The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Внезапно на экране возник живописный вид на небо и деревья Облачных Глубин, но затем облака стремительно поплыли вспять, а цвета небосвода начали быстро сменяться с голубого на серый и оранжевый. Листья на деревьях раскачивались под порывами яростного ветра, и их цвета тоже менялись.       — Что происходит? — заметил один из заклинателей.       — Облака движутся так быстро, я никогда не видел ничего подобного, — один из младших адептов в изумлении уставился на завораживающее зрелище.       Вэй Усянь прищурился:       — Это что… перемотка времени?       — Ты имеешь в виду, что часть событий пропускается? — спросил Лань Сичэнь, тоже пытаясь понять происходящее.       Вэй Усянь нахмурился:       — Возможно. Но судя по тому, сколько раз сменились день и ночь, это не просто пара событий. У нас с Лань Чжанем ушло около двух месяцев, чтобы распутать всё дело Цзинь Гуанъяо. Это не должно было-... — Он резко замолчал, когда на экране возникла новая сцена.       — Эй, а это кто? — указал Лань Цзинъи, наблюдая за группой подростков, идущих по месту, похожему на город Цайи.       Цзинь Лин прищурился, вглядываясь в мальчика в фиолетовых одеждах, который выглядел очень, очень знакомо. На самом деле мальчик был почти его копией:       — Это… это дядя?!       Лань Цзинъи в изумлении обернулся к нему:       — Что?! — Но когда он хорошенько разглядел подростка в фиолетовом, глаза Цзинъи расширились, и он пискнул: — Это… это Глава Ордена Цзян. Но он… он же…       — Совсем как мы, — глаза Цзинь Лина тоже округлились от недоверия.       — А тот, что рядом с ним, разве это не Глава Ордена Не? — спросил Лань Сычжуй, переводя взгляд с Не Хуайсана в пещере на подростка с веером на экране. Остальные адепты закивали, начиная осознавать, что именно они видят перед собой.       Затем Оуян Цзычжэнь спросил:       — Но кто этот парень в центре в черно-красных одеждах?       Все мгновенно повернулись к единственному человеку, который, как они знают, носил одежду в такой цветовой гамме ежедневно.       Один из юниоров прошептал другу:       — Но он совсем не похож на старшего Вэя.       Лань Цзинъи вмешался, закатив глаза:       — Конечно, нет. Он же сейчас в теле Мо Сюаньюя.       Глаза Лань Сычжуя засияли:       — Значит, тот, кого мы видим — это старший Вэй в его собственном теле!       Одна из младших учениц не удержалась от комментария, сложив ладони вместе:       — Они все выглядят такими очаровательными в нашем возрасте!       Её соученица рядом закивала:       — Я и не знала, что Вэй Усянь на самом деле выглядел так. На всех портретах в наших книгах его всегда рисовали уродливым и пугающим.       — Это так странно… — пробормотал Цзинь Лин, всё еще глядя на своего юного дядю, чьи щеки еще сохраняли детскую округлость, а глаза казались куда более невинными, чем сейчас.       Пока молодежь восхищалась юной внешностью своих старших, остальные заклинатели пребывали в состоянии шока.       — Это… это… — пролепетал Глава Ордена Яо, с недоверием оглядываясь на своих коллег.       — К-как далеко в прошлое нас забросило? — спросил Глава Ордена Оуян одного из своих старших учеников, который смог лишь невнятно пробормотать примерную цифру.       — Двадцать лет назад, — ответил Лань Сичэнь, глядя на экран глубоким взглядом.       Они думали, что это устройство может показать события лишь пары месяцев давности, что само по себе было великим колдовством, но демонстрировать то, что было два десятилетия назад? Это просто не укладывалось в голове. Никто совершенно не ожидал такого поворота, и никто из них не был готов к истории, которая вот-вот должна была развернуться перед ними.       Вэй Усянь с травинкой во рту спросил Не Хуайсана, зачем того прислали учиться в Гусу. Не Хуайсан застенчиво улыбнулся и объяснил, что его брат прослышал, Немало ныне блистательных адептов Ордена Гусу Лань были воспитаны именно им. Какими бы безнадёжными молодые господа ни переступали порог Облачных Глубин, пара лет под руководством Лань Цижэня делали из них благопристойных юношей, по крайней мере, внешне они могли мастерски таковыми притворяться.       Узнав обо всём этом, Вэй Усянь заявил:       — Неужели я сейчас ещё недостаточно притворяюсь благопристойным?       В ответ ему Цзян Чэн пророческим тоном изрёк:       — Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя.       Даже Лань Цижэнь был слишком ошарашен таким поворотом событий, чтобы как-то это прокомментировать.       Тем временем на лице Цзян Чэна застыло сложное выражение — словно смесь боли, обиды и ностальгии, пока он наблюдал, как тесно общаются их с Вэй Усянем юные копии. Он не хотел вспоминать времена, когда они с Вэй Усянем были близки как братья, когда они готовы были на всё друг для друга. Между ними сейчас было слишком много невысказанного, чтобы снова стать такими же близкими.       Заметив, что Цзинь Лин постоянно косится на него, он хмуро бросил:       — Если хочешь что-то сказать, А-Лин, просто выкладывай.       Цзинь Лин замялся, но в конце концов произнес:       — Ничего, дядя, просто… вы с Вэй Усянем казались близкими.       «Близкими». Слово, которое, как знал Цзян Чэн, теперь никак нельзя было к ним применить. Он бросил взгляд на Вэй Усяня и увидел, что этот идиот всё еще пялится в экран, слегка приоткрыв рот.       Лань Ванцзи тоже наблюдал за мужем, прежде чем решил вывести Вэй Усяня из оцепенения.       — Вэй Ин.       Вэй Усянь, казалось, слегка вздрогнул, а затем перевел широко раскрытые глаза на мужа, выглядя немного потерянным и ошеломленным. Потом он моргнул и улыбнулся Лань Ванцзи:       — Лань Чжань, посмотри, каким молодым и невинным я был тогда. — Он усмехнулся, потянувшись к руке мужа и поглаживая её.       Он уже видел свое прежнее тело во снах из курильницы, так что это не должно было стать шоком. Но по какой-то причине он не мог унять тревогу, скрутившую живот, осознав, что это устройство заставит их смотреть не только на события после его перерождения, но и на его прошлое. Как много именно эта штука собирается раскрыть? Будут ли здесь показаны события, к которым он не хотел возвращаться? Изменит ли это что-то, если их увидят эти люди в пещере?       Вэй Усянь сомневался в этом, но не позволил своим эмоциям прорваться наружу. Лань Ванцзи уже смотрел на него с очаровательно обеспокоенным выражением лица, поэтому он произнес своим обычным дразнящим тоном:       — Наконец-то я смогу увидеть точно, когда именно Лань Эр-гэ-гэ в меня влюбился.       Но Лань Ванцзи хорошо знал своего мужа. Он видел, что того что-то тревожит, и, скорее всего, это была мысль о том, что его прошлое будет выставлено на всеобщее обозрение и подвергнется осуждению всех этих людей. И всё же Вэй Ин продолжал улыбаться и пытался успокоить Лань Ванцзи. Вздохнув, он обнял Вэй Ина за талию и притянул поближе, желая сделать хоть что-то, чтобы мужу стало легче.       Не Хуайсан спросил:       — А правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь?       Вэй Усянь рассмеялся:       — Веселее или нет — это уж зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но что чистая правда — там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано.       Кто-то ещё спросил:       — А когда вы встаёте? И чем занимаетесь днём?       Цзян Чэн хмыкнул:       — Он-то? Он встаёт в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов вместо того, чтобы упражняться в фехтовании или медитировать.       Лань Сычжуй улыбнулся:       — Старший Вэй до сих пор встает и ложится с тем же режимом.       — Но его новое хобби — дразнить нас, юниоров, — с гримасой добавил Лань Цзинъи.       Вэй Усянь парировал:       — И сколько бы фазанов я ни поймал — я всё равно остаюсь первым.       Не Хуайсан воскликнул:       — В следующем году я поеду учиться в Юньмэн! И никто меня не остановит!       Кто-то остудил его пыл:       — А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги, только и всего.       Не Хуайсан спрятал горькую улыбку за веером. Он отдал бы всё на свете, лишь бы его брат был жив и угрожал переломать ему ноги сколько душе угодно.       Юноша сразу же поник. Вэй Усянь заметил:       — Справедливости ради, в Гусу тоже не так уж и плохо.       Все подняли брови и посмотрели в сторону Вэй Усяня, словно говоря: «Мы не забыли, как ты орал и причитал, что не хочешь идти в Гусу совсем недавно».       Вэй Усянь, почувствовав их взгляды, пожал плечами и указал на экран:       — Я был тогда еще невинным цветочком, который ничего не знал об этих ужасах.       Не Хуайсан вдруг сказал:       — Вэй-сюн, послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не то, что Пристань Лотоса. Пока находишься здесь, не вздумай дразнить одного человека.       Вэй Усянь спросил:       — Кого? Лань Цижэня?       — Нет, не этого старика. Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем.       Лань Цижэнь незаметно кашлянул в кулак, его глаза резко метнулись к Главе Ордена Не, который тут же задрожал и поклонился, лепеча:       — Э-это были всего лишь слова мальчишки, мастер Лань Цижэнь!       Вэй Усянь произнес:       — Лань Чжань — это тот, что из Двух Нефритов клана Лань? Лань Ванцзи?       «Твой будущий муж», — ухмыльнулся про себя Вэй Усянь.       Не Хуайсан же удивился:       — Разве есть какой-то другой Лань Чжань? Конечно же, это он. Он — живой пример того легендарного «сына маминой подруги», на которого родители велят тебе равняться. Мать моя, ему столько же лет, сколько и тебе, но в нём нет ни капли юношеской живости, он всегда такой сдержанный и серьёзный, в точности такой же, а то и хуже, чем его дядя.       Не Хуайсан уже кланялся Лань Ванцзи с извинениями, повторяя те же слова, что сказал Лань Цижэню.       Лань Чжань лишь кивнул. Он знал, каким был в то время, и как это его отношение в итоге оттолкнуло того, кого он любил больше всего. Хотя он по-прежнему оставался во многом таким же, как в юности, он знал, что его поведение рядом с Вэй Усянем определенно стало более терпимым, чем в прошлом.       Вэй Усянь усмехнулся:       — Глава Ордена Не, вы так можете и начать соревноваться с нашим Цзинъи за звание человека, которому приходится извиняться чаще всех. — хихикнул он.       — Эй!       Вэй Усянь издал понимающее «о» и спросил:       — Это тот, что такой хорошенький, да?       Цзян Чэн не упустил возможности съязвить:       — Можно подумать, в Ордене Гусу Лань есть хоть кто-то некрасивый! Адептов с неправильными чертами лица они даже не принимают. Если сможешь, найди мне там хоть одного человека заурядной внешности.       Вэй Усянь поправился:       — Хорошо, хорошо. Чрезвычайно красивый, — и указал на голову. — С макушки до пят весь в белом, на голове лобная лента, а за спиной — серебряный меч. Он действительно очень красивый, но лицо у него такое каменное, словно он в трауре.       — Видишь, Лань Чжань! Моим первым впечатлением о тебе была твоя красота. — Вэй Усянь подмигнул, наклонившись ближе, чтобы взять лицо мужа в ладони и полюбоваться красотой, которая всецело принадлежала ему.       Лань Чжань спокойно выдержал его взгляд, позволяя Вэй Усяню смотреть столько, сколько ему хочется, и сам отвечал ему тем же. В конце концов, в его глазах Вэй Усянь был самым прекрасным человеком.       Призадумавшись, Не Хуайсан уверенно ответил:       — Ага, это он! — и немного помолчав, добавил: — Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. А ты приехал только вчера, когда же ты успел его увидеть?       — Вчера ночью.       – Вчера но… Вчера ночью?! — ошарашенно спросил Цзян Чэн. — В Облачных Глубинах же комендантский час. Где ты его видел? И почему я не знаю об этом?       Вэй Усянь махнул рукой:       — Там       Он указал на вершину невероятно высокой стены..       Все онемели от изумления, а Цзян Чэн чуть ли не физически почувствовал, как пухнет его голова, и клацнул зубами:       — Мы только-только приехали, а ты уже нашёл приключений и позоришь меня! Что там у вас случилось?       Лань Цзинъи усмехнулся:       — Эй, Цзинь Лин, — прошептал он, — Глава Ордена Цзян напоминает мне тебя, когда так хмурится.       Цзинь Лин, как и ожидалось, насупился:       — У тебя проблемы со зрением. — Даже несмотря на то, что слова Цзинъи были правдой. Ему просто не хотелось, чтобы тот думал, будто оказался прав.       Вэй Усянь, ухмыляясь, ответил:       — Да ничего особенного. Помнишь, по дороге сюда мы проехали мимо винной лавки «Улыбка Императора»? Так вот, вчера ночью я никак не мог уснуть, всё ворочался и ворочался, и в конце концов не вытерпел и спустился с горы в Гусу и купил там два сосуда с вином. Сам же знаешь, в Юньмэне такого не делают.       Сцена начала меняться по мере того, как голос Вэй Усяня затихал, чтобы показать события той ночи. Вэй Усянь только взобрался на крышу в Облачных Глубинах, как вдруг встретился с холодным взглядом золотистых глаз.       — О небеса, это подросток Лань Чжань! — взвизгнул Вэй Усянь, радостно вцепившись в руку мужа. — Посмотри на себя, Лань Чжань. Ты выглядишь таким милым, таким драгоценным, — заворковал он.       Уши Лань Чжаня покраснели. Вэй Ин продолжал без умолку трещать о его миловидности, и Лань Ванцзи решил, что пора немного осадить супруга.       — Такой элегантный, прямо как небожи…       — Вэй Ин тоже очень милый.       Вэй Усянь икнул на следующем слове. Он внезапно забыл, что собирался сказать, и закрыл горящее лицо, не готовый слушать, как Лань Ванцзи, как всегда, превозносит его.       Тем временем адепты Гусу Лань с благоговением смотрели на своего уважаемого Ханьгуань-цзюня, выглядевшего их ровесником.       — Даже в таком возрасте Ханьгуань-цзюнь выглядит по-королевски величественно. — Лань Цзинъи в изумлении покачал головой, а Лань Сычжуй кивнул в знак согласия.       — Он такой красивый, — вздохнула всё та же заклинательница. — Представьте, каково это — иметь такого одноклассника во время учебы в Гусу.       — Мне кажется, я бы умерла! — хихикнула её соученица, прикрывая рот рукой.       — Но вы бы даже не оказались в одной комнате, так как в Гусу не разрешают мужчинам и женщинам учиться вместе, — заметил Оуян Цзычжэнь и пискнул, когда обе девушки одарили его свирепым взглядом.       — Боги, дай девушке помечтать, Цзычжэнь.       — Если бы только в нашем поколении были мальчики вроде Ханьгуань-цзюня, — с грустным вздохом произнесла младшая сестра по оружию.       Оуян Цзычжэнь поперхнулся от возмущения, поворачиваясь к своим товарищам, которые тоже выглядели слегка оскорбленными. Но что они могли возразить, если Ханьгуань-цзюнь был буквально эталоном идеального заклинателя?       — Тем, кто возвращается после отбоя, не разрешается входить до семи утра, — сказал Лань Ванцзи. — Убери ногу со стены.       Лань Сичэнь усмехнулся при виде юного облика своего младшего брата, чувствуя в сердце волну ностальгии.       «Ах, времена, когда всё еще не было так сурово, и ты только-только завел своего первого друга. Или он уже тогда был твоей первой любовью?»       На экране юный Вэй Усянь попытался подлизаться:       — Ну же, гэгэ, будь со мной помягче. Я уже перекинул свою ногу за стену.       Тот сверкнул глазами:       – Убери её!       Лань Цзинъи и еще несколько адептов Гусу Лань вздрогнули:       — Даже в пятнадцать лет Ханьгуань-цзюнь выглядит пугающе, когда ловит тебя на нарушении правил.       Лань Сычжуй напомнил ему:       — Ты же знаешь, что Ханьгуань-цзюнь наказывал бы тебя меньше, если бы ты не нарушал правила так часто?       — Ну да, но… — Лань Цзинъи пожал плечами, как бы говоря: «Я не могу не быть собой».       — Ну же, почему ты такой непреклонный?       — Что за предмет ты держишь в руках?       Вэй Усянь хихикнул:       – Это «Улыбка Императора»! Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня не видел?       Лань Ванцзи вспомнил, как смотрел на ту улыбку и думал про себя, что в ней было то же очарование, что и у его матери. Он немедленно прогнал эту мысль, хотя после той встречи лучезарная улыбка Вэй Усяня постоянно возникала в его мыслях.       Один из юниоров Гусу Лань прошептал своему товарищу:       — Вэй Усянь пытается подкупить Ханьгуань-цзюня при первой же встрече… а он храбрец.       Второй кивнул с благоговейным видом.       — Алкоголь запрещен в Облачных Глубинах. Это еще более тяжкое преступление.       — Тебе не обязательно говорить мне об этом. А есть ли вообще хоть что-то, что не запрещено в твоем ордене?       — Иди и прочти все правила на Стене Послушания.       — Ха. На этом камне высечено более 3000 плотно набитых правил, и да ещё и написаны иероглифами стиля Чжуаньшу! — Вэй Усянь небрежно махнул рукой. — Говоря начистоту, неужели кто-то вообще стал бы их читать?       Хотя большинство юниоров, не из Гусу Лань, были согласны, у всех единодушно выступил холодный пот. «О нет, сейчас старшему Вэю достанется». Никто не ставил под сомнение Стену Послушания Гусу Лань, если не хотел быть наказанным Ханьгуань-цзюнем.       Вэй Усянь продолжил:       – Конечно, там есть и терпимые, например, «запрещено умерщвлять живых существ на территории Облачных Глубин; запрещено сражаться без разрешения; запрещены беспорядочные связи; запрещено бродить по ночам; излишний шум запрещён; запрещено передвигаться бегом»… Но есть ведь и такие: «запрещено смеяться без повода; запрещено сидеть недолжным образом; запрещено есть более трёх мисок риса за раз»…! — Он выглядел крайне недоверчивым. — Все эти правила и предписания… есть ли вообще какой-то смысл в вашей жизни?       Бровь Лань Цижэня дернулась, вена на его лбу, казалось, была готова взорваться, и Вэй Усянь поспешил спрятаться в безопасных объятиях своего мужа.       Цзян Чэн со стоном закрыл лицо рукой:       – Этот идиот…       Лань Ванцзи на экране нахмурился:       – Ты!       Вэй Усянь перебил его, принимаясь вскрывать один из кувшинов:       – Ладно, раз в Облачных Глубинах запрещён алкоголь, тогда я не буду заходить внутрь и выпью всё, стоя на стене. Это же не будет считаться нарушением правил, да — И после этого он выпил один сосуд залпом, прямо перед Ванцзи.       Лань Цзинъи рассмеялся:       — Так вот почему у нас теперь есть правило «не пить на стене»?       Вэй Усянь моргнул:       — Неужели и правда есть такое правило? — после чего пожал плечами, ухмыляясь. — Ну и ладно, мне это не особо важно. — «Ведь Лань Чжань разрешает мне пить „Улыбку Императора“ сколько захочу!»       — Как ты смеешь!? — Лань Ванцзи обнажил меч и бросился на Вэй Усяня, который увернулся и тоже выхватил свой меч, яростно встретив клинок Лань Ванцзи. Они сражались с равной силой, и в потасовке Лань Ванцзи удалось разбить второй кувшин Вэй Усяня.       Никто из юниоров не мог промолвить ни слова, все были слишком заняты, глядя во все глаза на сцену, которую можно увидеть лишь раз в жизни. А затем все разом взорвались болтовней.       — Старейшина Илин и Ханьгуань-цзюнь сражаются! Они правда сражаются!?       — Старший Вэй использует меч?       — Черт возьми, а он хорош! Он даже не уступает Ханьгуань-цзюню!       Вэй Усянь с забавлением смотрел на этих детей, чувствуя себя немного неловко из-за того, как они хвалят его пятнадцатилетнего.       Старшие заклинатели, с другой стороны, глядя на эту сцену, думали про себя, что Вэй Усянь и вправду был строптивым персонажем в прошлом. Возможно, в словах о том, что Ханьгуань-цзюнь раньше был врагом Вэй Усяня, была доля правды.       Тем временем Тан-Тан и ее подруга вцепились друг другу в руки. Их глаза сверкали при виде сцены боя.       — Двое красавцев в бою — это так… притягательно.       — Особенно когда знаешь, что они в итоге будут вместе.       — Вот именно.       — Боги мои, думаешь, это была любовь с первого взгляда?       — Н-неужели?       Они замолчали, еще более пристально уставившись на экран.       На экране Не Хуайсан говорил:       — Тебе точно конец, Вэй-сюн! Никто и никогда ещё не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись, хоть Лань Чжань и не ходит с нами на уроки, но зато он отвечает за наказания!       Вэй Усянь шел, закинув руки за голову:       — А чего мне бояться? Разве не все говорят, что Лань Чжань был вундеркиндом с самых малых лет? И раз он такой одарённый, то, должно быть, уже давно выучил всё, что преподает его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Не думаю, что он найдёт время, чтобы поквитаться со мной. Я…       Вэй Усянь запнулся. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели в ланьши длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом. В ту же секунду на десять или около того ртов будто наложили заклятие молчания. Юноши молча вошли в комнату и так же молча расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы вокруг Лань Ванцзи.       Цзян Чэн потрепал Вэй Усяня по плечу и прошептал:       — Вот он и пришёл за тобой. Теперь надейся только на себя!       Не Хуайсан также добавил:       — Вэй-сюн, береги себя.       Юниоры не смогли сдержать смешков, находя забавным то, что именно эти двое утешали Вэй Усяня перед лицом гнева Лань Ванцзи.       Однако некоторые заклинатели были удивлены. Они и не знали, что эти известные Главы Орденов когда-то были такими близкими друзьями с Вэй Усянем. Большая часть прошлого Старейшины Илина была искажена слухами и преувеличениями его проступков, так что об отношениях в его юности никогда особо не упоминалось.       Когда Вэй Усянь на экране повернул голову, он увидел профиль лица Лань Ванцзи. Его ресницы были длинными, выглядя чрезвычайно тонкими и элегантными. Его осанка также была очень прямой, он смотрел строго вперед. Пока Вэй Усянь только думал о том, чтобы завязать с ним разговор, в комнату вошел Лань Цижэнь.       – «Тонкими и элегантными?» – Тан-Тан и ее подруга одновременно закивали:       «Определенно любовь с первого взгляда».       Лань Цижэнь был высоким и худым, стоял с идеально прямой спиной. Он вошел со свитком в руке, и тот раскатился по всему полу, как только он его открыл. Он начал читать правила ордена Гусу Лань, и лица всех присутствующих в комнате начали мрачнеть.       Даже те, кто находился в пещере, особенно бывшие ученики Лань Цижэня, почувствовали, как их мозг начал отключаться, словно они снова оказались в том самом классе.       Поскольку Вэй Усяню было скучно, его взгляд блуждал повсюду и остановился на профиле Лань Ванцзи:       «Как он может так внимательно слушать такую скукотищу?»       Вдруг Лань Цижэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся:       — Мне пришлось повторить эти правила одно за другим, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они и высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но коль скоро среди вас есть те, кто меня не слушал… Что ж, мы поговорим о другом.       Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в ланьши, но чутьё подсказало Вэй Усяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Цижэнь произнес:       — Вэй Ин.       Вэй Усянь отозвался:       – Здесь.       Вэй Усянь надул губы и проворчал:       — Стоило мне разок нарушить пару правил, как он тут же на меня нацелился.       Лань Сичэнь услышал это и решил поделиться с Вэй Усянем одним любопытным фактом. В конце концов, теперь они были семьей. Он наклонился к зятю и прошептал:       — Полагаю, всё может быть не так просто, Усянь.       — Цзэу-цзюнь?       — Видишь ли, твоя матушка однажды сбрила моему дяде бороду, когда они были молоды. И мне кажется, с тех пор он затаил на нее обиду.       Глаза Вэй Усяня заблестели, он выглядел так, будто готов был расхохотаться:       — Айя, правда? Боги, это… Лань Чжань, ты слышал? — спросил он Ханьгуань-цзюня, и тот кивнул. Затем он снова повернулся к Лань Сичэню: — Спасибо, что поделились этим со мной, Цзэу-цзюнь!       Лань Сичэнь с улыбкой склонил голову.       — Ответь мне на один вопрос. Оборотни, демоны, призраки и монстры — это одни и те же твари?       Вэй Усянь с улыбкой сказал:       — Конечно, нет.       — Почему? В чём их различие?       «А это уже получается три вопроса» — в мыслях усмехнулся Вэй Усянь.       — Оборотни получаются из живых нечеловекоподобных созданий; демоны — из живых людей; призраки — из мёртвых людей; монстры — из мёртвых нечеловекоподобных созданий.       — Оборотней и монстров часто путают. Приведи пример, как их можно отличить.       — Запросто, — Вэй Усянь указал на голубовато-зелёное дерево за окном ланьши и продолжил. — Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям — это будет «оборотень». Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенёк, и дерево превратится в сознательное существо уже после этого — то это будет «монстр».       — О! Так вот в чем разница, — прошептал один из юниоров, доставая листок из рукава, чтобы всё записать. На всякий случай, если его спросят, когда он снова окажется на занятиях Лань Цижэня.       — Кто был по профессии родоначальник Ордена Цинхэ Не?       — Мясник.       — Клановый узор Ордена Ланьлин Цзинь — белый пион. Какой именно сорт?       — «Сияние средь снегов».       — Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не ордена?       — Родоначальник Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао.       Лань Цзинъи наклонился к Лань Сычжую:       — Мне кажется, или мастер Лань Цижэнь специально валит старшего Вэя?       Лань Сычжуй нахмурился:       — К-кажется, да…       Несколько младших адептов, словно находясь на уроке, тоже пытались отвечать на вопросы Лань Цижэня, но ответы старшего Вэя всегда были слишком быстрыми. Один из них воскликнул:       — Старший Вэй такой умный!       Но другой гордо указал на себя:       — Я тоже знал все ответы.       Его шиди не дал ему долго задирать нос:       — Ага, конечно!       Лань Цижэнь на экране заявил, что он и ожидал подобных знаний от первого ученика ордена Юньмэн Цзян, и что тому не следует гордиться этим:       — Ответь мне лучше вот на что. К примеру, жил на свете один палач, и были у него родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала своё дело — он восстал и начал убивать. Как следует поступить?       Остальные ваерзали от волнения, и Лань Цижэнь отчитал их:       — Что вы на него смотрите? Я и вам этот вопрос задал. Не заглядывать в учебники!       Не Хуайсан в пещере вжал голову в плечи: на него нахлынули неприятные воспоминания об уроках учителя Лань Цижэня. Слава небесам, ему больше никогда не придется их посещать.       Ученики убрали руки от книг. Через несколько мгновений Лань Цижэнь сказал:       — Ванцзи, скажи ему, что следует сделать.       — Давай, Лань Чжань! Покажи этому Вэй Ину, кто тут умнее! — подбодрил экранного Ванцзи настоящий Вэй Усянь.       Лань Ванцзи выглядел позабавленным и слегка раздосадованным:       — Вэй Ин умный.       Вэй Усянь, к его чести, на этот раз не смутился, а вместо этого послал мужу вызывающую ухмылку:       — Не-а, Лань Чжань умнее.       Когда Лань Ванцзи не продолжил фразой «Вэй Ин самый умный», тот притворился недовольным и скрестил руки на груди, разыгрывая из себя обиженного ребенка. Но услышав, как Лань Ванцзи шумно выдохнул — что в словаре Лань Чжаня приравнивалось к смеху, — Вэй Усянь тут же забыл о своей мине и пришел в восторг от того, что сумел рассмешить мужа.       Внезапно Не Хуайсан прочистил горло и даже постучал веером по ладони, привлекая всеобщее внимание:       — Е-если вы не возражаете, я бы хотел кое-что сказать.       Все взгляды обратились к робкому Главе Ордена.       — Поскольку мы застряли здесь надолго, почему бы нам всем не устроиться поудобнее и... не сесть? — сказал он, указывая на свободное пространство вокруг них. Они простояли на ногах почти четыре часа, и хотя Не Хуайсан знал, что их поддерживают духовные силы, ему хотелось просто расслабиться и дать телу отдохнуть, наблюдая за этой увлекательной историей жизни Вэй Усяня.       Когда никто сразу не последовал его совету, он с легким смущением рассмеялся и решил сделать первый шаг:       — Тогда я просто сяду сам. — Не Хуайсан неожиданно опустился на пол и сел так чинно, будто его совершенно не волновало, что Главе Ордена не пристало так себя вести. — Давайте, вы тоже можете сесть, — сказал он своим адептам, которые переглянулись, пожали плечами и расселись вокруг него.       Увидев, что один из Четырех Великих Орденов наконец решил дать отдых ногам, другие, более мелкие кланы взяли инициативу в свои руки и сделали то же самое. Цзян Чэн сел только тогда, когда село большинство, и адепты Юньмэн Цзян последовали его примеру.       Орден Гусу Лань колебался больше всех, не желая пачкать свои белоснежные одежды о грязный пол. Однако они с удивлением наблюдали, как Лань Ванцзи достал из мешочка запасное нижнее одеяние, расстелил его под собой и Вэй Ином, а затем потянул мужа сесть вместе с ним.       Вдохновившись, другие ученики Гусу Лань последовали его примеру, причем большинство из них делили ткань на нескольких человек, чтобы не всем пришлось тратить запасные вещи. Лань Сичэнь разделил свое с Лань Цижэнем, который одобрительно кивнул.       Вэй Усянь ухмыльнулся Ханьгуань-цзюню:       — Видишь? Мой муж самый умный, — и с удовольствием заметил крошечную улыбку на лице Лань Чжаня.