«140 ударов»

Дверь за менеджером Кимом и его цепным псом закрылась, отрезая палату от коридора, но ощущение чужого, липкого присутствия никуда не делось. В воздухе все еще висел запах дорогого одеколона менеджера, смешанный с запахом пота охранника — тошнотворный коктейль власти и насилия. Хан Джисон стоял посреди палаты, глядя на пустой дверной проем. Его руки, опущенные в карманы халата, были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Адреналин, бурливший в крови последние полчаса, начинал отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть и холодное понимание: они только что объявили войну. Тихую, невидимую, но смертельно опасную войну. Он медленно повернулся к комнате. Минхо сидел на полу, прислонившись спиной к стене рядом с ванной комнатой. Он не двигался, обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом. Его плечи мелко подрагивали — то ли от остаточного напряжения, то ли от холода мокрой одежды. Без телефона в руках, который был его единственной связью с прошлым и доказательством его правоты, он выглядел так, словно у него отобрали щит. Джисон перевёл взгляд на стол. Там, среди медицинских карт и бланков, лежала маленькая черная коробочка, оставленная Чаном. Глушилка. Зелёный диод на ней ритмично мигал, словно сердцебиение. Тук... тук... тук... Она создавала вокруг них невидимый купол тишины. Для всего мира в этой комнате сейчас был только белый шум. Джисон подошел к Минхо. Он двигался медленно, чтобы не испугать. — Ушли? — голос Минхо прозвучал глухо, из-под коленей. Он не поднимал головы. — Ушли, — тихо ответил Джисон, присаживаясь на корточки рядом, но соблюдая дистанцию вытянутой руки. — Они получили свою игрушку. Теперь они будут заняты попытками взломать облако, которого нет, и восстановлением файлов, которые Чан стер навсегда. Минхо резко поднял голову. Его мокрые волосы прилипли к лбу, под глазами залегли черные тени, а губы были искусаны в кровь. — Они не дураки, Хан, — его голос сорвался на хрип, и тело дернулось: голова резко наклонилась к левому плечу, а затем правая рука ударила воздух. — Кх! Сука! — Он поморщился от боли в шее. — Менеджер Ким... он параноик. Он проверит телефон не в офисе. Он проверит его в машине. Прямо сейчас. — И что он увидит? — спокойно спросил Джисон. — Чистый телефон. Сброшенный до заводских настроек из-за "сбоя". Чан сделал всё чисто. Это выглядит как техническая ошибка, а не как саботаж. — Ты не знаешь их... — Минхо начал раскачиваться вперед-назад, его взгляд стал расфокусированным. — Они найдут способ. Они всегда находят. А когда поймут, что папки "Тишина" нет... они вернутся. — Пусть возвращаются, — твёрдо сказал Джисон. — К тому времени, как они поймут, Чан уже расшифрует файлы и настроит систему рассылки. Мы на шаг впереди, Минхо. Впервые за все это время. Минхо посмотрел на него. В его глазах было столько отчаяния и усталости, что у Джисона защемило сердце. — Зачем? — тихо спросил он. — Зачем ты лезешь в это? Ты же видел его глаза. Кима. Он уничтожит тебя. Он закроет твою клинику, отберет лицензию, посадит тебя... — Я уже ответил тебе, — перебил его Джисон. — Ты мой пациент. — Это не ответ! — вдруг выкрикнул Минхо. Крик эхом отразился от кафеля ванной. — Врачи не рискуют жизнью ради пациентов! Они выписывают таблетки и идут домой пить пиво! Ты... ты или святой, или безумец! Тик снова скрутил его, заставляя зажмуриться и издать сдавленный лай. — Кх-кх! Не смотри! Не смотри на урода! Джисон не отвёл взгляда. Он протянул руку и осторожно, но уверенно коснулся плеча Минхо. Тот вздрогнул, но не отстранился. Ткань его толстовки была ледяной и влажной. — Ты не урод, Ли Минхо. Ты человек, который пережил ад. И я не святой. Просто... — Джисон на секунду замялся. — Просто у меня есть свои счеты с теми, кто считает людей расходным материалом. Он встал и протянул руку. — Вставай. Тебе нужно переодеться. Ты дрожишь. Гипотермия только усилит спазмы. Минхо посмотрел на протянутую ладонь, потом на лицо Джисона. В этом простом жесте было больше, чем в тысяче слов утешения. Это было предложение опоры. Он медленно, с трудом, поднял свою дрожащую руку и вложил её в ладонь врача. Пальцы Джисона были теплыми и сухими. Когда Минхо встал, его пошатнуло. Ноги затекли от сидения на полу. Джисон поддержал его за локоть. — Идём. Я достану сухую пижаму. В палате было теплее. Джисон помог Минхо дойти до кровати и достал из шкафа комплект чистого белья. — Я отвернусь, — сказал он, поворачиваясь к окну. — Переодевайся. А потом мы поговорим о том, что делать дальше. У нас есть... — он посмотрел на глушилку. — Ещё около трёх с половиной часов полной конфиденциальности. Шорох одежды за спиной казался громким в тишине. Джисон смотрел в окно. Дождь снова усилился, барабаня по стеклу. Черный минивэн внизу все еще стоял, но теперь он казался не просто угрозой, а частью пейзажа, который они собирались изменить. — Всё, — голос Минхо прозвучал уже с кровати. Джисон повернулся. Минхо сидел, укрывшись одеялом по подбородок. Он выглядел чуть лучше, но бледность никуда не делась. Джисон пододвинул стул и сел напротив, глядя прямо в глаза пациенту. — Теперь слушай меня внимательно, — начал он деловым тоном, отбрасывая эмоции. — У нас есть время до 15 августа. Пять дней. За эти пять дней мы должны сделать две вещи. Первое: стабилизировать твоё состояние настолько, чтобы ты мог двигаться и соображать ясно. Второе: подготовить план твоего... исчезновения. Глаза Минхо расширились. — Исчезновения? — Именно. Ты не выйдешь на сцену D.N.A. Но ты и не останешься здесь. Как только они поймут, что компромат у нас, клиника перестанет быть безопасным местом. Они попытаются вывезти тебя силой. Или, что хуже, устроить "несчастный случай" прямо здесь. — И куда мне бежать? — горько усмехнулся Минхо. — Мое лицо на каждом биллборде. Мои тики слышны за километр. Я не смогу спрятаться. — Тебе и не нужно прятаться вечно. Тебе нужно спрятаться до момента публикации материалов. Чан подготовит убежище. Это будет "мертвая зона", где тебя не достанут ни камеры, ни спутники. — Чан... — Минхо задумчиво произнес имя. — Он... он правда сможет? — Он лучший в своём деле. Если он сказал "сделаю", значит, сделает. Но сейчас главное — ты. Джисон наклонился вперед, опираясь локтями на колени. — Расскажи мне про "Коду". Про сценарий, о котором ты говорил. Что именно они планируют на 15 августа? Мне нужны детали. Любая мелочь. Минхо закрыл глаза, собираясь с мыслями. Его лицо дернулось, но он сдержал вокализацию, лишь тяжело выдохнув через нос. — Это юбилейный концерт, — начал он тихо. — Большой зал. Прямая трансляция на весь мир. YouTube, Weverse, телевидение. Они анонсировали мое возвращение как "чудесное исцеление". — Исцеление? — переспросил Джисон с отвращением. — Они знают, в каком ты состоянии. — Им плевать. Сценарий такой: я выхожу на сцену один. В полной темноте. Только луч прожектора. Начинает играть музыка... — Минхо сглотнул, его голос задрожал. — Трек называется "Broken Doll" (Сломанная кукла). Ритм там... рваный. Ломаный бит. И свет. Они хотят использовать стробоскопы, синхронизированные с битом. 60 вспышек в секунду. Джисон почувствовал, как холодок пробежал по спине. — 60 Герц... Это частота, вызывающая эпилептические припадки даже у здоровых людей при длительном воздействии. А у тебя, с твоим истощением и неврологическим статусом... — Это убьет меня, — закончил Минхо. — Или вызовет такой приступ, что я упаду, буду биться в конвульсиях, пускать пену... На глазах у миллионов. И тогда... — он открыл глаза, и в них стояли слезы. — Тогда они выключат камеры. Выйдут врачи "скорой" — их врачи. Меня унесут. А потом объявят: "Ли Минхо трагически потерял рассудок из-за давления славы. Он больше не может принимать решения. Компания берёт на себя заботу о нём". — И ты исчезнешь в закрытом пансионате, а они будут продавать мерч с твоим лицом и генерировать твои песни через нейросети, — жестко подытожил Джисон. Минхо кивнул. Слеза скатилась по его щеке. — Идеальное убийство. Без трупа. Джисон встал и подошел к окну. Ярость внутри него была холодной и расчетливой. — Мы не позволим этому случиться. Мы перепишем сценарий. Он повернулся к Минхо. — С завтрашнего дня мы начинаем спектакль. Для камер и жучков — ты овощ. Ты лежишь, смотришь в стену, пускаешь слюни. Я буду "колоть" тебе седативные — на самом деле это будет физраствор и витамины. Ты должен выглядеть сломленным. — Я умею играть сломленного, — тихо сказал Минхо. — Я был им последние три месяца. — Нет, — Джисон покачал головой. — Ты был раненым, но не сломленным. Сломленные не рисуют в скетчбуках улики и не прячут телефоны с компроматом. Ты борец, Минхо. Просто ты устал. Он подошел к столу, взял бланк назначений и ручку. — А пока глушилка работает... Давай займемся твоими тиками. Я научу тебя технике "замещения". Это не уберет их, но поможет контролировать в критический момент. Например, во время побега. Минхо посмотрел на него с сомнением. — Это возможно? — Возможно. Если ты доверишься мне. Джисон сел на край кровати. — Закрой глаза. Сосредоточься на ощущении в шее, перед тем как дернуть головой. Чувствуешь зуд? Напряжение? — Как будто током бьет, — прошептал Минхо, закрывая глаза. — Нарастает... нарастает... — Поймай этот момент. Не пытайся подавить. Просто перенаправь. Вместо рывка головой — сожми кулак. Сильно. Всю энергию — в кулак. Минхо нахмурился. Его шея напряглась, голова начала дергаться влево, но он вдруг резко сжал правую руку в кулак, до побеления костяшек. Рывок головой получился смазанным, слабым. Он открыл глаза, удивленно глядя на свою руку. — Получилось... не совсем, но... — Это требует тренировки. Мы будем тренироваться каждый раз, когда включаем глушилку или воду. Мы сделаем из твоего тела оружие, а не тюрьму. Глушилка на столе мигнула желтым. Оставалось три часа. Но в палате 304 впервые за долгое время пахло не страхом, а надеждой. Слабой, хрупкой, как первый росток после пожара, но живой. Джисон улыбнулся — впервые искренне за эти сутки. — Работаем, партнер.

***

Жёлтый огонёк на глушилке, оставленным Чаном, мигал с гипнотической периодичностью. Каждые пять секунд — вспышка. Каждые пять секунд — напоминание о том, что время утекает, как песок сквозь пальцы. Джисон сидел на краю кровати, наблюдая за Минхо. Тот лежал поверх одеяла, одетый в свежую больничную пижаму, и смотрел в потолок. Его дыхание было чуть более ровным, чем час назад, но тело все равно оставалось напряженным, готовым в любой момент сорваться в спазм. — Расскажи мне про танец, — тихо попросил Джисон, нарушая тишину. Минхо медленно перевел на него взгляд. В его глазах мелькнуло удивление. — Танец? — переспросил он, и уголок его рта дернулся в нервном тике. — Зачем? Я больше не танцор. Я... марионетка с перерезанными нитками. — Это неправда, — возразил Джисон. — Мышечная память никуда не делась. Твоё тело помнит движения лучше, чем ты сам. Когда у тебя случаются приступы, я вижу не хаос. Я вижу искаженный ритм. Твои руки... они двигаются по определенной траектории. Это не просто судороги. Это обрывки хореографии. Минхо горько усмехнулся и закрыл глаза. — Ты видишь то, чего нет, док. Это просто короткое замыкание в мозгах. — он помолчал, а потом добавил едва слышно: — Но... иногда, во сне... я слышу музыку. Не ту, что они включали. Не "Broken Doll". А свою. — Какую? Минхо приподнялся на локтях, его лицо на мгновение просветлело. — Тихую. Без бита. Просто фортепиано. И я танцую. Плавно. Как вода. — Он сделал плавное движение кистью в воздухе, и, удивительно, в этот момент его рука не дрогнула. — Там нет страха. Нет боли. Только поток. Джисон внимательно следил за этим движением. — Видишь? — он указал на руку Минхо. — Ты только что сделал сложное движение без единого тика. Потому что твой мозг переключился на приятное воспоминание. На состояние потока. Минхо посмотрел на свою руку, словно видел её впервые. — Это... случайно. — В неврологии нет случайностей. Есть паттерны. Твои тики усиливаются от страха и ожидания боли. Но когда ты погружаешься в "свой" ритм, ты перехватываешь управление. Нам нужно использовать это. Джисон встал и подошел к окну, задергивая плотные шторы. В комнате стало сумрачно, уютно. — Давай попробуем кое-что. Не медицинское. — Что? — насторожился Минхо. — Визуализацию. Ты ляжешь, закроешь глаза. Я буду говорить, а ты будешь представлять, что танцуешь. Не здесь, не на сцене D.N.A. А там, где безопасно. Где только ты и музыка. Минхо колебался. Доверие — хрупкая вещь, особенно когда твоё тело предавало тебя месяцами. — А если... начнется приступ? — Я здесь. Я держу тебя. Помнишь? Минхо глубоко вздохнул и кивнул. Он опустил голову на подушку и закрыл глаза. Его ресницы дрожали. — Представь пустой зал, — начал Джисон низким, спокойным голосом, садясь на стул рядом с изголовьем. — Пол деревянный, теплый. Свет мягкий, утренний. Ты босиком. Ты чувствуешь текстуру дерева ступнями. Минхо слегка пошевелил пальцами ног под одеялом. — Да... — прошептал он. — Паркет. Старый. Скрипит. — Хорошо. Теперь музыка. Начинает играть пианино. Медленно. Раз... два... три... Ты делаешь вдох. Глубокий вдох животом. Грудная клетка Минхо поднялась и опустилась. Джисон заметил, как разжались его кулаки. — Ты поднимаешь руку. Медленно. Это не рывок. Это волна. Она начинается от плеча, идет к локтю, к запястью... Минхо начал поднимать правую руку. Сначала она дернулась, но он не остановился. Он продолжил движение, и оно стало более плавным. — Волна... — повторил он, словно заклинание. Внезапно его лицо исказила гримаса. Голова резко дернулась вправо, разрушая иллюзию. — Кх! Нет! Сбился! — выкрикнул он, открывая глаза полные паники. — Они смотрят! Я чувствую! Джисон мгновенно накрыл его руку своей ладонью, прижимая к кровати. — Тише. Никто не смотрит. Глушилка работает. Мы одни. Это просто эхо страха. Вернись в зал. Минхо тяжело дышал, глядя на Джисона диким взглядом. — Я не могу... Я вижу красный свет. Он мигает. — Посмотри на меня, — твердо сказал Джисон. — Какого цвета мои глаза? Минхо моргнул, фокусируясь. — Карие... Тёмные. — Верно. Не красные. Здесь нет красного света. Здесь только я и ты. Дыши. Минхо сделал несколько рваных вдохов, не отрывая взгляда от глаз Джисона. Постепенно паника начала отступать. — Прости, — выдохнул он, откидываясь обратно на подушку. — Я слабак. — Ты не слабак. Ты человек с ПТСР, которого триггерит собственное воображение. Это нормально. Мы попробуем еще раз. Позже. Джисон убрал руку, но не далеко. Он чувствовал, что физический контакт сейчас важен для Минхо как воздух. На тумбочке завибрировал телефон Джисона (тот, что был "чистым"). Он бросил взгляд на экран. Сообщение в защищенном мессенджере. От "Кристофера". Джисон быстро открыл его. "Часть 1 расшифрована. Это хуже, чем мы думали. В файлах есть переписка с фармакологами. Тебе подмешивали экспериментальный препарат 'Вератрол-Б'. Он повышает чувствительность нервной системы в 10 раз. Это вызывает искусственный синдром Туретта и панические атаки. Выводится из организма за 48 часов. Если перестать его принимать — симптомы уйдут на 80%." Джисон почувствовал, как кровь отливает от лица. Он перечитал сообщение дважды. "Вератрол-Б". Он слышал о нём в медицинских журналах. Запрещенный психостимулятор, использовавшийся в военных целях для допросов. Он медленно поднял глаза на Минхо. — Что ты принимаешь сейчас? Какие таблетки они тебе давали? Минхо нахмурился, не понимая резкой смены темы. — Утром и вечером. Белые капсулы. Они говорили, это витамины для мозга. И синие — успокоительное. — Где они? — голос Джисона стал стальным. — В сумке. Той, с вещами. В боковом кармане. Джисон бросился к сумке, стоявшей в углу. Он расстегнул молнию и вытряхнул содержимое на пол. Среди одежды выпал пластиковый блистер без маркировки. Внутри были белые капсулы. Джисон достал одну, раскрыл ее. Белый порошок. Он лизнул палец, макнул в порошок и осторожно коснулся кончиком языка. Горький. Химический вкус с металлическим оттенком. — Твари... — прошептал он. Он вернулся к кровати, сжимая блистер в руке так, что пластик хрустнул. — Минхо. Это не витамины. И это не твоя болезнь прогрессирует. Тебя травили. Минхо сел на кровати, его глаза расширились. — Что? — Препарат. "Вератрол". Он искусственно расшатывает нервную систему. Твои тики, твоя паника, твоя бессонница — это побочные эффекты передозировки. Они специально давали тебе это, чтобы довести до состояния овоща к концерту. Минхо смотрел на белые капсулы в руке Джисона с ужасом и отвращением. — Значит... я не сошёл с ума? — прошептал он дрожащим голосом. — Это химия? — Да. И хорошая новость в том, что он выводится за двое суток. Если мы прекратим прием прямо сейчас, к 15 августа ты будешь чист. Твой мозг восстановится. Минхо закрыл лицо руками и заплакал. Но на этот раз это были не слезы отчаяния. Это были слезы облегчения. Он не был сломан. Его просто отравили. Джисон сел рядом и обнял его за плечи. Крепко, по-мужски. — Мы выиграем это, Минхо. Теперь я точно знаю, как. Мы просто перестанем пить их яд. Минхо поднял голову, вытирая слезы рукавом. В его глазах впервые за долгое время появился злой блеск. — Я хочу их убить, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы сделаем лучше, — усмехнулся Джисон. — Мы их уничтожим. Юридически и публично. В этот момент глушилка на столе пискнула и погасла. Зеленый диод сменился красным, а затем темнотой. Батарея села. "Купол тишины" исчез. Джисон мгновенно отстранился от Минхо, меняя выражение лица на профессионально-озабоченное. Он приложил палец к губам, призывая к молчанию. Минхо кивнул. Он понял. Джисон громко, чтобы было слышно через дверь и возможные жучки, произнес: — Ну вот, сеанс релаксации окончен. К сожалению, мышечный тонус все еще повышен. Я вынужден увеличить дозу седативных. Сейчас я сделаю укол. Он подмигнул Минхо и достал из кармана халата ампулу с обычным физраствором. Минхо лёг на спину, изображая покорность. — Как скажете, доктор... — его голос звучал вяло, идеально отыгрывая роль сломленного пациента. Джисон набрал шприц. — Это поможет вам уснуть до утра. Не сопротивляйтесь препарату. Он сделал укол в плечо. — Спите, Ли Ноу. Завтра будет трудный день. Когда Джисон вышел из палаты, он встретился взглядом с новым охранником, сменившим "Шрама". — Как он? — спросил тот без особого интереса. — Плохо, — соврал Джисон с идеально скорбным лицом. — Процесс распада личности ускоряется. Боюсь, к 15 числу он даже имя своё не вспомнит. Охранник хмыкнул и уткнулся в телефон. — Менеджменту это понравится. Меньше проблем. Джисон пошел по коридору к своему кабинету, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон с новыми сообщениями от Чана. Теперь он знал врага в лицо. И знал противоядие. "Вератрол-Б". Через 48 часов Ли Минхо проснется. И тогда D.N.A Entertainment узнает, что такое настоящий шторм.