Как нарушать трудовую этику

      Если бы кто-то спросил Фламбе, что он предпочёл бы: оказаться под прицелом отряда спецназа или ходить на все этапы детского танцевального конкурса, он бы выбрал спецназ не раздумывая. От пуль хотя бы можно увернуться. От блёсток, запаха лака для волос и пронзительного визга пары десятков семилеток спасения не было.       Сегодня не осталось никакого Фламбе. Для всех окружающих здесь он был Чедом, просто особо рослым парнем в гражданском. Он честно попытался слиться с толпой уставших отцов и нервных матерей: надел тёмные джинсы и максимально скучную серую толстовку. Зубочистка в зубах помогала отвлечься и не думать о том, как же хочется курить в общественном месте. Солнцезащитные очки остались на месте из принципа. Должна же у него оставаться хоть какая-то иллюзия тайны личности.       Двери зала распахнулись, извергнув очередную порцию цветного фатина и детского смеха.       Чед выпрямился, скользя взглядом по толпе юных танцоров. Наконец среди моря одинаковых пучков и ярких костюмов мелькнуло знакомое лицо. Точнее, сначала мелькнул ядовито-розовый бант, а потом уже появилось лицо. Улыбка без одного молочного зуба, упрямая чёрная кудря посередине лба, которая отказывалась лежать в причёске, и те же янтарно-карие глаза, что и у половины их семьи.       — Дядя Чед!       Голос Эмбер мог бы перекрыть сирену воздушной тревоги. Девочка, затянутая в сверкающее розовое трико, пробилась сквозь толпу с ловкостью заправского регбиста и понеслась к нему. Чед выплюнул зубочистку, широко улыбнулся и опустился на корточки, раскинув руки. Эмбер влетела в него с разбегу, едва не повалив на спину. От неё пахло пудрой и фруктовой жвачкой.       — Привет, малявка, — Чед обнял её, игнорируя то, как щедро блёстки с её трико перекочёвывают на его серую толстовку. — Ну рассказывай, как вы их раскатали?       — Мы заняли третье место! — торжественно объявила Эмбер, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Третье? — Чед сдвинул очки на нос и возмущённо нахмурился. — Я видел ваше выступление, те девчонки в зелёном и рядом с вами не стояли. Мне разобраться с судьями?       Эмбер звонко рассмеялась. Она банально не могла его помнить злодеем, но и супергероем тоже вряд ли считала. Для неё он был просто самым сильным и самым тёплым дядей на свете, который всегда был на её стороне.       — Не надо, третье — тоже круто! Зато нам дали кубок! — она потрясла перед его носом пластиковой статуэткой, покрытой бронзовой краской.       — Ладно, раз кубок дали, тогда судьи могут жить, — великодушно согласился Чед.       Он протянул ей свою здоровую левую руку. Ритуал был отработан до автоматизма. Эмбер с восторженным писком вцепилась в его широкое плечо, обхватив бицепс, и приготовилась. Чед плавно поднялся с корточек, без малейших усилий вытягивая девочку за собой. Эмбер повисла на его руке, болтая ногами в воздухе. Её вес после нагрузок на работе казался вообще незаметным.       — Ух, тяжёлая стала, — соврал Чед, свободной рукой поправляя съехавший набок бант.       — Неправда! — хихикнула Эмбер, всё ещё вися на его руке и не собираясь становиться на пол. — Дядя Чед, а мы пойдём есть мороженое? Мама сказала, что ты меня заберёшь и можешь купить мне двойную порцию.       — А я уверен, что твоя мама хотела, чтоб ты стала есть меньше сладкого, — хмыкнул Чед. Он подсадил её, помогая залезть на плечо. — Но раз третье место… Придётся брать тройную. С шоколадной крошкой?       — И с маршмеллоу!       — И с маршмеллоу. Только маме ни слова, иначе она меня живьём съест.

* * *

      К вечеру Эмбер размякла окончательно. Тройная порция мороженого, к счастью, не убила её, только окрасила язык в синий цвет и добавила энергии на некоторое время. К моменту, когда часы в гостиной перевалили за девять, квартира его брата наконец-то стихла.       Чед сидел на краю детской кровати, упершись локтями в колени. Эмбер лежала под одеялом с динозаврами, но спать не собиралась чисто из упрямства.       — Сказку, — потребовала она уже сонным голосом.       — Сегодня ты уже получила мороженое, мультик и право командовать мной весь день, — заметил Чед. — Не слишком ли жирно, принцесса?       — Сказку, — повторила Эмбер, сильнее прижав к груди потрёпанного плюшевого раптора. — Только не про Красную Шапочку. И не про дракона. И не про Золушку.       — То есть все хорошие варианты ты мне заранее запретила?       — Хочу новую.       Умение сочинять сказки в резюме Чеда не значилось. Он устало потёр лицо ладонью. Придётся обходиться импровизацией и надеждой, что всё как-нибудь само сложится.       — Ладно, — вздохнул он. — Будет тебе новая. Но если она тебе не понравится, это твоя проблема.       Детские глаза загорелись ярче. Эмбер довольно поёрзала под одеялом, устраиваясь поудобнее.       — Жила-была… — Взгляд сам собой скользнул к телефону на тумбочке. Там в беззвучном режиме мигали непрочитанные сообщения из рабочего чата. В принципе, чем не сказка? — …одна очень важная принцесса. Звали её Блонди Блейзер, и правила она самым богатым портом на всём Западном побережье. Служили у неё лучшие пираты королевства. Государственные. С лицензией.       — А так можно?       — Если ты достаточно красивая принцесса и имеешь большой бюджет — можно вообще всё.       Эмбер нахмурилась, явно пытаясь понять, что такое «бюджет», но решила не придираться.

* * *

      Корабль «Феникс» качнуло на длинной волне. Лунный свет серебрил чёрную воду, паруса натужно трещали на ветру, а палуба ещё хранила следы недавней паники. Матросы один за другим вытаскивали из ушей комочки пчелиного воска. Кто-то ругался, а кто-то просто благодарил всех морских богов, что они проскочили мимо сирен живыми.       Капитан Роберт стоял у штурвала. Волосы растрепало ветром, на рапире ещё не высохла кровь морских тварей, а взгляд сделался мрачнее грозового горизонта.       — Итак, — произнёс он, глядя на свою команду, — у меня только один вопрос. Почему почти все сирены приняли мой облик?       По палубе прокатилась неловкая тишина.       Старпом Фламбе, прислонившийся к фальшборту, первым набрался наглости фыркнуть капитану:       — Скажи лучше, почему твоя выглядела как Биф в опасности?       На это Роберт обернулся более резко.       — Потому что моя сирена была умная, — отрезал он. — Если бы я лично не запер Бифа в каюте для безопасности, то прыгнул бы за борт.       С палубы донёсся смешок боцмана Малеволы, которая, сидя верхом на ящике с пушечными ядрами, точила абордажную саблю.       — Мило, — протянула она. — А вот моя выглядела как четыре бочки рома и налоговая амнистия.       — У каждого свои слабости, — заметил штурман Сонар. — Давайте без осуждения.       Фламбе поправил алый кушак на поясе и попытался сделать вид, что его сирены утащить не пытались и тем более не принимали для этого ничей облик. Получалось скверно. С одной стороны было интересно, что та тварь в образе Роберта шептала со скалы, а с другой — от догадок всё внутри холодело.       — Все на месте? — спросил Роберт.       — Кроме Водобоя, — отозвалась впередсмотрящая Невидива откуда-то из темноты. — Но он не потерялся, а просто лежит лицом вниз и обнимает ведро. Опять укачало.       — Отлично. Значит, все живы.       — Капитан, — подал голос Панч Ап, — я дал Водобою настойку от тошноты.       — И как?       — Теперь его тошнит чем-то с травяным запахом.       — Великолепно.

* * *

      Эмбер хихикнула под одеялом.       — А почему капитан всё время злой?       — Потому что он капитан, — уверенно сказал Чед. — У капитанов работа такая: ругаться и не давать всем умереть совсем уж глупо.       Объяснение оказалось исчерпывающим. Эмбер довольно затихла, и Чед, вздохнув, вернулся к сказке.

* * *

      — Капитан, по правому борту! — выкрикнула Невидива, свешиваясь с реи вниз головой. — Идут на таран! И у них красный парус!       Роберт схватился за подзорную трубу. Судно сложно было спутать с другим: его словно собрали из частей затонувших кораблей, а вместо обычного Весёлого Роджера над ним развевался флаг с красным кольцом. Оно неслось на них, разрезая волны носом. На палубе суетились тени матросов.       — К бою! — скомандовал Роберт. — Малевола, Панч, за пушки! Сонар, считай траекторию, нам нужно уклониться в последнюю секунду!       — А мне что делать? — Фламбе уже выхватил саблю, лезвие которой начало подозрительно дымиться.       Роберт посмотрел на него.       — Ты сделай так, чтобы они не закинули свои абордажные крюки. — Роберт указал клинком на борт. — Жги всё, что летит в нашу сторону.       — Наконец-то нормальный приказ, — оскалился Фламбе.       В этот момент с «Красного кольца» раздался свист. Множественный, протяжный. Будто сотня стрел разом взмыла в небо.       Фламбе взмахнул саблей. Воздух вокруг него задрожал от жара, и первый крюк, ещё не долетев до борта, вспыхнул ярким факелом. Верёвка осыпалась пеплом в воду. Второй. Третий. Металл плавился, дерево трещало.       — Так держать! — гаркнул Роберт, не отрывая взгляда от вражеского судна. — Сонар, когда таранить будут?       — Через двадцать секунд! — отозвался штурман, свесившись с мачты вниз головой и держа в лапах что-то похожее на компас, секстант и подзорную трубу одновременно. — Развернуться не успеем!       — Малевола!       Боцман даже не обернулась. Она уже стояла у левого борта, занеся над головой меч. Лезвие светилось тускло-красным. Одним ударом она распорола воздух — и пространство послушно разошлось розово-фиолетовой трещиной.       — Готово! — рявкнула она.       — Панч, держи штурвал, пойдёшь последним! — Роберт сорвался с места и рванул к команде. — Все за мной, быстро!       Сонар досчитал до нуля ровно в тот момент, когда все нырнули в портал. Нос «Красного кольца» с оглушительным треском врезался в пустой «Феникс», проламывая борт насквозь. Щепки взметнулись к небу. Мачта жалобно заскрипела и начала крениться.       А команда Роберта уже материализовалась на корме вражеского судна.       — Сюрприз, ублюдки, — весело протянула Малевола, опуская меч.       Палуба превратилась в месиво. Призма металась между мачтами, оставляя за собой переливающийся след. Каждый её шаг отзывался слепящей вспышкой. Пираты шарахались, прикрывали глаза и тут же получали саблей от Малеволы или кулаком от Панч Апа.       Невидива не материализовывалась дольше, чем того требовал вдох. Она была везде и нигде: то из пустоты вылетал нож, то кто-то из врагов с воплем летел за борт, схватившись за пустое место на затылке.       Фламбе работал плечом к плечу с капитаном. Роберт фехтовал быстро, зло и расчётливо. Выпады были точными, каждый блок экономным. Фламбе восхищённо присвистнул, отбив очередной удар пылающей саблей.       — Как же приятно смотреть, как ты дерёшься, — выдохнул он, пропуская под мышкой чужой клинок и за одно движение выворачивая противнику запястье.       — Сейчас не время, Фламбе! — рявкнул Роберт, не глядя на него.       — У тебя всегда не время!       — Потому что ты выбираешь момент, когда нас пытаются убить!       — Ну а когда ещё?!

* * *

      — Дядя Чед, а капитан и старпом в конце будут вместе? — Эмбер уже почти спала, но всё ещё цеплялась за сюжет.       — Что?..       — Ну в конце сказки обычно кто-то должен сыграть свадьбу…       Даже не поспоришь. Чед на мгновение задумался, понял, что пал ещё не настолько низко, и отмахнулся:       — Нет, злая ведьма наложила на капитана страшное проклятие.       — Фу, — сморщилась Эмбер. — Какое?       — Непонимание намёков, — хмыкнул Чед.

* * *

      Трюм «Красного Кольца» пах плесенью, морской солью и преступным пренебрежением к регулярной уборке. Фонарь в руке Роберта качался в такт шагам, выхватывая из темноты то ящики, то бочки, то совсем уж сомнительные тюки.       — Если мы найдём здесь ещё и чуму, я не удивлюсь, — проворчал капитан.       — Зато будет полный набор, — бодро отозвалась Малевола откуда-то сверху.       — Поздно, — заметила Невидива, ковыряя кинжалом крышку очередного сундука. — Чума, скорее всего, уже здесь.       — Спасибо, это была очень полезная информация, — вздохнул Роберт.       Сонар, шедший последним, вдруг замер.       — Подождите.       Его голос прозвучал иначе. Тише. Собраннее.       Фламбе, до того лениво пинавший ногой какую-то сетку, поднял голову.       — Что?       Сонар медленно повернулся к дальнему углу трюма, где за штабелем ящиков виднелся небольшой железный ларец. Тот слабо светился изнутри. Неярко, но так, словно в него заперли кусочек луны.       Роберт подошёл ближе первым. Свет фонаря лёг на крышку ларца: старый металл, заклёпки, непонятные знаки по краям. Замок был сорван, будто кто-то недавно открывал его в спешке.       — Назад, — коротко скомандовал капитан.       Команда послушно отступила на шаг. Кроме Фламбе, который, конечно же, остался стоять рядом.       — Ты слово «назад» вообще понимаешь? — спросил Роберт.       — Понимаю. Не люблю.       Роберт только устало качнул головой и поддел крышку лезвием рапиры.       Ларец открылся с сухим скрипом. Внутри, на чёрной бархатной подкладке, лежал камень. Неправильный осколок чего-то большого и очень старого. Отдалённо напоминал горный хрусталь. Неровный, полупрозрачный, с голубовато-белым светом в самой сердцевине. Казалось, будто внутри него медленно мерцает северное сияние.       На несколько секунд в трюме воцарилась тишина.       — Ух ты, — первой сказала Невидива.       — Очень нехорошее «ух ты» или хорошее? — уточнил Панч Ап.       — Пока не решила.       Роберт не ответил. Он смотрел на осколок так, будто тот вдруг заговорил с ним голосом из прошлого.       Фламбе скосил на него глаза.       — Ты знаешь, что это.       Это был не вопрос. Капитан медленно кивнул.       — Осколок звезды, — сказал он наконец. — Один из тех, которыми в старые времена питали рыцарские доспехи.       Когда-то у него тоже были свои доспехи. Старые, тяжёлые, доставшиеся от отца. Лучшие во всём королевстве. Они могли держать удар чудовища и превращали обычного человека в силу, с которой приходилось считаться даже самым самоуверенным злодеям.       А потом сердце этих доспехов было украдено. И с тех пор капитан Роберт больше не был рыцарем. Только капитаном.

* * *

      — Он снова стал рыцарем? — немедленно спросила Эмбер.       Чед усмехнулся.       — Не так быстро. Дальше они вернулись в порт. И там, конечно, их уже ждала принцесса Блонди Блейзер.

* * *

      После молчаливого монотонного моря суша оглушала все органы чувств разнообразием. В порту было шумно, пахло смолой, рыбой и победой. Ну, или рыбой, потом и слегка гарью от того, что старпом в очередной раз что-то поджёг «совсем чуть-чуть».       Принцесса Блонди Блейзер стояла на пристани, заложив руки за спину. На ней был синий китель с золотыми застёжками, а выражение лица означало, что она уже в курсе того, что проспонсированный ею корабль затонул.       — Капитан, — сказала она, как только Роберт сошёл на берег, — почему вы прибыли на чужом судне?       — Так вышло, — ответил Роберт.       — Это не объяснение.       — Для нас уже почти объяснение, — пробормотала Невидива, проходя мимо с чужим флагом под мышкой.       Блейзер перевела взгляд на команду, потом — на пленных, потом — на слегка потрёпанных матросов «Феникса». После этого её внимание остановилось на свете, пробивавшемся между пальцев Роберта. Она замерла.       — Это… — начала принцесса, и впервые за всё утро у неё сбилось безупречное начальственное дыхание. — Это ведь не…       Роберт молча раскрыл ладонь. Осколок звезды вспыхнул мягче, но чище, чем в трюме. Утренний свет заиграл в его гранях.       Блонди Блейзер смотрела на него долго. Потом очень медленно подняла глаза на Роберта.       — Значит, это правда, — сказала она. — «Красное кольцо» украло источник сил для твоих доспехов.       По пристани словно прошла невидимая волна. Даже те, кто не понял всех слов, прекрасно уловили их значимость.       — Роберт, — сказала она уже совсем другим тоном, без официальности, — если это действительно рабочий осколок, мы сможем починить их.       Снова стать рыцарем. Снова выйти вперёд самому. Снова надеть броню, от которой отскакивают клинки и магия.       Внезапно всем показалось, что в порту стало совсем тихо.

* * *

      Следующие три дня из «Красного кольца» пытались собрать новый «Феникс». Буквально воскресить былое из пепла. Корабль чинили, доски меняли, снасти перетягивали, матросы сплетничали, а капитан Роберт всё это время ходил с таким лицом, будто лично поссорился со своим внутренним «я» и теперь никто из них не хотел идти на уступки.       Он спускался в мастерскую, где на подставке стояли его старые доспехи. Смотрел, как мастера чистят пластины, меняют крепления, осторожно вставляют осколок звезды в пустующее гнездо на груди.       Доспехи оживали понемногу. Сначала внутри зажёгся мягкий свет. Потом по швам пробежали тонкие линии магической энергии. Потом одна латная перчатка дёрнулась, словно просыпаясь после долгого сна.       — Ну? — спросила Блейзер, когда застала Роберта в мастерской одного. — Что ты решил?       Он долго молчал.       Перед ним стояли доспехи. Тяжёлые. Знакомые. Его доспехи. Символ всех прежних побед, всей силы, к которой он привык. Когда-то он думал, что без них станет меньше. Слабее. Почти никем.       Блейзер ждала ответа. Наконец Роберт медленно выдохнул.       — Они прекрасны, — сказал он после долгой паузы. — И я мог бы снова их надеть.       — Мог бы.       Он кивнул, а потом обернулся к ней:       — Но не стану.       — Почему? — принцесса вскинула брови.       Взгляд Роберта устремился не на неё, а за окно мастерской. Там, на причале, его команда жила своей обычной, шумной, нелепой жизнью. Невидива пыталась незаметно стянуть яблоко у торговца фруктами. Малевола спорила с грузчиками о весе якорной цепи и, кажется, выигрывала. Панч Ап перевязывал Водобою руку после какой-то идиотской портовой драки. Сонар читал карту вверх ногами, потому что ему так, видимо, было удобнее. А Фламбе стоял на бочке, ругался на чаек.       Роберт невольно хмыкнул.       — Потому что даже самый сильный рыцарь не может сделать столько, сколько может команда.

* * *

      Эмбер лежала уже почти неподвижно. Глаза её закрылись, но она всё ещё слушала. Это Чед понял по тому, как чуть дрогнули её ресницы.       — Значит, он не стал рыцарем? — пробормотала она.       — Нет, малявка, — тихо ответил Чед. — Иногда быть самым сильным — не самое важное.       Эмбер задумалась над этим с предельной серьёзностью сонного ребёнка.       Чед улыбнулся, собираясь встать, но маленькая рука высунулась из-под одеяла и слабо вцепилась в его толстовку. Глаза у Эмбер уже слипались, однако она упорно боролась с этим.       — Дядя Чед?       — М-м? Спи давай, а то завтра на тренировке будешь носом клевать.       — А у старпома… — Эмбер моргнула, с трудом фокусируя на нём взгляд. — У него была племянница?       — Допустим.       — И она… унаследовала его огненный меч? Чтобы тоже стать пиратом?       На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Он осторожно накрыл ладонью маленькие пальчики племянницы, высвобождая свой рукав. Улыбка на его губах стала чуть более задумчивой.       — Вполне возможно, — уклончиво, но очень тепло ответил он. — Но это уже совсем другая сказка. Спокойной ночи, Эмбер.       Она не ответила. Дыхание девочки выровнялось, ресницы окончательно опустились. Уснула.       Чед бесшумно поднялся с кровати. Он постоял над ней несколько секунд, глядя на безмятежное детское лицо, всё ещё перепачканное блёстками. Отмыться от этой гадости было просто невозможно.       — Вообще-то, без сил жизнь гораздо проще, — тихо сказал он вслух, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — Уж поверь мне.       Он развернулся и на цыпочках пошёл к выходу, потянувшись к ночнику. Щёлкнул пластиком, погрузив комнату в мягкий полумрак, разбавляемый лишь светом уличного фонаря из окна.       Чед тихо прикрыл за собой дверь и пошёл на кухню ждать брата и его жену после ресторана. Всё-таки нужно было поздравить их с годовщиной вживую, а не по переписке.       Он так и не обернулся. А потому не заметил, как Эмбер, перевернувшись на другой бок, шумно вздохнула во сне. Из приоткрытых губ вырвалась не просто струйка тёплого воздуха. В темноте детской комнаты на долю секунды вспыхнули и медленно растаяли три крошечные золотисто-оранжевые искры.