И знаешь, где сейчас мой парень?! Он СПИТ! Потому что Бонни пришлось пустить в ход магию и вырубить его, чтобы он не начал задавать лишних вопросов, пока мы пытались выбраться из твоей чертовой тюрьмы! Я открыла было рот, чтобы вставить хоть слово, сказать, что я сделала это ради их же блага, но мисс Форбс было не остановить. — Но всё это... все эти шкатулки и барьеры просто меркнут по сравнению с тем, что было потом! — Кэролайн резко подалась вперед, опираясь напряженными руками о матрас. Её глаза предательски заблестели от слез, которые она зло и упрямо сморгнула. — Ты пошла к Клаусу. Одна. На этот проклятый танец в стиле 60-х, прямо к нему в лапы! К первородному вампиру, который ненавидит твое лицо, и мы понятия не имели, что он мог с тобой сделать! Елена была в истерике! А я... я думала, что больше никогда тебя не увижу! Как ты могла так с нами поступить?! Я сидела, подтянув колени к груди и натянув рукава рубашки Деймона так, чтобы спрятать замерзшие пальцы. Вся моя бравада сейчас казалась мне просто дурацкой выходкой. Кэролайн орала на меня, готова была убить на месте, но моя эмпатия ясно кричала мне о другом: внутри нее бился жуткий, невыносимый страх потери. — Кэр... — сипло и виновато начала я, но тут мой организм решил, что самое время взять с меня плату за упрямство. В носу предательски, невыносимо засвербело. Я резко отвернулась и оглушительно чихнула, раз, потом второй. Горло тут же сдавило сухим, болезненным кашлем, от которого в ребрах отозвалась тупая боль. Я жалобно шмыгнула покрасневшим носом и посмотрела на разъяренную блондинку из-под растрепанной челки. Кэролайн замерла. Её тирада оборвалась на полуслове. Гнев в её глазах на секунду столкнулся с её врожденным, инстинктивным желанием заботиться о ближнем. Она перевела взгляд с моего бледного, больного лица на мои влажные волосы, затем на огромную рубашку Сальваторе, в которой я тонула, и, наконец, её взгляд упал на Деймона, который всё так же невозмутимо «спал». — Какого... почему он спит?! — Кэролайн недоуменно моргнула. — Я ору так, что стекла дрожат. Почему этот упырь дрыхнет?! — Я... кхе-кхе... я его отравила, — хрипло призналась я. — Адский коктейль. Конская доза снотворного, смешанная с моей кровью и заряженная магией Микаэля. Он переборол кому только на животном адреналине, прибежал за мной на улицу, убедился, что я жива, и... и всё. Батарейка села. Брови Кэролайн медленно поползли вверх. Она посмотрела на меня так, словно я была инопланетянкой. — Боже мой, Лана. У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Ты вообще нормальная?! Она вдруг устало опустилась на край кровати, прямо на ноги Сальваторе. — Скажи честно... — тихо произнесла Кэролайн, и в её голосе прозвучала такая уязвимость, что у меня болезненно защемило сердце. — Он ничего тебе не сделал? Клаус не навредил тебе? Я отрицательно помотала головой, сильнее кутаясь в пропахшее бурбоном одеяло. — Нет, Кэр. Я цела. И я просто поняла, что он, по крайней мере, не ненавидит это лицо так сильно, чтобы убить меня на месте. Он меня не тронул. Кэролайн смотрела на меня несколько долгих секунд. А потом вдруг резко подалась вперед и сгребла меня в охапку. Её вампирская хватка была такой сильной, что у меня хрустнули кости, но я только уткнулась носом в её плечо. — Если ты еще раз выкинешь что-то подобное, Миллер, — прошептала она мне в макушку, — я сама сверну тебе шею, клянусь богом. Она отстранилась и строго окинула меня взглядом. — А теперь ложись. Ты горишь, у тебя явно температура. Завтра Елена и Стефан устроят тебе такой допрос с пристрастием, что мой крик покажется тебе колыбельной. Но это будет завтра. А сейчас спи, манипуляторша несчастная. Она развернулась и направилась к выходу из комнаты. Я проводила её взглядом, и в голове промелькнула мысль: «А почему она даже не спросила, с чего вдруг я так горю, кашляю и чихаю?». Но ответ пришел сам собой. Кэролайн не была дурой. Она наверняка заметила погоду на улице, увидела, как меня трясет в безразмерной рубашке Деймона, и сложила два плюс два. Она догадалась, что я попала под дождь и изрядно вымоталась за эту адскую ночь, поэтому просто решила не добивать меня лишними расспросами. По крайней мере, сегодня.

***

Утро началось подозрительно умиротворенно. Я открыла глаза, медленно выныривая из глубокого, спасительного сна. Первое, что я увидела — безмятежное лицо Деймона, который всё так же спал рядом, ровно дыша. В комнате было тихо, а сквозь щель в тяжелых шторах пробивался мягкий, почти уютный утренний свет. Мой измученный стрессом мозг решил сыграть со мной в жестокую, но такую приятную игру: он заботливо стер все тревоги. Я сладко потянулась, чувствуя, как тепло чужой рубашки приятно греет кожу. Настроение было на удивление отличным. Никакой паники, никакой тяжести. Я выжила. Деймон жив. С абсолютно спокойной душой и легкой улыбкой на губах я осторожно, чтобы не разбудить Сальваторе, выбралась с дивана и направилась вниз, на первый этаж. Я спускалась по ступеням, предвкушая крепкий горячий кофе и, возможно, нормальный завтрак. Но стоило мне переступить порог пустой гостиной, как иллюзия безопасности треснула по швам и с оглушительным звоном разлетелась на куски. Память ударила под дых. Клаус. Жертвоприношение. Елена. Мои шаги замедлились. Да, Клаус ясно дал понять, что не собирается убивать лично меня или похищать прямо сейчас. Но это совершенно не отменяло того факта, что он всё еще рыскал по Мистик-Фоллс с одной-единственной целью — пустить кровь моему доппельгангеру. И пока Елена была живой мишенью, расслабляться было категорически, смертельно нельзя. Настроение рухнуло на дно Марианской впадины. От одной мысли о том, что должно было произойти на этом проклятом ритуале, у меня мгновенно пропал всякий аппетит. Желудок скрутило нервным спазмом, и мысль о еде теперь вызывала лишь тошноту. Мой взгляд бесцельно заскользил по комнате и наткнулся на большое старинное зеркало, висевшее над камином. Поверхность стекла вдруг неуловимо дрогнула, пошла легкой, серебристой рябью, и в комнате резко похолодало. В глубине зеркала, словно выходя из густого тумана, проступила высокая, властная фигура. Микаэль. Он стоял там, сложив руки на груди, и смотрел на меня своим тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом, от которого у любого нормального человека остановилось бы сердце. — Неужели ты решила взять выходной и отдохнуть от своих гениальных планов сегодня? — его глубокий, резонирующий голос эхом раздался прямо у меня в голове, сочась древним, ядовитым сарказмом. Я лишь устало закатила глаза, поглубже зарываясь в кресло. — Вообще-то, я без планов по жизни не живу, Мики, — хрипло, из-за севшего горла, ответила я, глядя прямо в его темные глаза в отражении. — И тебе советую. К тому же, если ты вдруг забыл, в эти мои «гениальные планы» ты очень даже активно вмешиваешься и помогаешь. Я шмыгнула носом и выдавила из себя слабую, ехидную улыбку. — И, знаешь, я даже удивлена. Такой великий, сильный и гордый маг, легендарный Пожиратель Душ — и вдруг помогает мне, простой смертной девчонке. Я польщена, правда. Спасибочки! Оказывается, от тебя есть хоть какая-то польза, кроме того, что ты вечно болтаешь разную пугающую чушь в моей голове. Лицо Микаэля в зеркале мгновенно потемнело. Его брови сошлись на переносице, а воздух в гостиной стал таким плотным, что стало тяжело дышать. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. — Эй, да шучу я, шучу! Идиот, — я примирительно подняла руки, ничуть не растеряв своей наглости. — Это просто дружеские шутки. Помнишь? Мы с тобой друзья. Я так решила, так что тебе придется к этому привыкнуть. Но если честно... реально, спасибо за вчерашнее. Микаэль продолжал буравить меня суровым взглядом, явно не впечатленный моими попытками перевести всё в дружеское русло. — Перейдем к делу, — я тяжело вздохнула, возвращаясь к серьезным проблемам. — Походу, кровь Беннет, которую я тебе обещала, пока отменяется. В глазах древнего колдуна вспыхнуло опасное, темное пламя. — Я с ней походу теперь в глубокой ссоре из-за вчерашнего, — быстро выдала я, чтобы он не успел накрутить себя. — Я не могу просто подойти к ней сейчас с баночкой и попросить сцедить немного крови, особенно после вчерашнего. Но я обязательно достану её для тебя! Как только всё у нас с ней будет хорошо. — Девчонка, — голос Микаэля стал тихим, вибрирующим от затаенной ярости. От этого тона по стеклу зеркала поползла тонкая паутинка трещин. — Не испытывай мое терпение. — Я тебе нормальным языком объяснила причину, Мики! — вспылила я, упрямо вздернув подбородок. Меня трясло от простуды, но уступать я не собиралась. — Так что не надо мне тут предъявлять претензии и устраивать драму! Я сказала тебе, что кровь будет — значит, она будет. Даже если ты перестанешь мне помогать и обидишься, я всё равно буду носить твой зеркальный кулон, никуда он от меня не денется. Я подалась вперед, впиваясь взглядом в его отражение. — И не забывай про свою часть сделки. Ты должен выполнить свое обещание. Ты поклялся защитить Бонни от смерти, если Клаус попытается использовать её на ритуале. Это не обсуждается. Микаэль прищурился, собираясь сказать мне что-то явно не очень приятное о моей наглости, но его слова так и остались невысказанными. В коридоре послышались тяжелые, торопливые шаги. Я резко обернулась, и в то же мгновение тяжелая дверь в гостиную с грохотом распахнулась. В гостиную буквально влетела Елена. Она выглядела совершенно измотанной. Под глазами залегли глубокие тени, каштановые волосы растрепались, а руки, сжимающие ремешок сумки, мелко дрожали. Увидев меня, сидящую в кресле живой и невредимой, она издала странный, сдавленный звук — не то всхлип, не то выдох облегчения. Она бросилась ко мне, словно собираясь обнять, но в последнюю секунду резко остановилась в метре от кресла. Облегчение в её глазах мгновенно сменилось обжигающей, горькой обидой. — Мы думали, ты мертва, — её голос дрогнул и сорвался. В нём не было злости или нотаций, только чистая, обнаженная боль. — Лана... мы просидели всю ночь в твоей гостиной, слушая, как Бонни кричит от боли, пытаясь сломать этот чертов барьер. Я думала, что Клаус прямо сейчас убивает тебя. Из-за меня. Я плотнее закуталась в пропахшее бурбоном одеяло, чувствуя, как внутри неприятно сжимается желудок. Видеть её такой... сломленной было тяжело. — Елена, я... — хрипло начала я, но она покачала головой, не давая мне договорить. — У тебя не было права так поступать! — слезы всё-таки брызнули из её глаз, и она отчаянно вытерла их тыльной стороной ладони. — У нас был план. Мы должны были держаться вместе! А ты заперла нас. Лишила нас выбора, просто взяла и решила всё за всех! Знаешь, на кого ты была похожа этой ночью? На Деймона! Ты поступила в точности как он: наплевала на наши чувства, лишь бы сделать по-своему! Сравнение с Сальваторе неприятно кольнуло, но я заставила себя выпрямиться в кресле, глядя ей прямо в глаза. Мой нос был заложен, а голову ломило от температуры, но отступать я не собиралась. — Ваш план был дерьмом, Елена, — произнесла я тихо, но очень твердо. — Если бы мы пошли по вашему сценарию, Бонни бы умерла. Вы собирались швырнуть девчонку-ведьму на амбразуру против тысячелетнего гибрида. Я не могла этого позволить. — Но Клаус пришел за мной! — почти выкрикнула она, прижимая руки к груди. — Он ищет двойника! Если кто-то и должен был рисковать жизнью, то это я, а не ты! — А я думала, что он точно так же ищет и меня, чтобы навредить! — жестко парировала я, не позволяя ей перехватить инициативу. — Я рискнула ради вас, Елена. Я пошла туда одна, потому что я не настолько беспомощна, как вы. Помни, что у меня есть мой Мики. Да, он сумасшедший тысячелетний маньяк, но он — моя сила. И у меня есть его магия. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как злость начинает отступать, уступая место дурацкому чувству вины. Я видела её трясущиеся плечи и понимала: для Елены нет ничего страшнее, чем осознание, что кто-то может погибнуть ради неё. — И что бы ты сделала, если бы пошла туда? — уже мягче, но всё так же прямо спросила я. — Сдалась бы ему на блюдечке с голубой каемочкой? Елена опустила взгляд, судорожно сглотнув. — Послушай, — я поправила воротник мужской рубашки, морщась от боли в горле. — Я признаю... запереть вас там и заставить гадать, жива я или мое тело уже доедают волки — это было жестоко. Мне жаль, что я причинила вам такую боль, правда. Елена судорожно вздохнула, её плечи чуть опустились. — Но, — я подняла палец, не давая ей расслабиться, — я ни на секунду не жалею о самом поступке. Потому что я пошла туда и кое-что узнала. Я узнала, что он не ненавидит мое лицо и убивать меня не планирует. И самое главное — с ним можно хоть как-то, но контактировать и договориться, Елена. Елена замерла. Её глаза расширились, а слезы так и застыли на ресницах. Вся её обида в одну секунду сменилась абсолютным, непередаваемым шоком. — Что? — она непонимающе заморгала, словно я заговорила с ней на китайском. — Как это... не ненавидит? Но мы же думали... Как ты вообще пришла к мысли, что с ним можно как то договориться? — Сама не знаю, — я пожала плечами. — Походу, многие очень сильно ошибались по этому поводу. — Но... Лана, это же Клаус! — Елена в панике сделала шаг ко мне. — Что значит «договориться»? О чем вы могли с ним договариваться?! О каких таких договорах с врагом, речь? Он же монстр! Я открыла было рот, чтобы ответить, но внезапно в носу невыносимо засвербело. Я отвернулась и гулко, болезненно чихнула, после чего закашлялась так, что перед глазами поплыли черные точки. Гнев и паника на лице Елены мгновенно испарились. Её врожденный инстинкт заботы включился быстрее, чем она успела дождаться ответов на свои вопросы. Она шагнула ко мне, нахмурившись, и приложила прохладную ладонь к моему лбу. — Боже, Лана, да ты горишь! — ахнула она, окидывая взглядом мои всклокоченные волосы и мужскую рубашку, в которой меня трясло от озноба. Допросы отошли на второй план. — Ты что, попала под дождь? Почему ты не попросила у Деймона крови, чтобы исцелиться? — Не хотела, — прохрипела я. — Хотела почувствовать себя человеком. Елена только обреченно покачала головой, словно общаясь с трудным подростком. — Ты невыносима. И я всё еще в ужасе от твоей самодеятельности, — пробормотала она, поправляя одеяло на моих плечах. — Тем более, что Стефан там, наверху, всё еще не может прийти в себя. Я не знаю, что именно ты намешала в тот бурбон, но он ледяной, словно труп, и его бьет мелкая дрожь. Я даже не знаю, как ему в глаза смотреть, когда он очнется. — С ним всё будет нормально, магия скоро выветрится, — слабо отмахнулась я. — А вот мне, кажется, нужен терафлю... На лестнице послышались тяжелые, но быстрые шаги, и в дверях гостиной появилась фигура. Деймон. Он выглядел помятым, его волосы торчали в разные стороны, а на лице всё еще читались следы изматывающего магического отката. Но его вампирский слух уловил мой кашель и слова Елены о температуре, и этого оказалось достаточно, чтобы вырвать его из комы. Елена тут же повернулась к нему, набрав в грудь воздуха, чтобы начать выговаривать и ему, но Сальваторе даже не посмотрел в её сторону. Он прошел мимо Гилберта, и целенаправленно направился ко мне. Его пронзительные голубые глаза ощупали меня с ног до головы, подмечая бледную кожу, красные глаза и то, как меня трясет в его безразмерной рубашке. Лицо Деймона исказилось от беспокойства пополам со злостью на самого себя. Вчера под дождем он клялся быть идеальным, защищать меня, а в итоге я сижу здесь с лихорадкой. — Ты ледяная, а лоб горит, — проворчал он своим фирменным хриплым баритом, присаживаясь на корточки перед моим креслом и обхватывая мои трясущиеся ладони своими большими, горячими руками. — Почему ты не разбудила меня? И почему ты не выпила моей крови? — Я хочу побыть человеком, Сальваторе и помни что я ненавижу кровь. Вот поэтому дай мне...кхе-кхе... обычные таблетки, — прохрипела я, чувствуя, как от его прикосновений становится невыносимо уютно. Деймон тяжело вздохнул, закатив глаза в потолок в молчаливой мольбе о терпении, но спорить не стал. Он поднялся, бросил на Елену предупреждающий взгляд из серии «только попробуй сейчас выносить ей мозг», и молча удалился на кухню. Спустя пять минут он вернулся со стаканом воды, шипучей таблеткой аспирина и огромной кружкой горячего чая, от которого пахло медом и лимоном. Он всучил мне таблетку, дождался, пока я её выпью, и буквально силой закутал меня в еще один плед. Елена всё это время стояла рядом, нервно скрестив руки на груди. Как только я запила лекарство, она больше не могла терпеть. — Рассказывай, — велела она, бросая напряженные взгляды то на меня, то на Деймона, который встал за спинкой моего кресла, как личный телохранитель. — Коротко и по существу. Что было на этих танцах 60-х? Я прикрыла глаза, чувствуя, как чай приятно согревает больное горло. — Коротко? Я там узнала, что Аларик — это не Аларик, а Клаус под прикрытием. Мы поговорили. Елена судорожно сглотнула. — И... всё? Он просто так тебя отпустил? — Да, Елена, — я пожала плечами, глядя ей прямо в глаза. — Как я и сказала, я узнала, что он не ненавидит мое лицо. По крайней мере, убивать меня на месте он не планирует. Елена шумно выдохнула, её плечи слегка расслабились, но я тут же подняла руку, прерывая её облегчение. — Но, — мой голос стал жестким, а Деймон за моей спиной напрягся, — это не отменяет того факта, что он всё еще монстр. И это абсолютно не отменяет того факта, что он хочет использовать твою жизнь, Елена. Он пришел за двойником для ритуала. Ничего не закончилось. Елена замерла, её глаза снова наполнились страхом, когда реальность ударила её по лицу. В гостиной повисла тяжелая тишина. Я долго смотрела на свои руки, переваривая ночные события и прокручивая в голове всё, что узнала. Мне нужно было понимать расстановку сил. Я медленно повернула голову к Елене. — А как там Бонни? Лицо Елены тут же помрачнело, она нервно кусала губы. — Она очень зла, Лана. Безумно зла и обижена на тебя, — тихо ответила она. — Из-за того, что ты заперла нас, из-за того, что ей пришлось отключить Мэтта... Она сказала, что пока даже видеть тебя не хочет. Будет дуться. Я слабо усмехнулась уголком губ, делая еще один глоток чая. — Как и обычно. Ничего нового. Обиды Беннет были для меня делом привычным. В этот момент со второго этажа раздался глухой стук, а затем звук падающего предмета. Елена мгновенно подскочила на месте. — Стефан, — ахнула она, бросив на меня встревоженный взгляд. — Он очнулся. Она пулей вылетела из гостиной, устремившись вверх по лестнице к своему праведному вампиру. Как только её шаги стихли, моя показная слабость отступила. Я резко сбросила с себя пледы и поднялась с кресла. Голова слегка закружилась, но аспирин уже начал действовать, давая мне необходимое окно нормального самочувствия. Деймон нахмурился, делая шаг ко мне и преграждая путь. — Эй, больная, ты куда собралась, я разрешал? — рыкнул он, но в его голосе была только забота. — Домой, — я крикнула это достаточно громко, чтобы услышала Елена на втором этаже, и быстро накинула свою куртку. Затем я повернулась к Сальваторе и тихо, чтобы слышал только он, добавила: — Мне нужно отлежаться в своей кровати без моралей от святого Стефана. Не ищи меня сегодня, ладно? Я хочу спать. Деймон недовольно поджал губы, но перечить не стал, помня свое обещание прислушиваться к моим желаниям. Я бесшумно выскользнула за дверь особняка и вдохнула прохладный утренний воздух. Конечно же, я не собиралась идти домой пить чай. Я плотнее запахнула куртку и быстрым шагом направилась прочь от поместья. Я должна была встретить…