Как нарушать трудовую этику

      Едва стеклянные двери диспетчерской разъехались в стороны, Роберт замер. У его рабочего места, прислонившись поясницей к краю стола, стояла Блонди Блейзер. А перед ней, спиной ко входу, возвышались две незнакомые ему фигуры в спандексе.       Первая — высокая, с плечами настолько широкими, что невольно задумываешься о помощи стероидов. Густые чёрные волосы были стянуты в тяжёлый, тугой хвост. Синий с белыми и чёрными акцентами костюм отличался несколько нестандартным кроем. Вырез на спине у него был как у вечернего платья, а не супергеройской униформы. Оголить и правда было что, но даже Сонар побоялся бы присвистнуть вслед такой женщине.       Вторая героиня, стоявшая чуть позади, являла собой полную противоположность. Она была ничуть не ниже напарницы, но словно перманентно извинялась за свой рост. Вся из себя такая сутулая, худая, угловатая и нескладная. Костюм в кричащей жёлто-рыжей гамме сидел на ней местами мешковато; маску она уже сняла и нервно мяла в руках. До лопаток спускались две задорные рыжие косички.       — О, Роберт. Идеальный тайминг, — Блейзер выпрямилась, заметив его, и натянула ту самую улыбку, которая мелькала в половине местных реклам. — Заходи. Нам нужно обсудить корректировку командного состава.       Роберт медленно подошёл к столу, ставя нетронутый кофе рядом с клавиатурой. Женщины обернулись.       — Знакомься, это специалисты Команды «А» из Нью-Йоркского штаба SDN, — Блейзер указала на атлетичную брюнетку, а потом и на рыженькую. — Цунами и Спичка.       В негласной корпоративной иерархии SDN существовало правило, о котором не писали в буклетах для новых сотрудников, но которое все усваивали в первый же месяц. Звучало оно так: Нью-Йорк — это золотой ребёнок семьи, а Калифорния — это странный кузен, который вечно влипает в скандалы для таблоидов. Вроде глупый однобокий стереотип, но Цунами в него явно верила.       Она протянула руку первой. Роберт пожал её, мысленно порадовавшись, что кости остались целы. Хватка у дамочки была как у промышленного пресса. Взгляд светло-карих глаз скользнул по его мятой рубашке и застыл где-то в районе кругов под глазами. В её молчании явственно читалось: «И это ваш лучший диспетчер?»       — Добро пожаловать на Западное побережье, — ровным тоном произнёс Роберт и подал руку теперь уже Спичке. — Чем обязаны чести принимать у себя первый эшелон?       Девчушка дёрнулась, поспешно переложила маску в левую руку и неуклюже пожала ладонь Роберта. Её рука оказалась почти обжигающей, а на лице расцвела виноватая улыбка.       — Простите, что мы так, без предупреждения. Нам сказали, у вас тут… ну, эм…       — Мы идём по следу, — перебила её Цунами. — Есть вероятность, что к вам в штат перебрался суперзлодей по прозвищу Вольфрам.

* * *

      Спустя полтора месяца совместной работы с Командой «А» у Роберта появилась новая форма психологической гигиены. Каждый день ровно в час пополудни он брал свой сэндвич, стакан офисного кофе и целенаправленно садился строго между Водобоем и Спичкой.       Два самых неконфликтных, стеснительных и вежливых человека на два побережья образовали вокруг себя своеобразную зону акустического комфорта. Роберт называл её «Оком бури».       Диспетчер жевал свой обед с закрытыми глазами, позволяя робкому бубнежу по обе стороны от себя работать как белый шум. Он даже не особо вслушивался, просто наслаждался тем, что никто не орёт, не ломает мебель и не угрожает спалить или затопить здание.       — …я просто не понимаю физику процесса, — донёсся слева задумчивый шёпот Водобоя. Герман ковырял вилкой салат, сдвинув брови. — Помнишь, я показывал тебе отчёт по поимке Токсика? Его кислота, что логично, растворяла одежду. Всю и всегда.       — Ага, — так же тихо отозвалась Спичка справа от Роберта. Она сидела, аккуратно поджав под себя одну ногу, и крутила в пальцах бумажную трубочку от сока. — Но Цунами как-то умудряется полностью сливаться с водой и возвращаться в прежний облик одетой.       — Вот именно! Когда Фламбе переходит в режим сверхновой, его костюм тоже как-то выживает. Из чего делают ткань для такого?       Спичка слегка наклонилась вперёд, отчего её рыжие косички качнулись. В её глазах зажёгся настоящий гиковский азарт, который она обычно так старательно прятала за стеснительностью.       — А что если… — заговорщицки прошептала она, — костюмы сделаны из их волос и именно поэтому они не подвержены воздействию суперсил?       Роберт лениво приоткрыл один глаз. Как бывший инженер, он мог вставить своё веское слово, но разрушать эту милую почти-магию в чужих головах совершенно не хотелось.       У диспетчеров не должно быть любимчиков в команде, но эта парочка была слишком нелепой и уютной. Роберт ещё посидел бы вот так и даже выслушал бы новый рассказ о том, как Спичке неловко перед своим стоматологом из-за того, что она вечно плавит резиночки её брекетов, но у судьбы на него были другие планы.       Око бури закрывалось. И буря не заставила себя ждать. Двери комнаты отдыха разъехались с такой силой, что едва не вылетели из пазов. В помещение, словно два столкнувшихся атмосферных фронта, влетели Фламбе и Цунами. Воздух с одной стороны их дуэта дрожал от марева, а от нью-йоркской героини веяло таким холодом, что окна готовы были покрыться инеем. Помимо прочего, у Фламбе уже опухла разбитая бровь, а в причёске Цунами явно не хватало выжженного клока волос. Они направились прямо к столику Роберта, открыв рты одновременно.       — Роберт, скажи этой гидро-суке, что если она ещё раз посмеет… — начал Фламбе, агрессивно тыча пальцем в сторону напарницы.       — Робертсон, не знаю, кто поддерживает недотрах этого уголовника, я требую, чтобы… — одновременно с ним чеканила Цунами.       Они говорили наперебой, повышая голос с каждой секундой, пока их спор не превратился в сплошной, невыносимый гул. Спичка мгновенно вжала голову в плечи, а Водобой выпрямился по стойке смирно, чуть не выронив вилку.       Происходило подобное так часто, что уже не впечатляло. Роберт медленно поднялся из-за стола, взял свой пустой стаканчик из-под кофе, скомкал салфетку и выбросил их в урну. Потом остановился напротив спорщиков и поднял руку с вытянутым указательным пальцем.       — Замолкли оба.       Слово прозвучало громко и с такой железобетонной авторитарностью, что оба героя замолчали на полуслове.       — Робертсон, это касается дела… — попыталась вставить Цунами.       — Уверен, через десять минут оно тоже будет касаться дела, — пресёк её попытку заговорить Роберт. — Блонди Блейзер просила зайти к ней после обеда. И я клянусь, если вы не разойдётесь по разным углам штаба до моего возвращения из её кабинета, я заставлю вас патрулировать город, держась за руки.       Фламбе брезгливо скривился, а Цунами смерила пироманта уничижительным взглядом, но оба благоразумно промолчали. Роберт одёрнул рубашку и, бросив прощальный, почти извиняющийся взгляд на притихших Водобоя и Спичку, направился к выходу.

* * *

      — …и тогда этот механический ублюдок приставил к моей голове пистолет и заставил перевести три миллиона долларов в фонд защиты морской фауны! — Голос из динамика звучал донельзя комично. Программа анонимизации исказила бас политика так, что он напоминал протеже Дарта Вейдера. — Вы обязаны меня защитить! Это терроризм!       Щелчок. Блонди Блейзер нажала на кнопку мыши, обрывая запись, и в кабинете повисла тишина, прерываемая лишь гулом кондиционера.       Роберт откинулся в кресле, глядя в потолок, и задумчиво потёр подбородок.       — Знаешь, — медленно произнёс он, — а ведь если мы поймаем Вольфрама, нам придётся объяснять общественности, почему мы посадили парня, который заставлял политиков трудиться на благо общества.       Блейзер наградила его взглядом, от которого у обычного сотрудника началось бы заикание.       — Роберт. Он взломал сервера патентного бюро, выложил в открытый доступ формулы синтеза трёх важных препаратов, из-за чего обрушились акции фармацевтического гиганта.       — И теперь говорят, что дженерик можно сделать дешевле пары банок содовой, — парировал диспетчер. — Я готов послать ему поздравительную открытку.       — А на прошлой неделе он сорвал голливудский гала-вечер, — не унималась начальница, массируя виски. — Взломал их платёжные системы и перевёл не только все собранные пожертвования, но и весь бюджет мероприятия на счета бесплатных клиник.       — Говорю же: открытку. И, может, корзинку с кексами.       Вольфрам оказался гениальным хакером с армией дронов. Роберт, как бывший Мехамен, испытывал к злодею почти профессиональную солидарность. Роботы, взлом, перераспределение финансов в стиле кибер-Робин Гуда — он явно знал своё дело.       — Вольфрам всё ещё преступник, Роберт. И пока вы его не поймаете, начальство будет дышать нам в затылок, — Блейзер тяжело вздохнула и сложила руки домиком. — И что мне писать в отчёте? Почему нью-йоркская элита и калифорнийские таланты до сих пор не загнали его в угол?       Вот тут веселье Роберта как рукой сняло. Он подался вперёд, опёршись локтями о стол.       — Потому что «калифорнийские таланты» и «нью-йоркская элита» сейчас заняты попытками не поубивать друг друга.       Теоретически стихии огня и воды должны были уравновешивать друг друга. И, что самое смешное, в половине случаев так оно и было. Водобой и Спичка сошлись идеально. Вместе тренировались, обсуждали тактику и прекрасно патрулировали сектора.       Проблема заключалась в старшем поколении.       — Менди, они невыносимы, — простонал Роберт. — Я диспетчер, а не кризисный психолог.       — Настолько плохо?       — Вчера они разругались из-за того, как правильно выбивать двери на складе. Цунами считает Фламбе неконтролируемым психопатом.       Блейзер поморщилась:       — А Фламбе?       — Фламбе называет её бешеной ледяной стервой. Он отказывается выполнять её команды, пока, цитирую: «эта пришибленная не вставит себе сосульку в задницу для успокоения».       Роберт откинулся на спинку кресла.       — И весь этот словесный пинг-понг они ведут через меня! Вчера они простояли перед моим столом полчаса, жалуясь друг на друга без перерывов.       На лице Блонди Блейзер отразилось глубокое сочувствие. Она прекрасно знала, чего стоит держать в узде одну только команду «Z», а с добавлением дополнительных сотрудников ситуация грозила перерасти в локальный Армагеддон.       — Хорошо, — Блейзер решительно кивнула и пододвинула к себе блокнот. — Значит, будем использовать проверенный корпоративный метод. Изоляция токсичных активов.       Роберт скептически приподнял бровь.       — Звучит так, будто ты хочешь запереть их в подвале с одним ножом на двоих. Я не против, но отдел персонала не оценит.       — Мы разделим их по профилям, — Блейзер нарисовала в блокноте две колонки. — Зачем нам заставлять огонь работать с водой, если у нас в наличии два комплекта обеих стихий?       Она постучала ручкой по столу.       — С сегодняшнего дня Цунами берёт под крыло Водобоя. Герман дисциплинирован, он хочет учиться, а она обожает тех, кто слушает приказы.       Бедный Водобой. Роберт представил эту картину. Цунами вымуштрует его так, что он начнёт отдавать честь кулерам с водой. Но, с другой стороны, это могло пойти Герману на пользу.       — А Фламбе? — осторожно спросил диспетчер. — Он взъелся на Спичку, когда узнал, что по оценке эксперта из Нью-Йорка она может выдать пламя жарче его, просто боится.       — И неужели ты ничего не можешь с этим сделать?       В кабинете снова повисла тишина. Роберт моргнул раз-другой, пытаясь переварить услышанное. Блейзер явно пыталась сыграть на его репутации диспетчера для особо тяжких случаев. Самое паршивое было то, что это работало.       — Ну… Я могу зайти через его эго. Скажу, что бедное юное дарование задушат правилами, если он, последняя надежда, её не спасёт. Но если Фламбе вернёт Спичку с татуировкой на шее и научит её курить, будешь сама объясняться с Нью-Йорком.       Блейзер лишь махнула рукой, уже возвращаясь к своим отчётам.       — Иди работай, Роберт. И попытайтесь по пути всё же поймать Вольфрама.

* * *

      Воздух в переулке дрожал от жара, искажая очертания мусорных баков и пожарных лестниц. Асфальт под сапогами Фламбе уже начал пузыриться, издавая едкий химический запах, но его самого это волновало в последнюю очередь. Его волновало то, что цель отказывалась плавиться.       Паукообразные дроны Вольфрама оказались образцами искусной робототехники. Размеры варьировались от человеческого роста до габаритов компактной легковушки. Восемь многосуставчатых лап, скрежещущих по кирпичным стенам, гладкие матовые панцири и фасеточные объективы камер, светящиеся холодным синим цветом.       Фламбе с рычанием свёл руки вместе, выпуская из ладоней ревущий поток бело-жёлтого пламени. Огонь ударил прямо в брюшко ближайшего механического арахнида, пригвоздив его к стене. Температура была такой, что кирпичная кладка за спиной робота начала стекленеть.       Пиромант победно ухмыльнулся, ожидая привычного зрелища: как металл течёт, проводка искрит, а внутренности превращаются в бесполезный шлак. За всю его карьеру была лишь одна техника, способная выдержать такой жар. Костюм Мехамена. Но то был объективный шедевр инженерной мысли. Эти же серийные игрушки должны были стечь на асфальт лужицей.       Однако пламя стихло, а паук лишь стряхнул с себя пепел. Его матовый корпус раскалился до вишнёвого свечения, но ни один сустав не заклинило. Дрон издевательски щёлкнул жвалами-манипуляторами и перепрыгнул на соседнюю стену.       — Фламбе, приём, — голос Роберта в коммуникаторе звучал напряжённо, сопровождаемый быстрым, почти пулемётным стуком по клавиатуре. — Пытаюсь вскрыть их софт и перехватить управление, но этот ублюдок зашил код под три слоя шифрования военного образца.       — Дай мне ещё секунду, и я их просто прожарю! — выдохнул Фламбе, чувствуя, как внутри закипает неконтролируемая ярость.       Сзади раздался короткий, испуганный вскрик. Спичка.       Стажёрка отступала к выходу из переулка, отмахиваясь от двух других дронов. Из её рук вылетали аккуратные, почти робкие сгустки огня. Яркие, обжигающие, но абсолютно бесполезные против этих машин. Она явно боялась задеть припаркованные рядом машины и спалить здание. Её атаки выглядели скорее как попытка отогнать ос газетой.       — Эй, Нью-Йорк! — рявкнул Фламбе, уворачиваясь от прыгнувшего на него арахнида. — Хватит их щекотать! Жги на полную!       — Я не могу! Тут газопровод под землёй, если я… — её голос дрогнул, когда механическая лапа чиркнула по плечу, разорвав оранжевую ткань костюма.       — Она права, — рявкнул Роберт прямо им в ухо. — Под вами магистральная труба. Сдерживайте себя, иначе снесёте половину квартала! Не пытайтесь прожечь насквозь, бейте по сочленениям!       Фламбе хотел огрызнуться, что он сам разберётся, как ему драться, но прямо перед его лицом с глухим стуком приземлился самый крупный из роботов. Его объективы мигнули, и из встроенного динамика раздался искажённый, синтезированный голос:       — Сразу видно, что кто-то в школе прогуливал химию.       Голос Вольфрама сочился таким высокомерием, что Фламбе захотелось пробить металлическую морду кулаком. Он аккумулировал жар в обеих руках, готовясь выдать температуру, от которой плавится не только металл, но и воздух вокруг. Фламбе сделал резкий выпад вперёд, но недооценил вес и кинетическую мощь машины.       Робот не стал уворачиваться от прямого контакта. Вместо этого он выстрелил встроенным в брюшко пневматическим тараном. Тяжёлая, тупая болванка врезалась Фламбе прямо в грудину с силой разогнавшегося грузовика.       — Вольфрам — металл тугоплавкий, — всё так же бесстрастно произнёс голос из динамиков.       Воздух с сиплым свистом покинул лёгкие Фламбе. В глазах вспыхнули белые круги. Удар отбросил его на несколько метров назад. Он пробил спиной гнилые доски забора и рухнул в кучу строительного мусора, отчаянно хватая ртом воздух и пытаясь сфокусировать зрение. Грудная клетка горела так, что даже просто дышать стало больно.       Сквозь звон в ушах он услышал вопль, от которого внутри даже у него всё похолодело.       — Нет! Отпустите! Помоги…       Спичка.       Фламбе, рыча от боли, перекатился на живот и опёрся на дрожащие руки. Картинка перед глазами всё ещё двоилась.       Трое паукообразных дронов облепили рыжую девушку. Один из них выстрелил чем-то вроде толстой металлической сети, которая мгновенно стянула её руки и ноги, погасив вспыхнувшее пламя. Два других робота синхронно выстрелили тросами в крышу соседнего здания, подхватили кокон со Спичкой и рванули вверх по вертикальной стене.       — Стоять, блять! — Фламбе выбросил руку вперёд, посылая вдогонку огненный всполох, но тот лишь бессильно лизнул кирпичную кладку там, где секунду назад были роботы.       Они исчезли за краем крыши, растворившись в вечерних сумерках Лос-Анджелеса. В переулке остался только запах озона, расплавленного асфальта и оглушающая тишина.       Фламбе тяжело осел на землю, прижимая руку к ушибленной груди. Взлететь он сейчас при всём желании не смог бы.       — Фламбе! Фламбе, мать твою, ответь! — голос Роберта сорвался на крик, перекрывая звон в ушах. Ужас диспетчера был осязаем даже через динамик. — Вы вне зоны камер, я ничего не вижу, а маячок Спички уходит вверх на безумной скорости. Что у вас там произошло?!       Жар вокруг медленно спадал, уступая место холодному, липкому осознанию. Он только что проиграл каким-то консервным банкам. Но что гораздо хуже — Цунами, наверное, точит ножи, чтобы снять с него скальп. И на этот раз Роберт его не спасёт.

* * *

      Дверь переговорной с тихим скрипом отъехала в сторону. Из полумрака комнаты в ярко освещённый коридор шагнула Цунами.       Она не сбавила шаг и не произнесла ни слова. Но когда их взгляды пересеклись, Фламбе почти физически ощутил, как температура в коридоре упала на пару градусов. В её глазах помимо обычной брезгливости появилось явное презрение. Роберт проводил её взглядом из комнаты.       Фламбе сел за овальный стол, сгорбившись так, словно из него выкачали весь воздух. Он даже не закинул ноги на столешницу, что для него приравнивалось к белому флагу. На скуле красовалась свежая ссадина, а волосы торчали в разные стороны.       Роберт молча прошёл к пульту управления, бросил на стол планшет и вывел изображение на главный настенный экран.       — Роботы Вольфрама глушили трекер Спички, но их системы постановки помех оказались не такими уж идеальными, — начал Роберт без предисловий, деловым, почти сухим тоном.       На экране появилась спутниковая карта калифорнийского побережья. Красная пунктирная линия, обрываясь и появляясь снова, уходила за черту города и упиралась в скалистый берег.       — Последняя зафиксированная координата — природная система пещер к северу от Малибу. Аналитики SDN уверены на девяносто процентов: логово Вольфрама там. И Спичка тоже.       Слушать всё это не было ни желания, ни сил. Фламбе поднял тяжёлый взгляд на экран, но ничего не сказал. Даже надежда на спасение стажёрки почему-то не спешила зарождаться в нём.       — Блейзер утвердила штурмовую группу, — продолжил диспетчер. — Ты и Цунами. В теории ваши стихии — идеальное дополнение друг друга для замкнутого пространства. Термальный шок, паровые взрывы, контроль толпы.       — Я никуда не лечу, — глухо перебил Фламбе.       Роберт замер, так и не убрав руку с пульта.       — Повтори.       — Я сказал, что не поеду. Это самоубийство, Бобби. И бесполезная трата времени. — Фламбе резко поднялся, отталкивая кресло, и принялся мерить шагами комнату. Марево жара вокруг его плеч выдавало крайнюю степень нервного напряжения. — Ты не слышал этого ублюдка из динамика? Мой огонь для них — просто тёплый бриз. Я там буду просто мишенью.       — Сядь, — велел Роберт.       — Не указывай мне…       — Я сказал: сядь и смотри дальше! — рявкнул Роберт так, что акустика переговорной отдала эхом.       Фламбе осёкся. Редко когда доводилось видеть диспетчера по-настоящему злым. С неохотой он всё же опустился обратно в кресло.       Роберт нажал пару кнопок на планшете. Карта побережья исчезла, уступив место кадрам с камер наблюдения, запечатлевших их погоню до того проклятого переулка. Качество улучшили с помощью алгоритмов SDN.       — А теперь выключаем уязвлённое самолюбие и включаем голову, — Роберт подошёл к экрану и ткнул пальцем в изображение. — Сколько машин на вас напало?       — Десяток. Может, больше, они копошились как тараканы, — буркнул Фламбе.       — Двенадцать, — поправил Роберт. — Теперь смотри сюда. Вот что мы сняли до того, как вы свернули в тот тупик.       Диспетчер вывел рядом две увеличенные фотографии. На одной был тот самый крупный робот, который таранил Фламбе в грудь. На другой — один из тех дронов, что пиромант успел пригвоздить к стене в первые секунды боя.       — Видишь разницу в структуре бронепластин? — Роберт обвёл контуры стилусом. — Ты был прав, когда сказал, что твой огонь бесполезен. Но только наполовину. Усиленные модели — те, что сделаны из вольфрамовых сплавов, — не реагировали на пламя. Но сколько их было?       Фламбе прищурился, вглядываясь в пиксели, пытаясь вспомнить хаос боя.       — Тот здоровяк, что впечатал меня в стену… и те, что вязали Спичку. Остальные…       — Остальные оплавились и стекли в канализацию как миленькие, — закончил за него Роберт. — Их было всего пять штук, Фламбе. Пять машин, способных выдержать твою температуру.       Диспетчер опёрся руками о стол, нависая над ним.       — Подумай логически. Вольфрам знал, что идёт на охоту за людьми, чья главная сила — экстремально высокие температуры. Если бы у него была армия из тугоплавкого металла, он бы прислал её всю. Но он отправил только пять штук. Знаешь почему? Потому что чистый вольфрам и его обработка стоят бешеных денег. У него банально нет ресурсов на большее. В пещере вас ждёт базовый металлолом, который ты сожжёшь щелчком пальцев.       Фламбе молчал. Техническая раскладка Роберта била точно в цель, лишая пироманта его главного аргумента. Но сдаваться так просто он не собирался. Он отвёл взгляд.       — Дело не только в железяках, — наконец произнёс он, и в его голосе проскользнула неожиданная горечь. — Дело в ней.       Фламбе кивнул на дверь, за которой скрылась Цунами.       — Она не будет со мной работать. Ты видел, как она на меня смотрит? Для неё я просто бывший уголовник, которому по ошибке выдали УДО. Ты не знаешь, каково это — работать в связке с человеком, который тебя искренне ненавидит.       Сказанное выбило из Роберта короткую, сухую усмешку. Он медленно обошёл стол и присел на край столешницы прямо напротив Фламбе.       — Не, каково работать с одним таким человеком, я правда не знаю, — согласился Роберт. — А вот с восемью — очень даже. Первую неделю моей работы здесь вся Команда «Z» меня ненавидела.       Роберт подался вперёд, понизив голос до шёпота:       — Я знаю, каково тебе, Фламбе. Но я также знаю, что единственный способ заставить таких людей заткнуться — это делать свою работу и делать её хорошо.       Он указал на экран, где всё ещё светилась карта с пещерой.       — Цунами уверена, что ты — неконтролируемый, эгоистичный кусок дерьма. И знаешь, что будет, если ты сейчас откажешься идти на миссию? Ты докажешь, что она абсолютно права.       Временами он слишком прицельно бил. Фламбе сжал челюсти. Желваки на его лице заходили ходуном.       — Но если ты пойдёшь туда, — продолжил Роберт своим поставленным диспетчерским голосом, — если сработаешься с ней, разберёшь по винтикам этих роботов и вытащишь её стажёрку целой и невредимой… Ты не просто спасёшь Спичку. Ты заткнёшь Цунами так плотно, что она до конца жизни не сможет сказать про тебя ни одного кривого слова.       В переговорной повисла тяжёлая, звенящая тишина. Сначала Фламбе смотрел на карту, потом перевёл взгляд на Роберта. В его глазах медленно разгоралось знакомое, опасное пламя — смесь уязвлённой гордости и упрямства.       — Знаешь, — Фламбе медленно поднялся с кресла, расправляя широкие плечи. Марево вокруг него снова стало горячим, но на этот раз сфокусированным. — Иногда я ненавижу, когда ты включаешь мозгоправа.       Роберт позволил себе лёгкую, усталую полуулыбку.       — Но это ведь работает?       Фламбе поправил вырез своего нелепого костюма и направился к выходу. Уже у самых дверей он обернулся.       — Скажи этой ледяной стерве, чтобы не путалась у меня под ногами.

* * *

      В наушнике стояла гулкая, мёртвая тишина. Фламбе в пятый раз раздражённо постучал по пластику коммуникатора, но голос Роберта так и не прорезался сквозь толщу горных пород. Свинец, магнитные аномалии или просто глушилки Вольфрама — что бы это ни было, связи с диспетчерской больше не существовало. Они остались вдвоём.       Сырость естественных пещер быстро сменилась гладким, выверенным бетоном и тусклым аварийным освещением. Катакомбы оказались настоящим подземным бункером.       На удивление, первые двадцать минут они с Цунами работали как смазанный механизм. Нью-йоркская выучка давала о себе знать: никаких лишних слов, только короткие жесты. Когда из-за поворота выруливали патрульные дроны, Цунами бесшумным хлыстом воды сбивала им оптику, а Фламбе точечными, почти хирургическими вспышками пламени плавил сочленения на лапах. Ни шума, ни взрывов. Роберт наверняка пустил бы скупую мужскую слезу, увидев такую командную работу.       Но удача в супергеройском бизнесе — вещь скоропортящаяся. Они вошли в просторное помещение, напоминающее погрузочный шлюз, когда пол под ногами едва заметно дрогнул.       — Назад! — резко скомандовала Цунами.       Но было поздно. С потолка, прямо над дверным проёмом, сорвалась монолитная стальная плита. Фламбе среагировал инстинктивно: бросился вперёд, схватив у земли опускающийся металл. Цунами в ту же секунду ударила снизу столбом воды под колоссальным давлением, пытаясь удержать дверь гидравлическим домкратом, а после и сама встала рядом.       Металл жалобно застонал, но вес был слишком велик. Давление механизмов, толкающих плиту вниз, неумолимо вдавливало Фламбе в пол.       — Не удержим... — прохрипел он, чувствуя, как трещат кости.       Цунами бросила быстрый, оценивающий взгляд на сужающуюся щель.       — Я найду консоль управления снаружи! Не спали весь кислород раньше.       Не дожидаясь ответа, она рассыпалась. В прямом смысле слова. Её тело потеряло форму, превратившись в бурлящий поток воды, который с тихим плеском стёк на пол и в последнее мгновение юркнул под дверь.       Фламбе остался один. В ловушке.       — Ладно, — выдохнул он, разминая плечи и зажигая на ладонях два огненных шара. — Не хочешь по-хорошему, консервная банка, будет по-плохому.       Он ударил в запертую дверь потоком белого пламени. Температура мгновенно взлетела до критической отметки. Воздух в комнате задрожал. Фламбе держал напор десять секунд, пятнадцать, двадцать, ожидая увидеть, как сталь начинает течь вишнёвыми каплями.       Но когда он опустил руки, тяжело дыша, на двери не осталось даже подпалины. Металл лишь слегка изменил оттенок, жадно поглотив всё тепло.       Под потолком ожил скрытый динамик. Раздался щелчок, и стену напротив озарил свет включившегося огромного монитора, которого минутой раньше точно не было.       — Не трать силы, — раздался уже знакомый искажённый, синтезированный голос Вольфрама. — Ты стоишь в слегка переделанной промышленной доменной печи. Стены покрыты многослойной огнеупорной футеровкой. Ты скорее задушишь себя угарным газом, чем выберешься.       Фламбе скрипнул зубами, подходя ближе к экрану. Картинка показывала какой-то просторный ангар, заставленный верстаками и серверами. Посреди ангара возвышался тот самый бронированный робот, который таранил его в переулке. Грудная клетка гигантского меха с шипением гидравлики разошлась в стороны. Из нутра машины, вытирая перепачканные машинным маслом руки о комбинезон, выбралась… женщина.       Невысокая, коротко стриженная шатенка. На её носу и щеках россыпью темнели веснушки. Ни латекса, ни брони — только растянутая серая футболка и рабочий полукомбинезон. Обычный человек. Если, конечно, не считать пару блестящих металлических пальцев на правой руке, которыми она сейчас поправляла лямку. Их гениальный хакер и экологический террорист, заставивший попотеть два побережья, всё это время был девчонкой с гаечным ключом.       — Так ты… баба? — только и смог выдать опешивший Фламбе.       Девушка на экране хмыкнула, потянулась к микрофону на пульте, и теперь её голос звучал чисто, без механических искажений. Звонко и чуть насмешливо.       — Всё порывалась приварить бантик к роботу, чтоб это стало очевиднее, но аэродинамика летела к чертям, так что пришлось оставить как есть.       Взгляд зацепился за смазанное движение на заднем плане. Из тени за спиной Вольфрам бесшумно выступила фигура в сине-чёрном костюме. Цунами. Сердце Фламбе радостно ёкнуло. «Молодец, ледяная стерва, — подумал он. — Нашла командный пункт».       Ему оставалось просто потянуть время. Отвлечь Вольфрам на пару секунд, чтобы Цунами смогла вырубить её.       — Ну и зачем весь этот цирк? — громко начал Фламбе, приковывая взгляд девушки к камере. — Роботы, шантаж политиков? В детстве не купили конструктор? Давай, расскажи мне свой гениальный план, я обожаю злодейские монологи!       Он ждал. Ждал, когда Цунами сделает захват или пустит в ход воду. По сравнению с ней Вольфрам смотрелась слишком хилой и… ну, обычной. Вряд ли бы девчонка выдержала даже просто хук настоящей супергероини.       Но Цунами не стала атаковать. Вместо этого она мягко, почти нежно, подошла к Вольфрам со спины и обняла её за талию, положив подбородок ей на плечо.       Фламбе моргнул. Один раз. Другой. Картинка на экране не изменилась.       Девушка-механик ничуть не испугалась. Она весело фыркнула и откинула голову назад, прижимаясь к Цунами.       — Ну вот, — Вольфрам картинно вздохнула. — Ты всё испортила. Я как раз собиралась толкнуть речь про прогнивший злой капитализм и свободный доступ к технологиям.       — Злодейские монологи — это безвкусица, Робин, — голос Цунами сейчас звучал невероятно тепло, почти мурлыкающе. — К тому же я соскучилась.       С этими словами Цунами повернула голову и мягко поцеловала Вольфрам в щёку.       Фламбе стоял перед экраном, чувствуя, как его мозг отказывается обрабатывать поступающую информацию. Одина из лучших оперативников Восточного побережья. Элита SDN. Женщина, которая последние пару месяцев читала ему нотации о морали и долге… стояла в обнимку с мишенью А-класса. Они были заодно. Всё это время.       — Какого хера… — Голос предательски дрогнул, но Фламбе быстро пришёл в себя. Он подался вперёд, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Где стажёрка? Если вы, суки, хоть пальцем её тронули…       — Ой, да прекрати драматизировать, — отмахнулась Робин-Вольфрам, заправляя Цунами прядь за ухо. — Никто ребёнка не обижал. Эй, Герда! Загляни в кадр, успокой свою няньку.       В поле зрения камеры из-за серверной стойки робко вышла Спичка.       Без каких-либо пут или наручников. На ней не было ни царапины, не считая той самой порванной ткани на плече, которую она получила в переулке. Она стояла целая и невредимая, комкая в руках маску. Вот только её лицо было бледнее мела, а глаза отчаянно старались не смотреть прямо в объектив камеры.       Фламбе почувствовал, как внутри что-то обрывается. Тяжёлое, горячее, болезненное. Он смотрел на девчонку, которую искренне пытался чему-то научить, из-за которой попёрся в эту проклятую пещеру, переступив через собственную гордость.       — Ты тоже? — выдохнул он.       Спичка вздрогнула от его тона.       — Простите… — её голос дрожал. — Я не хотела вас обманывать. Правда не хотела! Но вы должны понять! Робин знает, что делает…       Она замолчала, судорожно сглотнув. Взгляд Спички скользнул по фигурам обнимающихся Цунами и Робин, потом опустился в пол. Плечи её поникли, и она добавила так тихо, что микрофон едва уловил:       — По крайней мере, я очень на это надеюсь…

* * *

      Роберт подскочил на диване, с хриплым вздохом втягивая воздух, словно вынырнул из ледяной воды.       Сердце колотилось где-то в горле, футболка прилипла к вспотевшей спине, а правая рука судорожно сжимала край одеяла. Комната тонула в спасительном, густом полумраке ночи. Никакого запаха жжёного металла. Никакого гула механизмов злодейской базы. Только монотонное гудение холодильника и тихое сопение Бифа в ногах.       Остатки жуткого, слишком реального видения ещё путали мысли. Роберт с силой потёр лицо руками, чтобы вернуть себе чувство реальности.       — Твою мать, — выдохнул он в темноту, падая обратно на подушку и глядя в потолок.       Это был сон. Просто кошмарный, до одури детализированный сон. Никакого ограбления патентного бюро, никаких предательств и запертого в доменной печи Фламбе. Никто никого не похищал. Вольфрам никогда не существовала. Цунами не существовала, как и Спичка. И, слава богу, Фламбе всё ещё оставался занозой в заднице, а не жертвой корпоративного заговора.       Роберт закрыл глаза, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.       — Надо завязывать с вечерними отчётами юридического отдела, — пробормотал он, свешивая ноги с кровати.       К тому моменту, как он привёл себя в относительный порядок, кошмар уже начал расползаться в памяти, теряя чёткость и оставляя после себя только неприятное послевкусие. Ровно настолько неприятное, чтобы Роберт твёрдо решил: рассказывать о нём он никому не будет. Особенно Фламбе.       Потому что фраза «слушай, мне приснилось, что наши с тобой женские версии оказались злыми лесбиянками» звучала не как разговор между коллегами, а как основание для принудительного отпуска с наблюдением у психиатра.       Биф довольно тявкнул, когда Роберт подхватил его под мышку вместе с рабочим портфелем и ключами от машины. Дорога до штаб-квартиры SDN прошла в блаженной, успокаивающей рутине. Калифорнийское солнце светило, пробки были терпимыми, и Роберт даже начал напевать что-то невнятное себе под нос, окончательно вытряхнув ночной бред из головы.       Он вошёл в стеклянные двери диспетчерской с твёрдым намерением провести скучный, продуктивный день. Никаких потрясений.       Но закон подлости, как обычно, имел на его счёт другие планы.       Ещё от лифта Роберт заметил неладное. На его рабочем месте, уперев руки в бока, стояла Блонди Блейзер. Но хуже всего было то, что она стояла там не одна.       Перед столом ожидали совершенно незнакомые Роберту фигуры.       Первый — высокий, статный темнокожий мужчина с идеальной выправкой. Его костюм был безупречно-белым, с серебряными вставками, а на спине покоился массивный, каплевидный щит, стилизованный под сложенные лебединые крылья.       Второй… второй заставил Роберта моргнуть и инстинктивно прижать к себе Бифа покрепче. Это был не человек. Точнее, у него была человеческая форма, но он выглядел так, словно кто-то вырезал его силуэт из реальности в фотошопе и залил получившуюся дыру абсолютной, поглощающей свет чернотой. Тень настолько чёрная, что не видишь обьёма.       Роберт замедлил шаг, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, подозрительно напоминающий эхо ночного кошмара.       — О, Роберт! Идеальный тайминг, — Блейзер выпрямилась, заметив его, и с облегчением улыбнулась. — Заходи. Нам нужно обсудить корректировку командного состава.       Фраза ударила по ушам диспетчера как выстрел стартового пистолета. Дежавю было настолько сильным, что у Роберта закружилась голова.       Он медленно, словно во сне, подошёл к столу, опуская Бифа на пол. Пёс благоразумно спрятался за ногу хозяина.       Мужчины обернулись.       — Знакомься, это специалисты Команды «А» из Восточного штаба SDN, — Блейзер указала на мужчину со щитом. — Белый Лебедь, — перевела ладонь на живую тень, — и Нокс.