Как нарушать трудовую этику

      Есть два способа дать понять, что ты изменился: сказать об этом, заткнуться и работать. Куп выбрала второй и выкрутила его до упора.       Понедельник. Роберт пришёл на смену в семь пятнадцать — на пятнадцать минут раньше положенного, потому что кофемашина в штабе варила лучше, чем его домашняя. Куп уже была наготове. Не только пришла, а именно наготове: разогретая, собранная, в полной форме, изучающая карту патрулирования так, будто на ней за ночь могло появиться что-то новое. На вопрос, давно ли она здесь, Куп ответила: «Только пришла». Камеры на входе потом показали: явилась она в пять сорок одну.       Среда. Ограбление банка на Честер-авеню. Роберт отправил Панч Апа и Водобоя. Куп вызвалась третьей. Точнее, даже не вызвалась, а просто прибежала с прошлого задания под короткое «Я ближе всех, буду через минуту», игнорируя право на отдых.       Четверг. Роберт заметил, что Куп не обедала. Не демонстративно, не как протест и не потому, что забыла. Просто в тот промежуток, когда остальные расползались по кухне, она оставалась в зале и метала ножи через всю комнату. С одной стороны, логично: только в обед и после работы тут было достаточно пусто, чтобы не было риска кого-то задеть. С другой же…       Пятница. Отдел пиара устроил их команде автограф-сессию. Лишь потому, что сорвался план отправить туда команду «G», но всё же. Куп, улыбающаяся весь вечер, — это уже жутковатое зрелище. Когда же кто-то из толпы спросил, платили ли в Красном кольце больше, Роберт уже начал продумывать путь отступления. К счастью, он не потребовался. Куп сделала вид, что не расслышала, и протянула любопытствующему шарик с логотипом SDN.       Воскресенье. Выходной. Кроме дежурных, на работе не должно было быть никого. Роберт провалялся до одиннадцати, погулял с Бифом, съел что-то, названное на упаковке лазаньей, и вечером от нечего делать проверил логи системы через умные очки.       Куп заходила в базу данных SDN в девять утра. Изучала карту происшествий за неделю, строила маршруты на понедельник. В свой выходной.       Роберт снял очки, потёр переносицу и долго смотрел в потолок своей квартиры. Из задумчивости он вышел только тогда, когда Биф ткнулся носом ему в ладонь.       — Знаю, — сказал ему Роберт. — Мне тоже не нравится.

* * *

      Любая история успеха начинается с контекста. Контекст команды «Z» был таков: когда тебя буквально назвали последней буквой алфавита, планка ожиданий не просто низкая, она закопана. SDN смотрело на них, как на социальный эксперимент с предсказуемо провальным результатом. Первое время цифры послушно подтверждали этот скептицизм. Рейтинг команды был стабильно последним. Настолько стабильно, что это само по себе можно было считать достижением.       Так что когда в один ничем не примечательный вторник сводная таблица SDN обновилась и имя «Водобой» оказалось на одну строчку выше имени героя из другой команды, Роберт перепроверил дважды. Нет, ты, конечно, не ждёшь многого от человека, который в качестве супергеройского имени выбрал «Дуриан», но раньше между командой «Z» и всеми остальными была пропасть в сотню-полторы баллов. Фора эта не менялась почти всю историю программы «Феникс». Такая вот своеобразная аксиома. Настолько стабильная, что никто не заметил, что она исчезла, ведь зачем проверять то, что точно будет на месте.       Роберт навёл на таблицу камеру телефона. Теперь он точно верил, что глаза ему не врали. Их заикающийся, вечно нервный Герман обошёл кого-то настоящего. Исторический снимок полетел в общий чат команды.       По справедливости, Роберт должен был удивиться. Но не удивился. Водобой никогда не опаздывал. Не грубил гражданским, даже когда те грубили ему. Единственный во всей команде сдавал отчёты не просто вовремя, а досрочно, причём заполненные так аккуратно, что хотелось плакать от умиления. Он не был сильнейшим, быстрейшим или самым опытным. Он был надёжным. А рейтинг SDN — вопреки расхожему мнению — считал не только эффектные спасения, но и закрытые дела, отзывы гражданских и отсутствие дисциплинарных взысканий. Вот в этих тихих, бухгалтерских категориях Водобой и набирал очки неумолимо.       Эффект от новости можно было сравнить с приездом знаменитости: все, кто не был на задании, тут же сбежались увидеть всё вживую.       Первой из немого ступора вышла Невидива. Она материализовалась позади Водобоя и повисла на нём с визгом, от которого тот покраснел до кончиков ушей. Малевола одобрительно кивнула, что в её исполнении было равноценно стоячей овации. Сонар был в своей звериной форме, так что пытался аплодировать крыльями. Бедный Герман не привык быть центром внимания и начал пятиться от всех них. Не особо удачно, так как Панч подсёк его под колени и усадил себе на плечо.       На контрасте с коренастым и широкоплечим Панч Апом шатающийся долговязый Водобой напоминал те машущие надувные фигуры у заправок.       — Бар, — безапелляционно заявила Призма, уже доставая телефон. — Без вариантов. Сегодня. Кто не придёт — объяснит мне лично, почему.       Угроза оказалась действенной. Водобой пытался что-то сказать, но заикание превратило попытку в серию коротких, задушенных слогов. Команда ждала. Без нетерпения, без неловкости. Просто ждала, пока он соберётся.       — С-с-спасибо, — выдавил наконец Водобой и улыбнулся так, будто впервые поверил, что имеет право здесь находиться.       Кажется, он заплакал. Или его тело снова конденсировало влагу в случайных местах?.. Грань слишком тонкая, чтобы знать наверняка. Роберт решил повременить с поздравлениями, чтобы не перегружать Германа ещё больше.       За общим гулом почти потерялось одно молчание. Роберт сам заметил неладное, только когда сел за свой стол и взглянул на всё издалека. Куп стояла чуть в стороне, как и всегда. Спина прямая, руки сцеплены за поясницей. Она смотрела на таблицу не мигая.       Водобой обошёл не только героя из другой команды. Он обошёл Куп. На три балла.       Три балла. Статистическая погрешность. Разница в один вовремя сданный рапорт или одну благодарность от гражданского. Мелочь, которая не стоила ни единой мысли.       У Куп едва заметно дёрнулся уголок глаза. Быстро. Если бы Роберт не смотрел именно в этот момент, пропустил бы. Она вряд ли злилась на Водобоя. Куп вообще была не из тех, кто злится на чужой успех. Она злилась на себя. Три балла означали, что кто-то, кого вся команда любила, но никогда не считала конкурентом, в глазах компании оказался лучше неё. Без пяти сорока одной утра. Без воскресных вечеров в базе данных.       Водобой никому не доказывал. Просто был собой, и этого хватило. А она рвала себя на части и всё равно уступила.       Куп медленно перевела взгляд на веселящуюся команду. Разжала руки. Выдохнула. И улыбнулась точно так же, как после вопроса о Красном кольце.       — Поздравляю, — сказала она ровным, пустым голосом. — Заслуженно.

* * *

      Разница между тренировочным спаррингом и настоящей дракой — в звуке.       Спарринг звучит ритмично: выдох, шлепок по матам, скрип кроссовок, короткий смешок, снова шлепок. Настоящая драка звучит грязно. Это глухие удары кость в кость, сбитое, злое дыхание и тишина там, где должны быть слова.       Роберт услышал эту разницу ещё в коридоре. Он распахнул тяжёлые двери спортзала так резко, что те ударились об ограничители, и замер на пороге.       В дальнем конце зала творился абсолютный хаос. Точнее, половина хаоса была невидимой, что делало картину ещё более сюрреалистичной. Куп двигалась по мату с пугающей, хищной скоростью, нанося короткие, сокрушительные удары по воздуху. Но воздух давал сдачи. То тут, то там Кортни частично материализовывалась — то мелькало плечо, то занесённый для удара кулак, то кроссовок, бьющий под колено.       Они очевидно не тренировались.       — Какого чёрта?! — спросил Роберт, делая шаг в зал.       Он повернул голову. Призма сидела на скамейке для жима лёжа, закинув ногу на ногу, и следила за тем, как Панч Ап пытался разнять драку. Проблема была в том, что и Куп, и Невидива были на порядок быстрее него и меняли позиции раньше, чем Панч успевал протиснуться между ними. Чуть правее Призмы стонал Сонар. Его левая рука согнулась под каким-то не совсем естественным углом, а правая прижимала к лицу бутылку с водой.       — Что здесь происходит? И что с ним? — Роберт указал на огромную летучую мышь.       — Сонар решил, что разрядить обстановку криком «Цыпочки дерутся» — это отличная идея, — Призма пожала плечами. — Получил от обеих.       — А началось из-за чего?       Призма вздохнула, прикрыв глаза.       — Куп снова вымещала злость на груше. Дива ляпнула лишнего про отмывание кармы. Ну а дальше можешь догадаться.       Роберт мысленно застонал. Кортни никогда не отличалась тактичностью. Может, она и думала, что может поддержать Куп, так как дело «Красного кольца» имело для них обеих особое значение, но вряд ли Невидива могла подобрать нужные слова.       На матах ситуация накалилась до предела. Куп наконец поймала невидимую руку, дёрнула на себя, и Кортни сдавленно охнула, став видимой целиком. Куп занесла кулак для удара, который вполне мог отправить Диву обратно на больничный.       Панч Ап бросился вперёд с поразительной скоростью. Он не стал никого бить. Он просто вклинился между ними, как живая стена. Левой рукой он поймал кулак Куп, правой — мягко, но непреклонно отодвинул Кортни назад.       — Достаточно, — густо, как из бочки, произнёс Панч.       Куп дёрнулась, пытаясь высвободить руку. В её глазах всё ещё бушевала ярость. Она дышала тяжело, грудь ходила ходуном. На секунду Роберту показалось, что она ударит и Панч Апа, но взгляд Куп сфокусировался. Она поняла, где находится. Поняла, что только что сделала.       Куп вырвала руку. Она молча отвернулась, подхватила с пола полотенце и быстрым шагом направилась к выходу из зала. Проходя мимо Роберта, она даже не посмотрела в его сторону. От неё веяло холодом и какой-то отчаянной обречённостью.       Двери за ней с шипением закрылись.       В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь кряхтением Сонара. Кортни сидела на полу, потирая покрасневшее запястье, и выглядела слегка пристыженной.       — Я просто хотела сказать, чтобы она не перегибала палку, — буркнула Невидива, не глядя на Роберта. — Она же сама себя в могилу загонит.       — Потом, — Роберт поднял руку, обрывая её. — Разбор полётов будет потом. Панч, Призма — проследите, чтобы Сонар добрался до медотсека.       — А ты куда? — спросила Призма, спрыгивая со скамейки.       — Делать свою работу, — бросил Роберт, разворачиваясь к дверям.

* * *

      Крыша штаб-квартиры SDN не отличалась от большинства плоских крыш корпоративных зданий. Бетон, выходы вентиляции и следы пребывания птиц по углам. Куп сидела на парапете, свесив ноги в пропасть. Ветер трепал выбившуюся прядь, извечно размазанная тушь особенно явно виднелась без маски. Если не знать наверняка, никогда не догадаешься, что перед тобой супергероиня, а не просто уставшая женщина.       Роберт не стал окликать её. Он подошёл медленно, чтобы звук шагов был слышен, и опустился на бетон рядом. Достал из кармана пачку сигарет, постучал ею о ладонь, выудил одну. Предложил взглядом. Куп качнула головой, даже не посмотрев на него. Пришлось закурить в одиночку.       Несколько минут они просто смотрели на панораму Калифорнии. Роберт затянулся, выпустил дым. Ветер унёс его в сторону, к вентиляционным трубам.       — Знаешь, что значит имя «Джанель»? — вдруг спросила Куп, не поворачивая головы.       Роберт покосился на неё. Пальцы Куп вцепились в край парапета так, что побледнели костяшки.       — Нет, — честно ответил он.       — «Божья милость». С самого начала было известно, что меня отдадут в ассасины, поэтому я привыкла думать, что это такая шутка того, кто меня назвал.       Обычно в фильмах подобное произносят с иронией и кривой ухмылкой на губах. Куп не улыбалась. Она продолжала смотреть на город так, будто он был пустотой. Плечи её были напряжены, спина прямая даже сейчас.       — Невидива права, — тихо, без интонаций произнесла Куп. Её челюсть сжалась. — От некоторых вещей мне не отмыться.       Роберт стряхнул пепел, проследив взглядом, как тот растворяется в воздухе.       — Дива имела в виду, что тебе пора перестать надрываться, — спокойно ответил он, не глядя на Куп. — Уж поверь, не ей рассуждать о верности и «Красном кольце».       Резкий выдох через нос. Кажется, его слова пока не помогали.       — Я не должна была срываться, — голос Куп стал жёстче. — Я потеряла контроль. Снова.       — Ты две недели не спишь нормально. — Роберт повернулся к ней, опираясь плечом о металлическое ограждение. — Такое происходит, когда люди на пределе.       — Нет. — Джанель резко повернула к нему голову, и в её глазах Роберт увидел ту самую бездну, в которую она смотрела. — Ты не понимаешь. Обычные люди кричат, когда злятся. Я начинаю целиться.       Ветер свистел в металлических конструкциях над их головами. Роберт затянулся сигаретой, дал ей время. Куп подтянула к груди колени, обхватила их руками, опустила взгляд. Пара совсем уж судорожных вдохов. Пара более медленных. Пока у неё получалось успокаивать себя самостоятельно, лучше было не мешать.       Роберт стряхнул пепел, дал ей ещё минуту.       — Объясни мне одну вещь. Почему я? — Куп больше не смотрела на него. Её голос стал тише, но в нём появились опасные нотки. — Почему ты уволил меня, а не Сонара? Он же был ходячей катастрофой.       Роберт закрыл глаза, прижавшись затылком к металлу ограждений. Поднёс сигарету ко рту, но не затянулся, просто подержал между пальцами. Этот вопрос он задавал себе сам, и слишком уж часто.       — Потому что ты казалась мне более разумной, — тяжело выдохнул он, открывая глаза и глядя в серое небо. Увиливать не было смысла. — Это прозвучит по-уродски, но… я думал, ты справишься.       Он покрутил сигарету в пальцах, наблюдая, как тлеет кончик.       — Сонар без работы и контроля SDN мог вернуться к дозе. А ты… — Роберт наконец посмотрел на неё. — Ты была собранной. Дисциплинированной. Я искренне верил, что ты найдёшь себя в нормальной жизни.       Куп замерла. Совсем. Даже дыхание на секунду остановилось.       — То есть… — её голос дрогнул, ломаясь на слогах. Она сглотнула, попыталась снова. — То есть даже тут я не оправдала ожиданий. Я навсегда…       — Вышвыривать любого из вас было дерьмовым решением, — Роберт подался вперёд, оборвав её на полуслове. — И мне нужно было объяснить это Блейзер, а не принимать, только потому, что я новый сотрудник. И ещё. Не у одной тебя было детство, после которого кажется, что всё решено.       Глаза Куп слегка расширились. Она знала, кем он был, но, как и все, не лезла в детали. Её рука медленно разжалась, опустилась с парапета на колено.       — Когда костюм достался мне, я понимал, что не могу поставить его у стенки и пойти жить дальше. Я не мог стать врачом, инженером или, чёрт возьми, флористом. Моя единственная цель заключалась в том, чтобы надеть эту железяку и однажды героически в ней сдохнуть, как велит семейная традиция.       Роберт опустил рукав, аккуратно застёгивая пуговицу на манжете. Движения медленные, методичные.       — Ты не представляешь, каким разочарованием я стал для всех, когда вышел из комы и решил завязать. И каждый день, когда я смотрю в эти дурацкие мониторы, часть моего мозга шепчет мне, что я жалкий трус, который просто отказался выполнить своё предназначение.       Ветер на крыше, казалось, немного стих. Куп слушала его, затаив дыхание. Её плечи опустились. В её взгляде больше не было той загнанной паники. Только глубокое, тихое понимание.       — Мы не можем изменить то, какими нас выковали, Джанель. — Роберт повернулся к ней всем телом, опёрся спиной об ограждение. — Твои рефлексы никуда не денутся. Моё чувство вины — тоже. Но мы всё ещё можем решить, что нам с ними делать.       Он поднялся на ноги, отряхнул брюки от пыли и крошек бетона. Протянул руку.       — Пока ты выбираешь оставаться героиней, я на твоей стороне.       Куп долго смотрела на протянутую руку. Её взгляд метнулся от ладони Роберта к его лицу, обратно к руке. Её нижняя губа едва заметно дрогнула. Пальцы чуть разжались, потянулись, замерли на полпути. Она долго и судорожно выдохнула, словно из лёгких наконец вышел воздух, который она задерживала для погружения.       Она вложила свою узкую, крепкую ладонь в руку Роберта. Её хватка была твёрдой. Он помог ей спуститься с парапета, пока она не встала на безопасную часть крыши.       — Спасибо, — сказала она так тихо, что звук почти потерялся в гуле кондиционеров. Но она не отпустила его руку сразу — задержалась на секунду, сжала чуть сильнее.       — Обращайся. — Роберт хмыкнул, отпуская её руку. — И, ради бога, в воскресенье просто поспи.       На губах бывшей наёмницы наконец появилась слабая, но абсолютно искренняя улыбка. Уголки глаз смягчились.       — Я постараюсь.

* * *

      Начало смены. Время, когда даже супергерои предпочитают подвигам крепкий кофе и тишину.       Невидива материализовалась у кулера, сонно моргая и пытаясь налить воду так, чтобы не промахнуться мимо бумажного стаканчика.       Воздух внезапно распорол тихий, злой свист. В дюйме от носа Кортни, глубоко войдя в гипсокартон, завибрировал метательный нож с матово-чёрным лезвием.       Сонливость в зале как рукой сняло. В мгновение ока воцарилась напряжённая, звенящая тишина. Фламбе поперхнулся кофе. Сонар, дремавший под потолком, инстинктивно прикрыл зажившую, но всё ещё чувствительную морду перепончатым крылом. Панч Ап сдвинулся с места, готовый снова работать миротворцем.       Кортни медленно повернула голову. Её глаза сузились, кулаки сжались, а фигура начала мерцать, готовясь перейти в невидимость.       — Знаешь, Куп, — процедила она угрожающе тихо, — если тебе мало было в четверг, я с превеликим удовольствием…       Она осеклась. Её взгляд наконец сфокусировался на том, что именно было пригвождено ножом к стене.       Плотная, глянцевая бумага. Кортни осторожно потянула за край. Два VIP-билета на финал регионального турнира по киберспорту. Золотая зона. Лучшие места, достать которые было физически невозможно, если только ты не ограбил перекупщика в тёмном переулке.       Невидива моргнула, переводя ошарашенный взгляд с билетов на Куп.       Бывшая наёмница стояла у противоположной стены. Её поза была абсолютно расслабленной, руки скрещены на груди. Никакой агрессии. Только спокойное, чуть выжидающее выражение лица. За выходные она не только выспалась, но и явно провела работу над ошибками в своём собственном, специфическом стиле.       Напряжение в зале лопнуло, как мыльный пузырь.       — Ладно, — Кортни хмыкнула. Она спрятала билеты в карман толстовки и, приложив некоторое усилие, выдернула нож из стены. — Извинения приняты. Но в следующий раз попробуй просто передать вещи, окей?       Она небрежно бросила нож обратно. Куп поймала его в воздухе, даже не моргнув, и едва заметно кивнула. Конфликт исчерпан.       Роберт наблюдал за этой сценой со своего рабочего места, откинувшись на спинку кресла. Он поймал взгляд Куп поверх мониторов. В её глазах больше не было той загнанной, отчаянной пустоты, которая пугала его в четверг. Там была нормальная, человеческая усталость утра понедельника, приправленная толикой уверенности. Она не просто извинилась.       Роберт поднёс два пальца к виску в коротком, неформальном салюте. Куп ответила тем же едва уловимым чётким жестом, и уголки её губ дрогнули в полуулыбке.