The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      На экране было видно, как Вэй Усянь вновь карабкается на стену Облачных Глубин с кувшинами «Улыбки Императора» в руках. Он вздрогнул от неожиданности, когда его внезапно окликнул голос Лань Ванцзи:       — Те, кто возвращается после отбоя, не допускаются внутрь до семи утра. Уходи.       — А! Э?       Вэй Усянь тихонько рассмеялся, наблюдая за их второй встречей на крышах, и просто не смог удержаться:       — Я так плохо себя веду, Ханьгуан-цзюнь. Тебе определенно стоит наказать меня после этого.       Лань Ванцзи бросил на него косой взгляд и отвернулся:       — Ты уже понёс за это наказание.       Пошлые мысли Вэй Усяня резко оборвались, и он обиженно насупился:       — Я совсем не это имел в виду.       Он заметил, как уголки губ Лань Ванцзи едва уловимо дрогнули, когда тот спокойно отозвался:       — Я знаю.       Вэй Усянь обернулся:       — Эй, Лань Чжань! Какое совпадение, это опять ты!       Лань Ванцзи пропустил его приветствие мимо ушей, тут же попытавшись его схватить. Вэй Усянь ловко увернулся.       — Оу-у, ну почему ты такой? — заныл Вэй Усянь.       Фэй Фэй закрыла лицо ладонями и глухо застонала:       — Ну почему они такие милые вместе, а?       — Эй, эй, не прячь лицо! — Тан Тан потрясла подругу за плечо. — Ты же всё пропустишь!       Лань Ванцзи произнёс:       — Если приглашённый ученик столь часто нарушает комендантский час, он должен быть доставлен к Храму Предков клана Лань, чтобы принять наказание.       — Здесь только мы вдвоём. Если я никому ничего не скажу и ты никому ничего не скажешь, тогда никто и не узнает, что я нарушал комендантский час, ведь так? — нахально усмехнулся Вэй Усянь. — Я обещаю, это в последний раз. Мы же с тобой приятели, так сделай же мне маленькое одолжение!       Лань Цижэнь глубоко вздохнул, напоминая себе, что Вэй Усянь больше не то пятнадцатилетнее ходячее бедствие, каким был раньше, и что он (по большей части) способен вести себя как взрослый, так что нет никаких причин беспокоиться за невинность приглашённых учеников и младших адептов ордена.       Тем временем в рядах тех самых младших адептов Лань Цзинъи поглаживал несуществующую бороду, ухмыляясь в такт словам Вэй Усяня.       Лань Ванцзи ответил:       — Мы не приятели.       Вэй Усянь расхохотался:       — Лань Чжань, ах, Лань Чжань, ты такой милый.       — Ты постоянно это повторяешь.       — И не перестану! Ты очень, очень милый, Лань эр-гэгэ, — к концу фразы он понизил голос, с улыбкой глядя на своего мужа, чьи уши предательски покраснели.       Затем Лань Ванцзи обнажил свой меч и замахнулся на Вэй Усяня. Завязался бой.       — Ты от меня не отстанешь, да?! — воскликнул Вэй Усянь, ловко перехватывая кувшины, чтобы не разбить их, одновременно отражая атаки Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи вновь повторил:       — Прими наказание!       — Ну ладно! — Вэй Усянь внезапно перестал уворачиваться и, наоборот, ринулся навстречу Лань Чжаню, покрепче вцепившись в него. Они вдвоём рухнули вниз прямо за стену Облачных Глубин.       Несколько младших адептов Гусу Лань дружно ахнули. Старший Вэй только что заставил Ханьгуан-цзюня нарушить правила!       Тан-Тан и Фэй-Фэй тоже задохнулись от эмоций, но по совершенно иной причине.       — О боги, ты видела, как он на него бросился?!       — Ещё бы! Обхватил его и руками, и ногами, я сейчас просто…       Девушки завизжали чуть громче положенного, заставив нескольких заклинателей недоумённо на них обернуться.       Вэй Усянь рассмеялся, всё ещё удерживая в объятиях вырывающегося Лань Ванцзи:       — Ну и что ты теперь будешь делать? Ты тоже находишься за пределами Облачных Глубин, и получается, мы оба нарушили комендантский час. Ты не можешь позволять себе того, что запрещаешь другим, так что если ты накажешь меня, то тебе придётся наказать и себя. Правила едины для всех, ведь так? Что скажешь?       Лань Сычжуй покосился на друга и прищурился:       — Цзинъи.       Лань Цзинъи повернулся к нему и невинно похлопал глазами:       — Что?       Лань Ванцзи наконец высвободился из его хватки и поднялся на ноги.       Вэй Усянь, оставшись сидеть на месте, пообещал:       — Не волнуйся. Я никому не скажу. Об этом знают лишь небо, земля и мы двое.       Лань Ванцзи ушёл, не сказав ни слова.       — Цзинъи, клянусь, если ты когда-нибудь попытаешься провернуть нечто подобное…       — Эй! Я ведь даже ничего не сказал?!       — Но вид у тебя был подозрительно заинтересованный, — встрял Цзинь Лин.       Лань Цзинъи закатил глаза:       — Вы же знаете, я не так уж часто нарушаю правила, да?       Последовавшая за этим тишина стала исчерпывающим ответом.       Однако уже на следующее утро Лань Ванцзи неожиданно распахнул дверь в комнату, явив взору пьяных учеников, спящих на полу мёртвым сном, и пустые кувшины из-под вина. Не Хуайсан яростно растолкал Вэй Усяня:       — Вэй-сюн! Вэй-сюн!       Ему пришлось несколько раз ощутимо потрясти Вэй Усяня, прежде чем тот, наконец, произнёс сонным голосом:       — Что? Кто-то хочет ещё?! Цзян Чэн? Ну давай, давай — боялся я тебя!       Какой-то заклинатель насмешливо фыркнул:       — Он вообще ничего не соображает. Очевидно, Вэй Усянь совершенно не умеет пить.       Другая заклинательница, женщина, внешне очень на него похожая, хмыкнула:       — Он здесь всего лишь ребенок. А вот ты сам на ногах не стоишь уже после трех глотков!       Тот мгновенно густо покраснел, шикнув на сестру:       — Цзе!       Цзян Чэн схватил первый попавшийся под руку предмет и запустил им в направлении голоса Вэй Усяня:       — Умолкни!       Глаза Цзинь Лина заискрились, стоило ему увидеть своего дядю в молодости — такого нетрезвого и растрёпанного. В этом состоянии он казался… куда более доступным.       — Дядя!       — Замолчи, А-Лин, — Цзян Чэн не желал это слушать. Несомненно, раз уж мальчишка застукал его за выпивкой в столь неподобающем возрасте, то теперь засыплет вопросами. Он тяжело вздохнул про себя.       Взгляд Лань Ванцзи заледенел при виде одной из иллюстрированных порнографических книг Не Хуайсана. Вэй Усянь же что-то пробормотал, обнял книгу покрепче и вновь сладко заснул. Тогда Лань Ванцзи ступил в комнату, одной рукой схватил Вэй Усяня за шиворот, поднял и молча потащил за собой к двери.       — Старший Вэй поистине поразителен — нарушает столько правил, находясь в Гусу. Неужели он совсем не страшится наказания? — произнёс один из младших заклинателей, уже заранее сочувствуя юному Вэй Усяню и его недалёкому будущему.       Вэй Усянь наконец наполовину проснулся и стал озадаченно озираться по сторонам, пока не сообразил, что его тащит Лань Ванцзи:       — Лань Чжань, что ты делаешь?       Лань Ванцзи не проронил ни слова. Увидев, что Вэй Усянь попался-таки в лапы к Лань Ванцзи, пробудился и Цзян Чэн. Он вылетел на улицу и закричал:       — Что здесь происходит? Куда ты его тащишь?       Лань Ванцзи повернул голову и отчеканил каждое слово:       — Он. Должен. Принять. Наказание.       Адепты Гусу Лань невольно попятились. Кое-кто из них беззвучно радовался, что никогда прежде не попадался Ханьгуан-цзюню, в то время как другие болезненно поморщились от нахлынувших воспоминаний. Впрочем, им оставалось лишь благодарить судьбу за то, что на них этот человек никогда не гневался и вполовину так сильно, как на Вэй Усяня.       Едва Лань Ванцзи дотащил Вэй Усяня к Храму Предков клана Лань, как к тому подошли два старших адепта и крепко схватили, силой удерживая на месте. Вэй Усянь оказался одним коленом на земле, без малейшего шанса на сопротивление:       — Лань Чжань, ты правда накажешь меня?       Тан-Тан и Фэй-Фэй прыснули в кулак.       Лань Ванцзи одарил его ледяным взглядом.       Вэй Усянь произнёс:       — Я не покорюсь.       Вдруг Лань Ванцзи аккуратно поднял полы своих белых одеяний и опустился на колени рядом с Вэй Усянем.       Младшие адепты вновь дружно ахнули.       — Ханьгуан-цзюнь тоже понёс наказание?!       — Быть того не может!       — Так вот откуда у Ханьгуан-цзюня те шрамы на спине?       — Нет, — возразил Лань Сычжуй. — Они остались от дисциплинарных кнутов, а это куда страшнее, чем ферули.       Адепты из других орденов заметно побледнели. Хотя они глубоко почитали орден Гусу Лань, воспитавший одних из лучших заклинателей в мире, многие юноши с содроганием думали о том, каково это — жить в месте, где царит такое количество безжалостных правил. Одно неверное движение — и тебя изобьют до полусмерти, ах!       При виде этого зрелища Вэй Усянь побледнел от испуга. Он попытался встать, но Лань Ванцзи приказал:       — Начинайте!       Вэй Усянь замер, приоткрыв рот от изумления, и затараторил:       — Погодите, погодите! Я покорюсь, покорюсь, Лань Чжань. Я ошиба… Ай!       Несколько заклинателей, не привыкших к подобным жестоким карам, болезненно поморщились при виде того, как юношам наносят сотню ударов. К тому же Вэй Усянь совершенно не сдерживал жалобных воплей и стенаний, заставляя зрителей невольно съёживаться.       Даже те, кто изначально не питал симпатии к Старейшине Илин, почти физически ощутили ту боль, что должен был испытывать Вэй Усянь в этот момент. Разумеется, нашлись и те, кто остался совершенно равнодушен, полагая, что Вэй Усянь заслужил любую обрушившуюся на него кару. Он всегда был столь непокорным нарушителем спокойствия, и, к великому сожалению, никакие наказания не смогли уберечь его от тёмного пути в будущем.       Тем временем сам Вэй Усянь, вместо того чтобы предаваться тягостным воспоминаниям, вовсю любовался Лань Ванцзи. Он мысленно восхищался тем, насколько стойким был его муж даже в пятнадцать лет, тогда как он сам на его фоне выглядел сущим слабаком. Осознание того, как нелепо они смотрелись со стороны, вызвало у него тихий смешок, и когда Лань Ванцзи вопросительно взглянул на него, Вэй Усянь лишь уютно прижался к его боку.       Спина Лань Ванцзи оставалась безупречно прямой, и его поза на коленях была идеальной на протяжении всего времени. По завершении избиения Лань Ванцзи молча встал, лёгким кивком отдал честь старшим адептам и пошёл прочь, не проявляя никаких признаков полученных ран. Вэй Усянь же неустанно стонал всю дорогу, пока Цзян Чэн нёс его в комнату, взвалив к себе на спину. Юноши окружили их и наперебой расспрашивали, почему Лань Чжань тоже понёс наказание вместе с ним.       Вэй Усянь в подробностях пересказал им всё, что произошло той ночью. Затем он добавил:       — Цзян Чэн, помедленнее. Ты чуть было меня не уронил.       Уголки губ Лань Ванцзи едва заметно опустились, пока он мысленно произносил:       «Я хочу быть тем, кто будет нести Вэй Ина на руках».       Цзян Чэн рявкнул:       — А просто висеть у меня на спине уже не отвечает твоим высоким требованиям?!       Вэй Усянь возразил:       — А я и не просил тебя нести меня.       Вэй Усянь громко вздохнул:       — Жаль, что вместо тебя меня не нёс Лань Чжань. Он бы справился с этим куда лучше.       Лань Ванцзи улыбнулся. Как он и ожидал, его муж думал о том же.       Цзян Чэн презрительно фыркнул:       — Можно подумать, я сам горел желанием тебя тащить. Ты был тяжёлым.       — Цзян Чэн, это не лучший способ признаться в собственной слабости.       Вэй Усянь увернулся от камня, брошенного в него шиди, и со смехом бросился в объятия Лань Ванцзи.       Цзян Чэн пришёл в ярость:       — Если бы я не понёс тебя, то ты бы наверняка остался во внутреннем дворе перед Храмом Предков и с воем катался бы по земле целый день. А у меня нет столько бесстыдства, как у тебя, чтобы так позориться! Лань Ванцзи получил на пятьдесят ударов ферулой больше, чем ты, и тем не менее нашёл в себе силы идти самостоятельно. А у тебя же хватает совести притворяться избитым до полусмерти. Всё, не хочу я тебя больше тащить. А ну живо слезай!       Вэй Усянь надул губы и вцепился в него еще крепче:       — Неа, я раненный.       — Ого, я бы на ногах не устоял, получи я сто пятьдесят ударов! — воскликнул один из младших адептов.       Другой подхватил:       — Честно говоря, думаю, я бы просто умер.       — Ханьгуан-цзюнь просто невероятен, парни. Вы только сейчас это поняли? — фыркнул Лань Цзинъи, скрестив руки на груди.       Навстречу им попался человек в белых одеждах и с книгой в руках. Лань Сичэнь изумлённо остановился и улыбнулся:       — Что случилось?       Не Хуайсан ответил:       — Брат Сичэнь, Вэй-сюн получил больше сотни ударов ферулой! У тебя есть какое-нибудь лекарство?       — Это Ванцзи так постарался? Молодой господин Вэй всё ещё способен ходить? Что вообще стряслось?       Тан-Тан прыснула со смеху:       — Хотела бы я, чтобы Цзэу-цзюнь сформулировал это иначе.       Фэй-Фэй, которой потребовалось мгновение на раздумья, поражённо ахнула, когда до неё дошёл смысл. Она хлопнула Тан-Тан по плечу, давясь собственными смешками:       — Не так громко, Тан-Тан.       Однако их слова достигли ушей Не Хуайсана, который согласно фыркнул.       Цзян Чэн ответил:       — Ничего страшного, всё в порядке, раны несерьёзные! Он может идти сам. Вэй Усянь, ты почему всё ещё не слез с меня?!       Вэй Усянь произнёс:       — Я не могу идти, — он показал свои распухшие красные ладони и пожаловался Лань Сичэню: — Цзэу-цзюнь, твой младший брат такой жестокий!       Лань Ванцзи опустил голову, словно предавшись раскаянию, и Вэй Усянь тут же добавил:       — Я правда не это имел в виду, Лань Чжань.       — Мгм.       Лань Сичэнь осмотрел его руки:       — Да, наказание и в самом деле было суровым. Скорее всего, отёк спадёт не раньше, чем через три-четыре дня.       Цзян Чэн воскликнул:       — Что? Три-четыре дня? Его ноги и спина тоже подверглись ударам ферулы. Неужели Лань Ванцзи способен на такое?!       Последнее предложение он произнёс с плохо скрываемым недовольством, и понял это только после того, когда Вэй Усянь украдкой шлёпнул его ладонью.       Однако Лань Сичэнь не придал этому значения и с улыбкой сказал:       — И всё же раны не настолько серьёзны, чтобы требовалось лечение. Молодой господин Вэй, я могу порекомендовать один способ, дарующий исцеление всего за несколько часов.       Лань Сичэнь издал тихое: «Ах». В тот раз, направляя Усяня к холодным источникам, он искренне надеялся, что они с Ванцзи смогут помириться и стать друзьями. Однако, если это привело к каким-то непристойным действиям в их драгоценных холодных источниках…       Он бросил косой взгляд на брата, на что Лань Ванцзи лишь покачал головой. Лань Сичэнь облегчённо выдохнул. О, слава небесам.