The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

             Не успел Цзян Чэн прикончить и пиалы чая, как с горы Дафань прибежал запыхавшийся адепт и рассказал, с каким сильным и свирепым существом они столкнулись. От таких новостей сердце главы Ордена Цзян заколотилось, как бешеное, и он со всех ног поспешил обратно. Добравшись на место, он тревожно крикнул:       – А-Лин!       Цзинь Лин, увидев его, воскликнул:       – Дядя!       Убедившись, что Цзинь Лин в безопасности, Цзян Чэн наконец успокоился, после чего начал сердито отчитывать племянника за его безрассудство.       Поняв эту простую истину, Цзинь Лин выглядел так, словно не мог поверить своим ушам:       «Значит, дядя действительно заботился обо мне в тот день!» – Он бросил сверкающий взгляд на Цзян Чэна, который не обратил на это никакого внимания. Либо просто не заметил.       Цзинь Лин пылко запротестовал:       – Разве не ты мне сказал, чтобы я победил, во что бы то ни стало?! И не сметь больше показываться тебе на глаза, если ничего не поймаю!       Младшие ученики были удивлены ответом Цзинь Лина. Он был почти идентичен тому, что он сказал всего несколько минут назад главе ордена Цзян.       Цзян Чэн повернулся к заклинателям, чтобы спросить, что произошло. Его мысли подсказывали, что среди них, одетых в одежду разных цветов, были замаскированные ученики секты Юньмэн Цзян, которым он приказал тайно помочь Цзинь Лину, если тот не сможет преодолеть испытание.       У Цзинь Лина от удивления отвисла челюсть. Что сделал его дядя?! Лицо его покраснело от смущения после того, как все в пещере услышали о чрезмерной опеке его дяди. Он нахмурился и отвернулся, больше не желая смотреть дяде в глаза. Ему следовало знать, что дядя все равно будет относиться к нему как к ребенку!       Тем временем Цзян Чэн ловил на себе взгляды окружающих его заклинателей, которые шептались между собой, что ужасающий Санду Шэньшоу на самом деле немного мягкосердечен. Все знали, что он много балует своего племянника, но не представляли, насколько сильно! Неудивительно, что у этого юноши такой высокомерный характер, учитывая дядю, который нянчится с ним на каждом шагу.       Пальцы Цзян Чэна дрогнули, он хотел вытащить Цзыдяня и заставить всех этих людишек замолчать, но вспомнил, что его духовные силы запечатаны, и суровое выражение его лица стало еще более напряженным.       Вэй Усянь покачал головой, глядя на Цзян Чэна. Он не удивился, что его боевой брат пошел на такие крайние меры, чтобы обеспечить безопасность Цзинь Лина. В конце концов, тот был его единственной оставшейся семьей.       Заклинатели ответили ему, что Вэнь Нин вернулся. Цзян Чэн с горечью произнес:       – Его давным-давно перемололи в прах на глазах у всех уже много лет назад. Так как же он мог восстать из пепла и вернуться?       Адепт настаивал, что это был Призрачный Генерал, после чего, указал в сторону:       –…Это он его призвал!       Все повернулись к Вэй Усяню и Лань Ванцзи, которые все еще находились в тупиковой ситуации. Уголки губ Цзян Чэна изогнулись в искаженную улыбку, и он тихо произнес:       – …Вот значит как. Так ты всё-таки вернулся?       Он резко отнял руку от кольца, и в ней оказался длинный кнут:       – Вэй Усянь!       Цзян Чэн прищурился и мысленно вздохнул. Последние несколько месяцев он много размышлял о том, что сделали Вэй Усянь и Цзинь Гуанъяо, и больше не чувствовал той жгучей ненависти и чувства предательства, которые копились и кипели в нем последние тринадцать лет. Глубоко внутри что-то неловко сжалось, когда он смотрел на искажённое яростью лицо себя прежнего.       «Если бы я знал правду, — подумал он, — я бы не был так мстителен, когда ты вернулся».       Не успел Вэй Усянь сделать ни единого шага, как Лань Ванцзи уже разместил перед ним свой гуцинь. Звуки гуциня отражались в воздухе бесчисленными волнами ряби и сталкивались с фиолетовыми всполохами Цзыдяня, положив начало ожесточенной битве между ними.       Заклинатели, которые отсутствовали на той ночной охоте, с благоговением наблюдали за происходящим. Ведь, в конце концов когда ещё им представится шанс своими собственными глазами лицезреть, как прославленные заклинатели из именитых кланов сражаются в открытую?       Заметив подавленное настроение Цзян Чэна, Вэй Усянь в шутку спросил его:       – А как же твои прежние убеждения, что ты не будешь вступать в открытый конфликт с Лань Ванцзи, не будучи полностью уверенным в своем успехе, а?       Цзян Чэн бросил на него предупреждающий взгляд, а затем с раздражением отвел глаза. Хотя он ничего не ответил, Вэй Усянь посчитал бы этот взгляд своей маленькой победой.       Остальные заклинатели быстро отступили на безопасное расстояние, встали в стороне и наблюдали.       – Ух ты! Кнут Цзыдяня работает наперевес с гуцинем Ванцзи!       – Битва между самыми выдающимися культиваторами — это поистине великолепное зрелище!       Заклинатель, который произнёс эти слова, неловко кашлянул и отвернулся, когда глава его ордена нахмурился на него.       Вэй Усянь нахмурился и потянул Лань Ванцзи за рукав:       –Лань Чжань, тебе не кажется, что наша битва была бы еще более великолепной?       – Мн.       Услышав это, младшие ученики не могли скрыть своё удивление. Как Вэй Усянь и Лань Ванцзи вообще могли сражаться друг против друга? Вэй Усянь даже не пользовался мечом.       В это время Вэй Усянь, наконец дождавшись подходящего момента, сорвался с места.       От Цзян Чэна этот поступок тоже не укрылся и стоило Вэй Усяню выбежать из-под защиты Лань Ванцзи, как он тут же использовал свой шанс. Цзыдянь хлестко щёлкнул в воздухе, своими хищными изгибами походя на ядовитого дракона, и приземлился аккурат в центр спины Вэй Усяня!       Вэй Усянь отлетел вперёд от такого удара, и если бы не ослик, что преградил ему путь, то он точно врезался бы в дерево. И Лань Ванцзи, и Цзян Чэн тут же прекратили сражаться и застыли, как вкопанные.       Вэй Усянь наклонился к Лань Ванцзи:       – Значит, ты тоже полагал, что я захватил чьё-то тело, Лань Чжань?       Лань Ванцзи слегка кивнул, словно стыдясь своих мыслей о Вэй Усяне:       – У меня не было достаточно времени, чтобы всё обдумать.       Увидев его выражение лица, Вэй Усянь с трудом сдержал смех и похлопал его по руке:       – Не делай такое лицо, всё в порядке.       Вэй Усянь потёр поясницу, и, опираясь на осла, поднялся на ноги, на всякий случай спрятался за ним и гневно завопил:       — Вот те на! Раз ты из именитого клана, то волен делать всё, что тебе вздумается? Можешь даже побить, кого хочешь! Ай-яй-яй!       Лань Ванцзи:       – ...       Цзян Ваньинь:       – ...       Последний был разьярён и раздосадован:       – Что за ерунда?!       Вэй Усянь же в это время подумал:       «Конечно, Цзыдянь не сможет изгнать мою душу. Я не захватывал ничье тело, мне его пожертвовали добровольно, и без моего на то согласия!»       Замешательство читалось на лице Цзян Чэна, и он вновь приготовился ударить кнутом, как вдруг Лань Цзинъи закричал:       — Глава Ордена Цзян, может быть, хватит? Всё-таки это же Цзыдянь!       Вэй Усянь, ухмыляясь, погладил Лань Цзинъи по голове:       – Видишь? Бывают моменты, когда твой острый язык очень полезен. Не стыдись себя!       Под влиянием Вэй Усяня Лань Цзинъи раскраснелся и оживился.       Он указал на Вэй Усяня и нахмурился:       – Кто ты вообще такой?!       Назойливый адепт рассказал главе ордена Цзян о прошлом Мо Сюаньюя – иностранного ученика секты Ланьлин Цзинь. Он упомянул о его низкой духовной силе и о том, что тот был «обрезанным рукавом».       Заметив иронию ситуации, Вэй Усянь фыркнул. Он переродился в теле, которое любило мужчин, и вот, спустя всего несколько месяцев, Вэй Усянь влюблён и женат на мужчине. Правда, это был не просто какой-то мужчина, а самый прекрасный, утончённый и талантливый Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи, Лань Чжань!       – Знаете, я думаю, что не похож на других «обрезанных рукавох», — заметил Вэй Усянь.       Цзян Чэн поднял бровь:       – Нуежели? Тогда кто такой Лань Ванцзи? Рубленый бамбук?       Вэй Усянь нахмурился:       – Я имел в виду, что если бы не Ханьгуан-цзюнь, меня, вероятно, не привлекали бы другие мужчины.       Вэй Усянь огляделся, словно пытаясь найти кого-то красивее и удивительнее своего Лань Чжаня, ха!       Однако чья-то рука внезапно заслонила ему взор, и Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности, почувствовав запах сандалового дерева неподалеку:       – Лань Чжань?!       – Не шути, — только и сказал муж, потянув Вэй Усяня обратно к себе.       Цзян Чэн закатил глаза, глядя на зятя, пьющего уксус.       Глава ордена Цзян, смотря на Мо Сюаньюя, подумал:       «Даже если бы он и захотел захватить чужое тело и отомстить, то, верный своим вкусам, явно не выбрал бы полоумного обрезанного рукава с макияжем призрака висельника!»       В то же время Вэй Усянь подумал:       «Не думал, что дурная слава Мо Сюаньюя, окажется мне на руку, и спасет мою жизнь.»       Один из младших учеников с любопытством спросил:       – Старший Вэй, а какое тело вы бы предпочли получить, если бы вам представилась возможность выбора?       Вэй Усянь удивленно моргнул, услышав такой неожиданный вопрос, но решил отнестись к нему серьезно. Он погладил подбородок и произнёс:       – Какое тело? Ну, во-первых, нехорошо захватывать чьё-то тело, но ради любопытства… хм… наверное… тело, которое захочет Ханьгуан-цзюнь!       Вэй Усянь кивнул, довольный ответом. Младший адепт же, покрылся пунцовой краской от его слов, но понимающе кивнул.       Услышав слова Вэй Усяня, уши Лань Чжаня вспыхнули красным, однако он не проронил ни одного слова. Конечно, больше всего на свете он желал настоящего тела Вэй Усяня. Но пока жила душа Вэй Ина, Лань Чжань будет любить любое тело, в котором она окажется.       Кто-то ещё пробормотал:       – Нет, это точно не он… Его игра на флейте просто ужасна… Это определённо неумелое копирование, ровно как Ду-ши хмурит брови в подражание красавице Си-ши.       Вэй Усянь слегка надулся про себя:       «Почему бы тебе самому не сыграть пару нот после более чем десятилетнего отсутствия практики, да ещё и на дрянной флейте, сделанной на скорую руку? Если её звучание будет приятным, то я паду на колени перед тобой!»       Многие заклинатели не смогли сдержать смех, пусть некоторые и пытались подавить его или заглушить. Почему же мысли Старейшины Илин казались такими смешными?       Теперь, когда стало ясно, что перед ним не Вэй Усянь, Цзян Чэн подумал:       «Это ничего не значит. Просто теперь нужно найти предлог, чтобы забрать этого человека с собой, а потом любым способом вытащить из него информацию, какой бы она не оказалась скудной. Под пытками он наверняка выдаст себя с головой или же сознается в чём угодно. К тому же, мне уже приходилось делать подобное раньше.»       Вэй Усянь нахмурился и взглянул на Цзян Чэна. Одно из самых неприятных известий, которые он услышал по возвращении, было то, что Цзян Чэн мучил темных заклинателей, подобных ему. Неужели он действительно забыл о братской любви между ними и стал причинять вред тем, кто едва ли был с ним связан? И даже зная, что он заслуживает всю эту ненависть, Вэй Усянь не мог отделаться от ощущения, что это уже слишком для Цзян Чэна.       А может… у него были иные причины, помимо мести, когда он брал этих темных заклинателей в плен?       Приняв решение, Цзян Чэн сделал знак рукой. Адепты ордена Юнмэн Цзян без слов поняли его намерение и окружили Вэй Усяня.       И осёл, и Вэй Ин в два счёта запрыгнули за спину Лань Ванцзи. Вэй Усянь страдальчески приложил руку к груди и воскликнул:       – А! Что это вы такое задумали со мной сделать?       Лань Ванцзи бросил на него взгляд.       Вэй Усянь усмехнулся:       – Лань Чжань, ты смотришь на меня так, будто тебе не нравится моё шумное поведение и театральное представление.       – Мн.       – А? Я был прав?       Видя, что тот не собирался отходить в сторону, Цзян Чэн произнёс:       – Второй молодой господин Лань, ты умышленно препятствуешь мне?       Лань Сычжуй произнёс:       – Глава ордена Цзян, Всё указывает на то, что тело Мо Сюаньюя никто не захватывал. Если так, зачем вам понадобился столь незначительный человек, как он?       Цзян Чэн холодно ответил:       – Тогда зачем второй молодой господин Лань прикладывает столько усилий, чтобы защитить столь незначительного человека, как он?       – Как вы думаете, может ли быть так, что Ханьгуан-цзюнь к этому моменту уже был влюблен в Вэй Усяня? — спросила одна из заклинательниц.       – Невозможно! Это означало бы, что Ханьгуан-цзюнь испытывал к нему чувства целых тринадцать лет, — ответила её подруга, покачав головой.       – Тогда почему он его защищает?       – Возможно, они были друзьями и раньше, а отношения завязались позже, — рассуждала она.       Но первая женщина выглядела неубежденной:       – Друзья, а как же. Я же не смотрю на своих друзей так пристально, когда узнаю, что они живы. И вообще, откуда Ханьгуан-цзюнь узнал, что это Вэй Усянь, по одной лишь песне? Неужели Вэй Усянь был единственным, кто был осведомлён о ней?       Она еще немного поразмышляла, прежде чем снова вернуться к наблюдению.       Сдавленный смех Вэй Усяня раздался как гром среди ясного неба. Он усмехнулся, прикрыв рот рукой:       – Глава ордена Цзян, м-м-м… своей настойчивостью вы ставите меня в весьма неудобное положение. Я благодарю вас за ваше внимание. Однако боюсь, что вы немного ошиблись. Даже если меня и привлекают мужчины, это не значит, что мне нравятся все без разбора, и я готов бежать за любым, кто меня поманит. Например, меня совсем не интересуют мужчины вашего типа.       Вэй Усянь знал, что Цзян Чэн всегда ненавидел проигрывать в сравнении с кем-то, даже если это сравнение было совсем уж бессмысленным. Если бы кто-то сказал ему, что он не так хорош, как какой-то случайный человек, то Цзян Чэн вспылил бы и не смог бы думать, кроме как превзойти своего «соперника». Лицо Цзян Чэна помрачнело:       – О, правда? Тогда позволь полюбопытствовать, мужчины какого типа тебя интересуют?       Юй Наньчжэнь цокнула языком:       – Чэн-Чэн, когда ты уже повзрослеешь и перестанешь так легко поддаваться чужим провокациям?       Цзян Чэн стиснул зубы:       – У него получилось меня одурачить только потому, что он очень хорошо меня знает!       – Никаких оправданий!       Вэй Усянь ответил:       – Какого тип?.. Ну в общем-то, меня очень привлекают мужчины, такие как Ханьгуан-цзюнь.       Лань Ванцзи же ни за что не стал бы терпеть подобных глупых и легкомысленных шуток. И если Вэй Усяню удастся вызвать отвращение и у него, то Лань Ванцзи определённо проведёт между ними черту и будет держался от него подальше.       «Разозлить и отвратить от себя двух людей одновременно – два зайца одним выстрелом!»       Но лицо Лань Ванцзи не выражало никаких эмоций, когда он обернулся к Вэй Усяню и ответил:       – Ты сам это сказал.       Вэй Усянь выглядел растерянным:       – Хм-м?..       Лань Ванцзи вновь повернулся к Цзян Чэну и вежливо, но твердо произнес:       – Я забираю этого человека обратно в Облачные Глубины.       Вэй Усянь:       –…       Вэй Усянь:       – …А-а?       Вэй Усянь вздохнул, глядя на себя прежнего, и криво усмехнулся, видя, как всё изменилось.       – Думаю, я сам себя подставил.       Однако Лань Цзинъи и Лань Сычжуй были удивлены.       – Подожди, тебя на самом деле не привлекал Ханьгуан-цзюнь? — почти обиженно спросил Лань Цзинъи.       – Я знал, что старший Вэй просто притворяется сумасшедшим, скрывая свою истинную сущность, но никогда не думал, что его привязанность к Ханьгуан-цзюню тоже всего лишь игра, — прокомментировал Лань Сычжуй, моргая, и глядя на двух людей, которых он всегда считал влюбленными друг в друга.