«140 ударов»

Рассвет следующего дня был обманчиво спокойным. Солнце, пробившееся сквозь тучи впервые за три дня, заливало палату 304 холодным, стерильным светом, в котором пылинки танцевали свой хаотичный танец. Хан Джисон сидел за своим рабочим столом в углу палаты, делая вид, что заполняет карты, но его взгляд был прикован к часам на стене. Секундная стрелка двигалась рывками, словно у нее тоже была аритмия. До начала операции «Тихий шторм» оставалось семнадцать часов. Минхо не спал. Он лежал на кровати, глядя в окно. Детоксикация шла полным ходом. Организм, лишенный "Вератрола", бунтовал: Минхо то бросало в жар, то бил озноб, мышцы ныли, как после изнурительной тренировки. Но его взгляд... Взгляд изменился. Туманная пелена, за которой прятался страх, исчезла. Теперь там была ясность. Болезненная, острая, как скальпель, но ясность. — Воды... — прохрипел Минхо. Голос был слабым, но в нем не было привычного заикания. Джисон тут же оказался рядом со стаканом. Он приподнял голову Минхо, помогая напиться. — Пей медленно. Маленькими глотками. Как желудок? — Пустой, — Минхо скривился. — И тошнит. Но голова... она больше не кружится. Стены стоят на месте. — Это хороший знак. Вестибюлярный аппарат восстанавливается. Значит, химия выходит. Джисон поставил стакан и сел на край кровати, понизив голос до шепота, хотя глушилка, заряженная за ночь, снова мигала зеленым на тумбочке. — Сегодня важный день, Минхо. Мы должны отрепетировать твой "выход". — Выход? — Минхо вопросительно поднял бровь. — Ты имеешь в виду побег? — Да. Но для камер и охраны это будет выглядеть как экстренная транспортировка в реанимацию. Джисон наклонился ближе, его глаза горели азартом. — В два часа ночи у тебя начнется "приступ". Мы сымитируем эпилептический статус. Я подниму тревогу. Прибегут медсестры — Юна в курсе, она поможет. Мы погрузим тебя на каталку и повезем в отделение интенсивной терапии на цокольном этаже. Там есть служебный выход к мусорным контейнерам. Там "слепая зона" для камер. Чан отключит внешнее наблюдение ровно на три минуты. Минхо слушал внимательно, впитывая каждое слово. — А охрана? Тот амбал в коридоре? — Он пойдет за нами до лифта. В лифт я его не пущу — санитарные нормы, стерильность, все дела. Он побежит по лестнице. У нас будет фора в 40 секунд. Внизу нас встретит машина Чана. Не минивэн, а обычная "скорая помощь". Мы перегрузим тебя и уедем с сиренами. — Скорая... — Минхо нервно усмехнулся. — Иронично. Я приехал сюда умирать, а уеду, чтобы выжить. Внезапно дверь палаты открылась. Джисон мгновенно выпрямился, принимая позу врача. Минхо откинулся на подушку, его лицо расслабилось, рот слегка приоткрылся — маска "овоща" вернулась на место за долю секунды. Вошла медсестра с поста. В руках у неё была большая, плоская коробка, перевязанная черной лентой с логотипом D.N.A Entertainment. — Доктор Хан, — сказала она неуверенно. — Курьер принес это. Сказал, лично для Ли Минхо. От менеджмента. Джисон почувствовал, как внутри все сжалось. Подарки от D.N.A никогда не сулили ничего хорошего. — Поставьте на стол. Спасибо. Когда медсестра вышла, Джисон подошел к коробке. Она выглядела зловеще дорогой. Черный бархат, серебряное тиснение. Минхо сел на кровати, забыв про маску. Он смотрел на коробку с нескрываемым ужасом. — Что там? — прошептал он. — Сейчас узнаем. Джисон дернул за ленту. Крышка поддалась легко. Внутри, на слое черной шелковой бумаги, лежал костюм. Это был не просто сценический наряд. Это была кожаная "сбруя", расшитая черными пайетками, которые при свете лампы вспыхивали, как осколки зеркала. Узкие брюки, полупрозрачная рубашка и... тяжелый ошейник с цепью, которая должна была крепиться к поясу. Сверху лежала открытка. Джисон взял её двумя пальцами, словно она была заразна. Текст был напечатан красивым каллиграфическим шрифтом: "Примерь. Это твоя вторая кожа. Увидимся на Коде. Твой D.N.A." — Ублюдки... — выдохнул Джисон. Минхо медленно встал с кровати. Его ноги дрожали, но он подошел к столу. Он смотрел на костюм так, словно это был труп его врага. Или его собственный труп. — Broken Doll, — прошептал он. — Это костюм Сломанной Куклы. Они сшили его три месяца назад. Когда я еще мог стоять. Он протянул руку и коснулся холодного металла ошейника. — Они хотят надеть на меня ошейник. В прямом смысле. — Ты не наденешь это, — твердо сказал Джисон, захлопывая крышку коробки. — Я выброшу это. — Нет, — Минхо перехватил его руку. Его хватка была слабой, но решительной. — Не выбрасывай. Оставь. — Зачем? Это триггер. Это символ твоего рабства. Минхо посмотрел на Джисона. В его глазах полыхнул огонь — тёмный, яростный. Это был не взгляд испуганного мальчика. Это был взгляд загнанного волка, который решил перегрызть глотку охотнику. — Это напоминание, — сказал он тихо, но четко. — Напоминание о том, что они сделали. И о том, что я должен сделать. Он взял коробку и поставил её на пол, в угол, так, чтобы видеть её с кровати. — Пусть стоит. Пусть смотрит на меня. Я хочу помнить, от чего я бегу. Джисон смотрел на него с новым уважением. Минхо менялся на глазах. Боль и унижение переплавлялись в нем в холодную сталь. — Хорошо, — кивнул Джисон. — Пусть стоит. Но не дай этому сломать тебя. Минхо вернулся на кровать и сел, скрестив ноги. — Джисон? — Мм? — Если я не смогу бежать... если ноги откажут... ты бросишь меня? Джисон подошёл и сел напротив, глядя ему прямо в глаза. — Я понесу тебя. На руках, на спине, волоком — неважно. Ты выйдешь отсюда. Это не обсуждается. Минхо долго смотрел на него, изучая каждую черточку лица врача. — Ты странный, — снова сказал он. — Ты рискуешь карьерой, жизнью ради парня, которого знаешь три дня. Почему? Честно. — Честно? — Джисон отвел взгляд на окно. — Потому что я устал видеть, как система перемалывает людей. И потому что... — он снова посмотрел на Минхо. — Потому что когда я увидел твои рисунки, я понял: ты видишь мир так же, как я. Через ритм. Через музыку. Мы говорим на одном языке, Минхо. А своих на войне не бросают. В комнате повисла тишина. Не гнетущая, а плотная, наэлектризованная. Минхо вдруг протянул руку и коснулся пальцами запястья Джисона, там, где бился пульс. — Какой у тебя ритм сейчас? — Учащённый, — признался Джисон. — Тахикардия. Я боюсь не меньше твоего. — 140 ударов? — усмехнулся Минхо. — Около того. — Тогда мы в синхроне. В этот момент за дверью послышались громкие голоса. Кто-то спорил на посту медсестры. Джисон мгновенно напрягся. — Жди здесь. Я проверю. Он вышел в коридор. У стойки стоял тот самый молодой охранник и о чем-то агрессивно спорил с Юной. — Мне приказано проверить палату! — рычал он. — Менеджер Ким сказал, что курьер доставил пакет, и я должен убедиться, что "клиент" его получил и примерил! — У клиента постельный режим! — Юна стояла насмерть, как львица. — Доктор Хан запретил беспокоить его! — Плевать я хотел на доктора Хана! — охранник оттолкнул её и направился к палате 304. Джисон преградил ему путь. — Далеко собрался? Охранник остановился, нависая над Джисоном. Он был выше на голову и шире в плечах. — Уйди с дороги, лепила. Приказ есть приказ. Фото в костюме. Сейчас. — Нет, — спокойно сказал Джисон. — Пациент спит. Если ты войдешь, ты его разбудишь. У него начнется истерика. Ты будешь его успокаивать? — Я его успокою одним ударом, если надо, — ухмыльнулся охранник и положил тяжелую ладонь на плечо Джисона, сжимая его. — Слышишь, умник? Не беси меня. Открой дверь. Джисон почувствовал, как боль прострелила плечо, но не двинулся с места. — Убери руку. Это нападение на медперсонал. Статья 112 УК. — Я тебе сейчас покажу статью... Внезапно дверь палаты 304 распахнулась. На пороге стоял Минхо. Он был бос, в пижаме, растрепанный. Его трясло — не от холода, а от имитации приступа. Его голова дёргалась, рот был перекошен. Но в руках он держал коробку. Открытую. — На... — прохрипел он, протягивая коробку охраннику. Его голос срывался на визг. — Забери! Забери это! Оно кусается! Кх-кх! Он швырнул коробку прямо в грудь охраннику. Костюм вывалился, цепи звякнули об пол. Минхо закричал — страшно, пронзительно, как раненое животное — и упал на колени, закрывая голову руками. — Не бейте! Не надевайте! Снимите ошейник! Аааа! Это был спектакль. Гениальный, страшный спектакль. Охранник отшатнулся от неожиданности, выронив коробку. Медсестры в ужасе замерли. Джисон, мгновенно оценив ситуацию, бросился к Минхо. — Припадок! Юна, быстро седуксен! Он в психозе! Джисон обхватил Минхо, прижимая его к полу, якобы удерживая. — Тихо, тихо! Всё хорошо! — шептал он ему на ухо, пока Минхо бился в "конвульсиях". — Ты гений. Ты просто гений. Минхо продолжал кричать, пуская слюну (актёрское мастерство высшего уровня). Охранник стоял, глядя на валяющийся на полу блестящий костюм и корчащегося парня. Его лицо выражало смесь отвращения и растерянности. — Псих ненормальный... — пробормотал он, отступая. — Да нахрен мне ваше фото. Сами разбирайтесь. Он развернулся и пошел прочь, брезгливо перешагнув через "сбрую". Джисон и Юна (которая подбежала с пустым шприцем для вида) "скрутили" Минхо и затащили его обратно в палату. Как только дверь закрылась, "припадок" прекратился мгновенно. Минхо сел на полу, вытирая рот рукавом. Он тяжело дышал, но его глаза смеялись. — Как я сыграл? — спросил он хрипло. Джисон посмотрел на него, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце. — На Оскар, Минхо. На чёртов Оскар. Он помог ему встать. — Но ты рисковал. Если бы он понял... — Он тупой, — отмахнулся Минхо. — Он видит то, что хочет видеть. Сломанную куклу. Я дал ему куклу. Джисон поднял с пола костюм, который они затащили внутрь. — Больше никаких экспромтов. Теперь отдыхай. До ночи ты должен накопить силы. — Я готов, — сказал Минхо, ложась в постель. — Я больше не боюсь. Джисон посмотрел на часы. Двенадцать часов до "Тихого шторма". Обратный отсчёт пошёл.

***

Вечер опустился на клинику тяжелым, бархатным занавесом. Дождь, мучивший город несколько дней, наконец прекратился, оставив после себя густой туман, который лип к стеклам, словно пытаясь заглянуть внутрь. В коридорах «Новой Зари» воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом холодильников с медикаментами и редкими шагами дежурной смены. В палате 304 время, казалось, застыло. Хан Джисон сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Рядом с ним стоял небольшой спортивный рюкзак — его собственный, с которым он обычно ходил в тренажерный зал. Теперь там лежал «экстренный набор»: сменная одежда для Минхо (старая толстовка и джоггеры Джисона, которые он принес из машины), бутылка воды, пара энергетических батончиков, запасной телефон и, самое главное, скетчбук с уликами. Глушилка на тумбочке мигала зеленым. Последний цикл заряда перед тем, как она станет бесполезной. Минхо лежал на кровати, глядя в потолок. Он не спал. Его дыхание было ровным, но поверхностным, как у спринтера перед стартовым выстрелом. — Который час? — спросил он в пустоту. Джисон посмотрел на наручные часы, светящиеся в полумраке фосфорным циферблатом. — 23:45. До начала операции два часа пятнадцать минут. Минхо медленно повернул голову и посмотрел вниз, на макушку Джисона. — Ты боишься, Хан? Джисон помолчал, перебирая пальцами лямку рюкзака. — Честно? До чёртиков. Если нас поймают, я потеряю не только лицензию. Я потеряю свободу. А ты... ты потеряешь всё. — У меня и так ничего нет, — тихо ответил Минхо. — Имя принадлежит им. Лицо принадлежит им. Даже мои болезни — и те их рук дело. — он спустил руку с кровати и коснулся плеча Джисона. — Но ты... у тебя есть жизнь. Семья? Друзья? — Есть, — кивнул Джисон. — Но я не могу жить спокойно, зная, что где-то в моей клинике убивают человека. Это перечёркивает всё остальное. Минхо сжал его плечо. — Ты не просто врач. Ты... — он запнулся, подбирая слово. — Ты как метроном. Ты задаёшь ритм, когда все остальные сбиваются. Джисон поднял голову и встретился с ним взглядом. В полутьме глаза Минхо казались черными провалами, но в глубине их горел тот самый огонек жизни, которому Джисон так боялся дать погаснуть. — Тогда давай сверим часы. В 02:00 я отключаю монитор жизнеобеспечения. Он начнет орать. Это сигнал для Юны. Она на посту, она вызовет реанимационную бригаду — то есть себя и дежурного интерна, которого я уже отправил спать в ординаторскую с «легким недомоганием». — Интерна? — удивился Минхо. — Да. Я дал ему таблетку от аллергии, которая вызывает сонливость. Он будет спать как убитый. Нам не нужны лишние свидетели. Юна прибежит одна с каталкой. Мы грузим тебя. Ты изображаешь тонико-клонические судороги. Пена изо рта, выгибание дугой. Сможешь повторить то, что было днем? Минхо усмехнулся. — Я репетировал эту роль три месяца. Я сыграю её так, что Станиславский поверит. — Хорошо. Мы везём тебя к лифту. Охранник — тот, что сменил дневного, вроде поспокойнее, но все равно будет проверять. Я скажу, что везем в реанимацию на минус первый. В лифт его не пущу. — А если он начнёт стрелять? — голос Минхо дрогнул. — Не начнёт. Они частная охрана, а не киллеры. Стрельба в больнице — это слишком громко. Они попытаются остановить физически. Но у меня есть перцовый баллончик в кармане. На крайний случай. Джисон встал и начал разминать затекшие ноги. — И ещё. Одежда. Он достал из рюкзака чёрную толстовку и штаны. — Надень это под пижаму. Пижама просторная, не будет заметно. Когда выберемся из клиники, пижаму скинешь. На улице холодно. Минхо взял вещи. Ткань пахла кондиционером для белья и чем-то неуловимо домашним. Запахом Джисона. Он быстро натянул одежду под одеялом. Движения были скованными — мышцы все еще болели после детоксикации, но тремор стал заметно меньше. — Спасибо, — сказал он, выбираясь из-под одеяла уже одетым. — Теперь я хотя бы не чувствую себя пациентом. — Ты боец, — поправил его Джисон. — Пациенты лежат и ждут. Бойцы готовятся к прорыву. Оставалось полтора часа. Джисон сел за стол и открыл ноутбук. Защищенный чат с Чаном был активен. 00:15. Чан: "Система наблюдения под контролем. Я зациклил запись с камер в коридоре минус первого этажа. У вас будет окно в 4 минуты, пока охрана поймет, что картинка не меняется. Машина стоит у мусорных баков. Двигатель работает. Я готов." Джисон напечатал: "Принято. Мы на позиции. Ждем 02:00." Он закрыл крышку ноутбука. Теперь оставалось только ждать. Самое мучительное время. Минхо сидел на кровати, скрестив ноги. Он закрыл глаза и начал делать дыхательные упражнения, которым учил его Джисон. Вдох на четыре счёта. Задержка. Выдох на шесть. Его пальцы на коленях отбивали ритм. Спокойный, размеренный. Джисон смотрел на него и ловил себя на мысли, что запоминает этот момент. Запоминает профиль Минхо, очерченный светом уличного фонаря. Запоминает его сосредоточенное лицо. Запоминает это странное чувство близости, возникшее между ними за эти безумные 48 часов. — Джисон, — позвал Минхо, не открывая глаз. — Я здесь. — Когда всё это закончится... Когда мы победим... Ты останешься врачом? Джисон хмыкнул. — Если у меня не отберут лицензию — да. Это то, кто я есть. А ты? Ты вернёшься на сцену? Минхо открыл глаза. В них была печаль. — Не знаю. Сцена D.N.A. для меня закрыта навсегда. А другая... — он пожал плечами. — Я не знаю, смогу ли я танцевать, не ожидая удара током или вспышки света. Мой ритм сломан, Хан. Джисон подошел к нему и сел рядом. — Ритм нельзя сломать. Его можно сбить. Но ты всегда можешь задать новый. Свой собственный. И если тебе понадобится кто-то, кто будет держать темп... я умею считать до восьми. Минхо улыбнулся. — Раз, два, три, четыре... — прошептал он. — Ты держишь меня за ногу, даже когда не держишь. Джисон хотел ответить, но часы пискнули. 01:50. Десять минут до старта. Атмосфера в палате мгновенно изменилась. Уют исчез. Воздух стал натянутым, как тетива лука. Джисон встал. Его лицо стало жестким, сосредоточенным. — Пора. Он подошёл к двери и прислушался. В коридоре было тихо. Охранник, судя по звукам, смотрел что-то на телефоне без наушников — доносились приглушенные звуки какого-то шоу. Расслабился. Отлично. Джисон вернулся к кровати. — Ложись. Рюкзак я возьму. Глушилку оставляем здесь — пусть думают, что мы просто сбежали в панике. Он проверил капельницу. Она была подключена, но кран перекрыт. — Я сейчас введу тебе глюконат кальция. Это вызовет чувство жара по всему телу. Тебе будет легче сыграть лихорадку и судороги. Готов? Минхо кивнул, ложась на спину. — Готов. Включай музыку, диджей. Джисон ввёл препарат в вену. — Ох... — выдохнул Минхо, его щеки мгновенно порозовели. — Горячо... — Потерпи. — 01:58. Джисон подошел к монитору жизненных показателей. — Начинай дышать часто и поверхностно. Разгоняй пульс. Минхо начал дышать как собака. Цифры на мониторе поползли вверх. 100... 110... 120... — Отлично, — прошептал Джисон. — Ещё немного. Давай судороги. Минхо выгнулся дугой, его тело начало биться в крупной дрожи. Кровать заскрипела. Джисон набрал побольше воздуха в лёгкие. 02:00. Он резко выдернул датчик пульса из пальца Минхо. Монитор издал пронзительный, непрерывный писк. ПИИИИИИИИИИИИ! Джисон бросился к двери, распахнул её и заорал на весь коридор: — КОД СИНИЙ! ПАЛАТА 304! СУДОРОГИ! ОСТАНОВКА ДЫХАНИЯ! ЮНА, РЕАНИМАЦИЮ, БЫСТРО! Коридор взорвался действием. Охранник вскочил со стула, роняя телефон. — Чего? Что случилось?! Джисон не обращал на него внимания. Он вернулся к Минхо, начиная имитировать непрямой массаж сердца (на самом деле просто сильно давя на грудь, чтобы Минхо было легче кричать). — Минхо! Дыши! Не смей умирать! Адреналин, куб! Минхо бился на кровати, закатив глаза так, что видны были только белки. Изо рта текла слюна (он специально прикусил капсулу с водой, которую Джисон дал ему заранее). — Гхххх... Аааа... — хрипел он страшно. В палату ворвалась Юна с каталкой. Она была бледной, но собранной. Она знала свою роль. — Что с ним?! — Эпистатус! — крикнул Джисон. — Гипоксия мозга! Грузим! В реанимацию, живо! Интубация там! Они вдвоём перекинули дергающееся тело Минхо на каталку. Рюкзак Джисон незаметно бросил в ноги, на нижнюю полку каталки, прикрыв простыней. — Поехали! Они выкатили каталку в коридор. Охранник преградил путь. — Стоять! Куда?! Мне велено не выпускать! — Ты идиот?! — заорал Джисон прямо ему в лицо, брызгая слюной. — Он умирает! У него остановка сердца! Если он сдохнет сейчас, ты будешь объяснять Киму, почему не дал его спасти! Уйди с дороги! Охранник растерялся. Вид пены у рта пациента и паника врача сбили его с толку. Он отступил на шаг. — Я... я с вами! — Беги за нами! — бросил Джисон, толкая каталку к лифту. Юна помогала, её руки дрожали по-настоящему. Лифт был в конце коридора. Они бежали, колеса каталки грохотали по плитке. Минхо продолжал "биться" в конвульсиях, ударяясь руками о бортики. Джисон нажал кнопку вызова. Двери открылись мгновенно (Чан заблокировал лифт на этаже). Они закатили каталку внутрь. Охранник подбежал следом, пытаясь зайти. Джисон выставил руку, упираясь ему в грудь. — Мест нет! Это стерильный бокс! Беги по лестнице! Встретимся внизу! — Нет, я должен... Джисон нажал кнопку закрытия дверей и одновременно ударил по кнопке "Минус 1". Двери начали сходиться. Охранник попытался вставить ногу, но Джисон со всей силы пнул его по ботинку. — По лестнице, сука! Двери захлопнулись, отрезая их от разъяренного крика охранника. В кабине лифта воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих людей. Минхо мгновенно прекратил судороги, открыл глаза и сел на каталке, вытирая пену. — Успели? — Пока да, — выдохнул Джисон. — Юна, ты молодец. Юна прислонилась к стенке лифта, закрыв глаза. — Доктор Хан, нас уволят за это, если поймают. — Если нас поймают, Юна, увольнение будет нашей меньшей проблемой. Лифт ехал вниз мучительно медленно. — Чан сказал 40 секунд форы, — напомнил Джисон. — Охранник бежит по лестнице. Это три пролёта. Он будет внизу через полминуты. Дзынь. Двери открылись на минус первом этаже. Там было темно. Только дежурное освещение. — Быстро! К служебному выходу! Они покатили каталку по длинному коридору подвала, мимо морга и прачечной. В конце коридора была железная дверь с кодовым замком. Джисон набрал код: 143. (Код, который прислал Чан). Замок пискнул и щелкнул. Джисон распахнул дверь. В лицо ударил влажный, холодный ночной воздух. Туман клубился вокруг. Прямо у пандуса для мусорных баков стояла обычная белая машина скорой помощи с выключенными фарами, но работающим двигателем. Задние двери были открыты. Из темноты вынырнула фигура в чёрном. Бан Чан. — Грузите! Быстро! — скомандовал он шепотом. Минхо спрыгнул с каталки. Ноги его подвели, он споткнулся, но Джисон подхватил его. — Бегом! Они подбежали к машине. Чан помог Минхо забраться внутрь. Джисон закинул рюкзак. — Юна, — Джисон обернулся к медсестре, оставшейся у двери. — Возвращайся. Подними тревогу через 5 минут. Скажи, что я увёз его в другую больницу, так как здесь нет оборудования. Тяни время. Юна кивнула, слезы блестели на её глазах. — Удачи, доктор. Спасите его. Джисон запрыгнул в машину скорой помощи и захлопнул двери изнутри. Чан прыгнул за руль. Машина рванула с места, визжа шинами по мокрому асфальту. Через секунду дверь служебного входа распахнулась, и на пандус вылетел охранник. Он что-то кричал и размахивал руками, но "скорая" уже растворилась в тумане, унося Ли Минхо прочь от его тюрьмы. В кузове машины было темно. Минхо сидел на носилках, тяжело дыша. Джисон прислонился к стенке, сползая на пол. Его руки дрожали. — Мы... мы сделали это? — спросил Минхо, глядя на Джисона широко раскрытыми глазами. Джисон посмотрел на него и начал смеяться. Нервным, истерическим смехом облегчения. — Мы сделали это. Добро пожаловать на свободу, Ли Ноу. Машина неслась по ночному Сеулу, увозя их в неизвестность. До "Коды" оставалось три дня. Но теперь партитуру писали они.