«140 ударов»

Утро в клинике «Новая Заря» никогда не наступало внезапно. Оно вползало в коридоры медленно, серым, размытым светом, который просачивался сквозь жалюзи и делал лица спящих похожими на восковые маски. Джисон проснулся от того, что его шея затекла так сильно, что каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью. Он открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел на стерильно-белый потолок палаты 304, пытаясь вспомнить, почему он спит в неудобном гостевом кресле, а не в своей ординаторской. Воспоминания нахлынули мгновенно, стоило ему перевести взгляд на кровать. Ли Минхо спал. Или, по крайней мере, лежал с закрытыми глазами. Его дыхание было поверхностным, неровным, совсем не похожим на дыхание человека в глубокой фазе сна. Одеяло было сбито, одна нога свисала с края кровати, словно он пытался сбежать даже во сне. Джисон осторожно выпрямился, разминая плечи. Часы на стене показывали 06:15. Он тихо встал и подошел к окну, слегка отодвинув плотную штору. Дождь прекратился, но небо оставалось тяжелым, свинцовым. Внизу, на парковке, черный минивэн без номеров все еще стоял на том же месте, словно хищный зверь, караулящий добычу. Окна машины были тонированы наглухо, но Джисон знал: они там. Сменщики. Или те же самые "опекуны", которым не нужен сон. Джисон вернулся к кровати. Ему нужно было проверить показатели, не разбудив пациента. Он протянул руку к монитору, но стоило его пальцам коснуться кнопки подсветки, как Минхо резко распахнул глаза. В них не было сна. Только мгновенная паника. — Кто?! — выкрикнул он, и его тело тут же отреагировало серией жестоких спазмов. Голова Минхо дёрнулась влево, затем резко вниз, подбородком к груди. — Уйди! Не снимай! Кх-кх! — он зажмурился, и его правая рука с силой ударила по тумбочке, сбив пластиковый стакан с водой. Вода разлилась по полу, но Минхо, казалось, этого не заметил. Он боролся с собственными мышцами, пытаясь сдержать волну тиков, но это только усиливало их. — Минхо, это я, доктор Хан, — Джисон не отступил, но и не стал делать резких движений. Он говорил тихо, монотонно, пытаясь своим голосом создать "якорь" спокойствия. — Утро. Мы в клинике. Никаких камер. Минхо замер на секунду, тяжело дыша через нос. Его грудная клетка ходила ходуном под тонкой тканью больничной пижамы. Он медленно повернул голову к Джисону. На его лице, бледном до прозрачности, блестела испарина. — Доктор... Хан... — прохрипел он, словно проверяя имя на безопасность. — Ты... ты не ушёл. — У меня дежурство, — соврал Джисон. На самом деле его смена закончилась три часа назад. — И я обещал проследить, чтобы вас никто не беспокоил. Минхо попытался сесть, опираясь на локти, но его руки дрожали. — Беспокоил... Ха! — его лицо снова исказила гримаса: он быстро моргнул три раза левым глазом, а затем издал странный, щелкающий звук языком. — Они всегда здесь. Даже если их нет в комнате. Они в стенах. В проводах. Джисон нахмурился. Паранойя? Или обоснованный страх, доведённый до абсурда? — Давайте поднимемся, — предложил он, протягивая руку, чтобы помочь. — Вам нужно в ванную? Умыться? Это поможет прийти в себя. Минхо посмотрел на протянутую руку с отвращением. — Я не инвалид, — огрызнулся он. — Я сам. Сам! Кх! — он оттолкнул руку Джисона слишком сильно, несоразмерно сильно и сполз с кровати. Его ноги коснулись холодного пола, и он пошатнулся. Координация была нарушена. Джисон инстинктивно дернулся вперед, чтобы подхватить, но Минхо удержался за стойку капельницы. — Не трогай! — почти зарычал он. — Ненавижу, когда трогают. Кожа горит. — Хорошо, я не трогаю, — Джисон поднял руки в примирительном жесте. — Ванная прямо по курсу, три метра. Там есть чистые полотенца и новая зубная щетка. Дверь не запирается изнутри — это правило безопасности. Я буду здесь. Минхо смерил его недоверчивым взглядом, снова дернул плечом и, шаркая ногами, побрел в ванную. Дверь за ним закрылась, но не до конца. Оставшись один, Джисон выдохнул и потёр лицо. "Кожа горит" Гиперестезия? Повышенная чувствительность к прикосновениям часто сопровождает неврологические расстройства, но здесь это звучало как описание пытки. Он присел на корточки, чтобы собрать разлитую воду и поднять стакан. В луже воды лежал маленький, скомканный клочок бумаги. Видимо, он выпал из рукава пижамы Минхо, когда тот ударил по тумбочке. Джисон поднял его. Бумага была влажной, чернила поплыли, но разобрать написанное было можно. Это был не рисунок. Это был список. Почерк был таким же рваным, как и в скетчбуке: 1. Не пить их воду. 2. Считать до 8 перед ответом. 3. Красная лампа = ложь. 4. Джисон? Врач? Или актёр? Джисон криво усмехнулся. Пункт номер 4. Минхо действительно никому не доверял. Он анализировал ситуацию даже в своем разбитом состоянии. Это говорило о том, что его интеллект не пострадал, несмотря на хаос в двигательной системе. Шум воды в ванной стих. Джисон спрятал записку в карман халата. Ему нужно было завоевать доверие этого парня, и чтение его тайных записок в открытую этому бы не помогло. Минхо вышел из ванной через десять минут. Он выглядел чуть свежее, капли воды блестели на висках, но круги под глазами стали еще темнее на фоне бледной кожи. Он держался за стену, стараясь контролировать каждое движение. — Завтрак будет через двадцать минут, — сказал Джисон деловым тоном, садясь за свой маленький стол в углу палаты и открывая ноутбук. — Вам принесут легкую кашу и чай. Кофеин исключен. Минхо с трудом добрался до кровати и сел на край. Его тики изменились. Теперь это были не крупные рывки всем телом, а мелкие, навязчивые движения пальцами. Он перебирал край одеяла, словно играл на невидимом пианино. — Без кофе я не проснусь, — пробормотал он. — Мозг спит. Тело бежит. — Ваш кортизол и так зашкаливает. Кофеин сейчас сделает только хуже. Вызовет тремор и усилит вокализацию. Минхо поднял на него глаза. В них впервые мелькнул не страх, а усталое любопытство. — Вокализацию... — повторил он, пробуя слово на вкус. — Красивое слово для того дерьма, что вылетает из моего рта. Кх! — он снова дернул головой. — Сука! Джисон даже бровью не повел. — Копролалия. Неконтролируемое выкрикивание бранных слов. Это часть синдрома. Вы не виноваты. — Я знаю, что это, — резко ответил Минхо. — Я читал Википедию. Я не тупой. — он замолчал, глядя на свои руки. — Раньше этого не было. Только моргание. В детстве. Потом прошло. А теперь... — он сжал кулаки. — Теперь я сломанная кукла. — Стресс — мощный триггер, — осторожно начал Джисон, закрывая крышку ноутбука. — Сильное потрясение может вернуть детские симптомы и усилить их в десятки раз. Что произошло три месяца назад, Минхо? Минхо напрягся. Его взгляд метнулся к двери. — Ничего, — быстро ответил он. Слишком быстро. — Просто устал. Тур. Съёмки. Фанаты. — Фанаты не оставляют следов от наручников на запястьях, — тихо сказал Джисон. Тишина в палате стала вязкой. Минхо перестал перебирать одеяло. Он замер, глядя на Джисона тяжелым, немигающим взглядом. — Ты наблюдательный, — наконец произнёс он. Голос стал низким, почти угрожающим. — Слишком наблюдательный для обычного врача из частной клиники. — Я врач, который хочет понять этиологию болезни, чтобы лечить причину, а не симптомы. Следы на ваших руках, шрам на груди, реакция на громкие звуки... Это картина ПТСР (посттравматического стрессового расстройства), осложненного физическим насилием. Минхо вдруг рассмеялся. Это был страшный, лающий смех, переходящий в кашель. — ПТСР... Насилие... — он покачал головой, и это движение перешло в серию кивков. — Ты думаешь, меня били? О, доктор Хан... Если бы меня просто били, это было бы счастьем. Боль — это понятно. Боль — это просто. Он наклонился вперед, понизив голос до шепота: — Они не бьют тело. Они ломают ритм. Ты когда-нибудь танцевал под музыку, которая меняет темп каждую секунду? Раз-два-три... Раз-два... Раз-два-три-четыре... Твой мозг взрывается. Ты не можешь предсказать следующий удар. Джисон почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Кто они, Минхо? Минхо открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь распахнулась. В палату вошла медсестра с подносом еды. За ней маячил тот самый охранник со шрамом. — Завтрак, — весело объявила медсестра, не замечая напряжения в воздухе. Она поставила поднос на столик перед кроватью. — Овсянка на воде, травяной чай, тост. Минхо мгновенно отшатнулся к изголовью кровати, натянув одеяло до подбородка. Его взгляд приковался к охраннику. Тот вошел внутрь, нагло жуя жевательную резинку. — Ну что, звезда? — сказал он, ухмыляясь. — Выспался? Менеджмент звонил. Видео нужно к обеду. Текст тебе прислали на телефон. Ах да... — он похлопал себя по карманам. — Телефон-то у нас. Он достал из кармана черный смартфон и небрежно кинул его на кровать. Телефон ударился о ногу Минхо. Тот вздрогнул, и у него вырвался громкий, визгливый вскрик: — АЙ! Джисон встал. Медленно, но неотвратимо. — Я просил не входить без стука, — ледяным тоном произнес он. — А я просил не забывать, кто платит за этот банкет, — парировал охранник, но все же сделал шаг назад, ближе к двери. — Пусть поест. Через час приедут визажисты. — Никаких визажистов, — отрезал Джисон. — Пациент находится в острой фазе. У него тремор рук, лицевые тики. Вы хотите выложить видео, где он дергается и кричит матом? Это вызовет больше вопросов, чем его молчание. Охранник задумался. Видимо, этот аргумент дошел до его примитивного сознания. — У него есть таблетки. Дайте ему двойную дозу. Чтобы сидел смирно. — Я не буду давать ему препараты, чтобы превратить в овощ ради вашего пиара, — твёрдо сказал Джисон. — Если вы хотите видео, вам придется ждать, пока терапия подействует. Минимум три дня. Охранник скривился. — Три дня... Менеджер Ким тебя на куски порвёт. Ладно. Я передам. Но если он через три дня не запишет это чёртово "я в порядке", мы заберем его в другое место. Понял? — Предельно, — кивнул Джисон. Когда охранник вышел, громко хлопнув дверью, в палате снова повисла тишина. Минхо смотрел на телефон, лежащий на одеяле, как на ядовитую змею. — Три дня... — прошептал он. — Ты купил мне три дня. — Я купил нам время, — поправил Джисон. Он подошел к кровати и сел на стул. — Ешьте. Вам нужны силы. Минхо неуверенно потянулся к ложке. Его рука сильно дрожала. Он попытался зачерпнуть кашу, но ложка звякнула о край тарелки, и содержимое выплеснулось обратно. — Блять! — выкрикнул он, и его рука дернулась, отбрасывая ложку на пол. — Я не могу! Не могу! Он закрыл лицо руками, и его плечи затряслись. Это были не тики. Он плакал. Беззвучно, страшно. Джисон молча поднял ложку. Взял с подноса чистую салфетку, вытер её. Потом взял другую ложку. — Позвольте мне помочь, — тихо сказал он. Минхо замотал головой, не отнимая рук от лица. — Уходи... Не смотри на меня такого... Я жалок. — Вы не жалки. Вы больны. И вы истощены, — Джисон подвинул стул ближе. — В этом нет стыда. Когда у меня был перелом руки в прошлом году, медсестра кормила меня с ложечки неделю. А я, между прочим, заведующий отделением. Минхо издал сдавленный звук, похожий на смешок сквозь слёзы. Он медленно опустил руки. Его лицо было красным, мокрым от слёз. — Ты врёшь, — сказал он, но в голосе уже не было агрессии. — Вру, — легко согласился Джисон. — Я сломал руку в средней школе. Но суть от этого не меняется. Откройте рот. Минхо колебался секунду. Его взгляд метался между ложкой с кашей и глазами Джисона. Потом он, словно сдавшись, приоткрыл рот. Джисон кормил его молча, терпеливо ожидая, когда проходили волны тиков. Каждый раз, когда голова Минхо дергалась, Джисон просто замирал с ложкой в воздухе, не выказывая ни раздражения, ни жалости. Просто спокойствие. Когда тарелка опустела наполовину, Минхо откинулся на подушку. — Хватит. Спасибо. Джисон убрал поднос. — Теперь о телефоне, — он кивнул на чёрный смартфон. — Вы боитесь его включать? Минхо посмотрел на гаджет. — Там... сообщения. От них. И от фанатов. Тысячи сообщений. Они требуют ответов. А я... — он сглотнул. — Я не помню правильные ответы. — Давайте договоримся, — предложил Джисон. — Я заберу телефон. Положу его к себе в сейф. Он будет выключен. Никто вас не достанет. А если нужно будет позвонить — вы сделаете это с моего рабочего телефона. Минхо посмотрел на него с удивлением. — Ты... ты заберёшь его? У них? — У вас. Вы пациент. Я имею право ограничить использование гаджетов, если это вредит терапии. Пункт 4.2 правил клиники. Минхо впервые за это утро посмотрел на Джисона прямо, без страха. В его взгляде появилось что-то новое. Надежда? Или, может быть, начало того самого доверия, которое стоило так дорого. — Забери, — сказал он твёрдо. — И не включай. Никогда. Джисон взял телефон. Он был холодным и тяжелым. — Договорились. Он уже собирался уходить, чтобы отнести поднос и спрятать телефон, когда Минхо вдруг окликнул его: — Доктор Хан? — Да? — В списке... — Минхо отвел взгляд, его щека дернулась. — В том списке, что ты нашел на полу... Пункт номер 4. Джисон замер. Он не ожидал, что Минхо знает, что он нашел записку. — Да? — Ответ — "Врач". — Минхо посмотрел на него исподлобья. — По крайней мере, пока. Джисон едва заметно улыбнулся. — Рад, что прошёл кастинг. Отдыхайте, Минхо. Я скоро вернусь. Нам нужно будет провести полное обследование. МРТ, ЭЭГ. — ЭЭГ... — Минхо скривился. — Провода. Ненавижу провода. — Я буду рядом. Джисон вышел из палаты, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. Он выиграл первый раунд. Он накормил его, он забрал телефон, он получил крошечный кредит доверия. Но когда он шел по коридору к своему кабинету, он решил включить телефон Минхо. Всего на секунду. Чтобы увидеть экран блокировки. Он нажал кнопку питания. Экран вспыхнул. На заставке не было ни селфи, ни красивых пейзажей. Там была фотография нотной тетради. На ней были нарисованы ноты. Но вместо нотных головок были крошечные черепа. А поверх, красным маркером, было написано: "КОДА. 15.08" Джисон посмотрел на календарь на стене. Сегодня было 10 августа. До "Коды" оставалось пять дней.

***

Врач сидел в своем кабинете, глядя на черный экран смартфона Минхо, который теперь покоился на его столе. "КОДА. 15.08". В музыкальной терминологии кода — это финальная часть произведения, завершающий аккорд. В контексте жизни человека, который рисует черепа вместо нот, это звучало как приговор. До пятнадцатого августа оставалось пять дней. Пять дней, чтобы понять, что происходит, вытащить Минхо из состояния острого психоза и, возможно, спасти ему жизнь. Джисон спрятал телефон в нижний ящик стола, запер его на ключ и глубоко вздохнул. Ему нужно было действовать профессионально. Эмоции — плохой советчик для диагноста. Он нажал кнопку селектора: — Юна, подготовьте кабинет ЭЭГ и МРТ. У нас будет сложное сканирование через двадцать минут. И скажите доктору Лиму, чтобы он был на подхвате с анестезией, если пациент начнет паниковать. Но постараемся обойтись без седации. — Поняла, доктор Хан. Охрана спрашивает, нужно ли их присутствие. — Категорически нет. Скажите им, что магнитное поле МРТ размагнитит их банковские карты и телефоны. Пусть сидят в холле и пьют свой дрянной кофе. Джисон взял папку с историей болезни, которую начал заполнять сам, и направился обратно в палату 304. Минхо сидел на краю кровати, глядя в окно. Дождь снова начал накрапывать, рисуя на стекле абстрактные узоры. Он не обернулся, когда Джисон вошел, но его плечи напряглись. — Пора на обследование, — мягко сказал Джисон, останавливаясь в паре метров от кровати. — Это не больно, Минхо. Просто немного шумно. Минхо медленно повернул голову. Его лицо было серым, губы сухими. — Шумно... — повторил он с горькой усмешкой. — В моей голове и так оркестр играет похоронный марш. Куда уж громче. — МРТ поможет нам увидеть, есть ли органические повреждения мозга. Опухоли, кисты, последствия травм. Это важно. Минхо вдруг резко встал. Его качнуло, но он удержался на ногах. — Травм... — он сделал шаг к Джисону, и его левая рука дернулась в непроизвольном жесте, словно отмахиваясь от мухи. — Ты ищешь то, чего нет, доктор. Мой мозг чист. Это душа гниет. — Душа — это не моя специализация, — спокойно парировал Джисон. — Я лечу нейроны и синапсы. Пойдемте. Я буду рядом всю процедуру. Путь до кабинета диагностики был коротким, но мучительным. Минхо шел медленно, шаркая ногами в больничных тапочках. Каждый резкий звук — хлопок двери, звонок телефона на посту медсестры — заставлял его вздрагивать всем телом. Джисон шел рядом, готовый подхватить его в любой момент, но соблюдая дистанцию, о которой просил пациент. В кабинете МРТ было прохладно и пахло озоном. Огромный белый аппарат гудел в режиме ожидания. Минхо замер на пороге, глядя на узкий туннель томографа с нескрываемым ужасом. — Нет... — прошептал он, пятясь назад. — Там тесно. Как в ящике. Кх-кх! — Тики усилились. Он начал часто моргать и щелкать пальцами. — Я не лягу туда. Не лягу! Джисон жестом остановил медсестру, которая уже собиралась подойти. — Минхо, послушайте. — Не хочу слушать! — выкрикнул Минхо, и его голос сорвался на визг. — Выключи это! Выключи гул! Он закрыл уши руками и сполз по стене на пол, сжавшись в комок. Джисон медленно опустился рядом с ним. Не касаясь. Просто присутствуя. — Это аппарат, Минхо. Это не гроб и не ящик фокусника. Он видит вас насквозь, но он не может причинить вреда. — Ты не понимаешь... — Минхо раскачивался вперед-назад, ударяясь затылком о стену. — Темнота... Они запирали меня в темноте. Когда я ошибался в ритме. Джисон замер. Вот оно. Первый кусочек пазла. — Кто запирал? Где? Минхо замолчал, словно испугавшись собственных слов. Его глаза забегали. — Никто... Просто... тренировки. Комната для медитации. Кх! — он ударил себя кулаком по бедру. — Забудь. — Я не забуду, — твёрдо сказал Джисон. — Но сейчас нам нужно сделать снимок. Я могу пойти на компромисс. Мы не будем закрывать вас полностью. Я оставлю вашу голову ближе к выходу, насколько это возможно. И я буду держать вас за ногу. Вы будете чувствовать, что я здесь. Минхо поднял на него взгляд. В его глазах стояли слезы. — За ногу? — переспросил он с детской надеждой. — Да. За лодыжку. Физический контакт, но безопасный. Если станет совсем невыносимо — сожмите грушу, которую я дам вам в руку, и мы немедленно прекратим. Обещаю. Минхо долго смотрел на аппарат, потом на Джисона. — Ладно... — выдохнул он. — Но если ты отпустишь... я умру. — Я не отпущу. Процедура длилась сорок минут. Сорок минут ада для Минхо и сорок минут напряжения для Джисона. Аппарат стучал, гудел, издавал резкие звуки, похожие на выстрелы бластеров из старых фильмов. Минхо лежал внутри, и Джисон видел на мониторе, как его мозг вспыхивает зонами активности, реагируя на каждый звук паникой. Джисон стоял у края томографа, крепко сжимая лодыжку Минхо через тонкое одеяло. Он чувствовал, как мышцы ноги пациента то и дело судорожно сокращаются, как по ним пробегает дрожь. — Ещё немного, Минхо, — говорил он в микрофон связи, хотя знал, что шум заглушает его голос. — Ты справляешься. Дыши. Когда стол наконец выехал из туннеля, Минхо был мокрым от пота, словно после марафона. Его трясло крупной дрожью. Джисон помог ему сесть. — Всё. Закончили. Вы молодец. Минхо не ответил. Он просто уткнулся лбом в плечо Джисона. Это было неожиданно. Он сам инициировал контакт, которого так боялся. Джисон замер, боясь спугнуть момент. Он осторожно, почти невесомо, положил руку на спину Минхо, чувствуя, как под тканью пижамы выпирают позвонки. — Я слышал их... — прошептал Минхо в халат врача. — В шуме машины. Они шептали цифры. 1... 5... 0... 8... Джисон почувствовал, как сердце пропускает удар. Галлюцинации? Или мозг Минхо настолько зациклен на дате, что генерирует фантомные звуки из любого шума? — Пойдемте в палату, — тихо сказал он. — Вам нужен отдых. И горячий чай. Час спустя Джисон сидел в ординаторской, изучая снимки МРТ на большом мониторе. Рядом стоял доктор Лим, главный рентгенолог клиники. — Ну что, Хан? — спросил Лим, почесывая бороду. — Органически парень чист. Ни опухолей, ни аневризм. Мозг молодого, здорового человека. — Здорового? — переспросил Джисон, указывая курсором на область базальных ганглиев. — Посмотри сюда. Гиперактивность в хвостатом ядре. И миндалевидное тело... оно просто горит. — Ну, это классика для Туретта и тревожного расстройства, — пожал плечами Лим. — Стресс, кортизол. Но анатомически — никаких повреждений. Его не били по голове, если ты это искал. Джисон вздохнул. — Я искал причину, почему он боится собственной тени. Если мозг цел, значит, проблема в софте, а не в железе. Психика. — Глубокая травма, — кивнул Лим. — Кстати, ты видел его спину, когда переодевал? Джисон нахмурился. — Нет, он сам переодевался в ванной. Я видел только руки и грудь. — А я видел на сканировании, — Лим переключил режим отображения, убирая "шум" костей и оставляя мягкие ткани. — Посмотри на проекцию спины. Вдоль позвоночника. Джисон прищурился. На 3D-модели кожи были видны странные уплотнения. Старые шрамы. — Что это? Похоже на... ожоги? Или следы от ударов плетью? — Трудно сказать по МРТ, — Лим покачал головой. — Но это старое. Несколько лет. И это системно. Линии идут параллельно. Как будто его... ну, не знаю. Наказывали? Джисон почувствовал тошноту. "Комната для медитации" "Наказывали за ошибки в ритме" Картина начинала складываться, и она была чудовищной. — Спасибо, Лим. Скинь мне это на защищенный сервер. И никому ни слова. Даже Юне. — Обижаешь, Хан. Врачебная тайна. Джисон вернулся в палату 304 с тяжелым сердцем. Минхо спал. На этот раз — по-настоящему. Видимо, стресс от обследования истощил последние силы, и организм выключился. На тумбочке, рядом со стаканом воды, лежал скетчбук. Открытый. Джисон подошел ближе. На странице был новый рисунок. Сделанный, видимо, сразу после возвращения с МРТ. Это был портрет Джисона. Но не реалистичный. Джисон был нарисован в виде ангела, но вместо крыльев у него были медицинские халаты, а в руках он держал не меч, а стетоскоп, который душил змею. Змею с микрофоном. Линии были дрожащими, но узнаваемыми. А внизу подпись: "В темноте он держал меня за ногу. Может быть, он настоящий?" Джисон провел пальцем по бумаге. Уголь смазался. Он посмотрел на спящего Минхо. Тот во сне поджал ноги к груди, как ребенок. В этот момент телефон Джисона в кармане вибрировал. Входящее сообщение. Неизвестный номер. Он достал телефон, ожидая увидеть спам или напоминание от банка. Но сообщение было коротким: "Доктор Хан Джисон. Мы знаем, что вы забрали телефон. Верните его до вечера. Иначе мы опубликуем видео, где вы берете взятку. У нас есть запись из холла. Думайте о своей карьере. 15.08 близко." Джисон медленно опустил телефон. Они следили. Они знали про телефон. И они знали про дату. Он посмотрел на камеру в углу палаты. Она была заклеена его собственным пластырем. Значит, жучки? Или кто-то из персонала? Джисон огляделся. Палата казалась теперь не убежищем, а ловушкой. Он подошёл к окну. Чёрный минивэн внизу мигнул фарами. Один раз. Как приветствие. Или предупреждение. Джисон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Вы хотите войны? — прошептал он, глядя на тонированное стекло машины. — Вы её получите. Но вы не знаете одного: я не просто врач. Я Хан Джисон. И я никогда не сдаю своих пациентов. Он резко развернулся и подошёл к столу. Взял ручку и начал писать ответное сообщение на своем бланке назначений. Не для них. Для себя. План действий. 1. Проверить палату на "жучки". 2. Связаться с Чаном (старый друг из кибер-отдела полиции). 3. Выяснить, что должно произойти 15 августа. 4. Защитить Минхо любой ценой. Минхо во сне снова дернулся и тихо простонал. — Не бросай... — Не брошу, — ответил Джисон вслух. — Теперь это личное. Он сел в кресло, положив ноутбук на колени. Спать ему сегодня уже не придется. Он начал вводить в поиск запрос: "Символика змеи на микрофоне. D.N.A. Entertainment. Скрытые инвесторы". Экран мигнул, загружая данные. Битва за душу и жизнь Ли Минхо началась.