«140 ударов»

Машина скорой помощи неслась по ночному Сеулу, разрезая густой туман желтыми лучами фар. Внутри, в тесном пространстве медицинского отсека, пахло старым пластиком, дезинфекцией и острым, металлическим запахом адреналина, который всё ещё исходил от беглецов. Хан Джисон сидел на полу, прислонившись спиной к водительской перегородке. Его ноги были вытянуты, голова откинута назад. Он чувствовал, как каждый стык на асфальте отдается вибрацией в позвоночнике, но это было приятное чувство — чувство движения прочь от опасности. Минхо сидел на носилках, поджав ноги под себя. Он больше не дрожал. Имитация приступа закончилась, оставив после себя лишь усталость и странное, почти неестественное спокойствие. Он смотрел в маленькое, затонированное окошко задней двери, за которым мелькали размытые огни уличных фонарей. — Мы едем на север, — тихо произнес Минхо, не поворачивая головы. — Я узнаю этот маршрут. В сторону Пукхансана. — Чан не сказал точный адрес, — ответил Джисон, открывая бутылку воды и делая жадный глоток. — Но он говорил про "мертвую зону". Горы — лучшее место, чтобы спрятаться от сигналов. В переговорном устройстве, встроенном в перегородку, затрещало, и раздался искаженный помехами голос Чана: — Эй, пассажиры. Как вы там? Никто не умер от счастья? — Живы, — отозвался Джисон. — Хвоста нет? — Чисто. Я сменил номера три квартала назад, пока мы проезжали туннель. Плюс, эта "ласточка" оборудована системой подавления трекеров. Для D.N.A мы сейчас — призрак. — Чан помолчал, а потом добавил серьезнее: — Но расслабляться рано. Ким уже наверняка поднял всех на уши. Юна прислала сообщение: в клинику приехали две черные машины. Через пять минут после нашего отъезда. Минхо вздрогнул, его пальцы вцепились в край матраса. — Пять минут... Мы были на волоске. Джисон пересел на кушетку рядом с ним. — Но мы успели. Это главное. Теперь мы на твоей территории, Минхо. Ну, или на нейтральной. Минхо посмотрел на свои руки. На запястье всё еще оставался след от катетера, заклеенный пластырем. — Моя территория... — он грустно усмехнулся. — У меня нет территории, Хан. Я бездомный миллионер в розыске. — Временно, — поправил Джисон. — И ты не один. Машина свернула с шоссе на грунтовую дорогу. Тряска усилилась. Свет фонарей исчез, сменившись непроглядной тьмой леса, обступающего дорогу. Они поднимались в горы. Спустя полчаса петляния по серпантину, "скорая" наконец затормозила. Двигатель заглох, и наступила звенящая тишина, нарушаемая только стрекотанием ночных насекомых. Задние двери распахнулись. Чан стоял снаружи, освещая путь фонариком. — Приехали. Конечная остановка: "Бункер". Выгружайтесь. Они вышли на улицу. Воздух здесь был другим — холодным, чистым, пахнущим сосной и сырой землей. Перед ними стоял небольшой одноэтажный дом, наполовину врезанный в склон горы. Он выглядел заброшенным: заросший плющом фасад, темные окна. Но Джисон заметил камеры видеонаблюдения, замаскированные под птичьи гнезда под крышей. — Это старая дача моего дяди, — пояснил Чан, ведя их к входу. — Он был параноиком, ждал ядерной войны. Так что тут есть автономный генератор, запас консервов на год и экранированные стены. Добро пожаловать. Внутри было тепло и неожиданно уютно. Чан включил свет, и дом ожил. Большая гостиная с камином, кухня, заваленная коробками с оборудованием, и несколько спален. — Располагайтесь, — Чан кинул ключи от машины на стол. — Минхо, дальняя комната справа — твоя. Там нет окон, полная звукоизоляция. Спать будешь как в танке. Джисон, ты можешь занять диван или комнату слева. Минхо стоял посреди гостиной, озираясь по сторонам, словно зверек, которого выпустили из клетки в незнакомый лес. Он все еще был в пижаме, поверх которой была надета толстовка Джисона. — Здесь... безопасно? — спросил он тихо. — Здесь нет сети, — ответил Чан, доставая из холодильника банки с колой. — Никакой. Ни 5G, ни LTE. Только спутниковый интернет через мой защищенный канал. Так что да, здесь безопаснее, чем в бункере президента. Джисон подошел к Минхо и мягко подтолкнул его в сторону спальни. — Иди. Тебе нужно лечь. Адреналин скоро схлынет, и тебя накроет "откат". Я принесу тебе поесть и обезболивающее. Мышцы будут болеть. Минхо кивнул, но не сдвинулся с места. Он смотрел на Чана. — Спасибо, — сказал он. — За всё. Чан улыбнулся, открывая банку с шипением. — Сочтемся билетами на твой сольник, когда ты вернешься на Олимп. Иди спать, Ли Ноу. Завтра нам предстоит много работы. Нам нужно взломать систему света D.N.A, помнишь? Когда дверь за Минхо закрылась, Джисон обессиленно рухнул на диван. — Боже... — он закрыл лицо руками. — Я не верю, что мы это сделали. — Поверь, — Чан сел в кресло напротив, протягивая ему банку колы. — Ты только что совершил похищение человека, угон служебного транспорта и, вероятно, нарушил с десяток медицинских протоколов. Я горжусь тобой, док. Джисон сделал большой глоток холодной газировки. Сахар ударил в мозг, немного проясняя мысли. — Что в новостях? Чан открыл ноутбук, стоявший на журнальном столике. — Пока тишина. Официально. Но на форумах сасэнов начинается шторм. Кто-то слил инфу, что к "Новой Заре" приезжала полиция. Фанаты в панике. Хэштег #.WhereIsLeeKnow уже в трендах Твиттера. — Ким молчит? — Ким готовит легенду. Скорее всего, завтра утром они объявят, что тебя перевели в другую клинику из-за ухудшения состояния. Или что ты... сбежал в приступе безумия. Они попытаются выставить тебя опасным психом, который похитил их звезду. Джисон сжал банку так, что она хрустнула. — Пусть пробуют. У нас есть "Тишина". — Кстати, о "Тишине", — Чан развернул ноутбук экраном к Джисону. — Я дослушал файл до конца, пока вы "умирали" в палате. Там есть еще кое-что. В самом конце. — Что? — Разговор Кима с кем-то из "инвесторов". Голос искажен, но суть понятна. 15 августа — это не просто концерт. Это презентация. Они собираются анонсировать "Проект Эхо". — "Эхо"? — Джисон нахмурился. — Искусственный интеллект, обученный на движениях и голосе артистов. Минхо — их главный прототип. Они хотят показать, что живой артист несовершенен, он ломается, болеет, стареет. А "Эхо" — вечно. Твое падение на сцене должно стать доказательством того, что человеческий фактор — это слабое звено. Они хотят продать технологию замены айдолов на аватары. Джисон почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Они хотят убить индустрию. И использовать Минхо как жертвенного ягненка для рекламы. — Именно. Это миллиарды долларов, Хан. Ставки выше, чем мы думали. Джисон встал и начал ходить по комнате. — Мы должны рассказать ему? — Минхо? — Чан покачал головой. — Не сейчас. Он только что вышел из ада. Если мы скажем ему, что он всего лишь бета-тестер для нейросети, он может сломаться окончательно. Дай ему прийти в себя. — Хорошо. Но 15-го числа мы уничтожим этот проект. Мы не просто сорвем концерт. Мы покажем им "человеческий фактор". Дверь спальни тихо скрипнула. На пороге стоял Минхо. Он снял толстовку, оставшись в футболке и штанах. В руках он держал скетчбук. — Я не могу спать, — сказал он. — Слишком тихо. В голове снова шум. Джисон тут же подошел к нему. — Я сейчас приду. Мы сделаем упражнения. Или я просто посижу рядом. Минхо покачал головой. Он подошёл к столу, где сидел Чан, и положил скетчбук перед ним. Открыл на новой странице. Там был нарисован не глаз и не череп. Там была схема. Сцена, лучи света и маленькая фигурка в центре. И стрелки. Много стрелок, указывающих траектории движения. — Я вспомнил хореографию "Broken Doll", — сказал Минхо, глядя на Чана. — Каждый шаг. Каждый бит. Если вы хотите взломать свет, вам нужно знать, где я буду находиться в каждую секунду. Чан посмотрел на рисунок с уважением. — Ты хочешь помочь нам испортить им шоу? — Нет, — Минхо поднял взгляд. В его глазах была сталь. — Я не хочу портить шоу. Я хочу его украсть. Они ждут, что выйдет Сломанная Кукла? Они её получат. Но кукла будет танцевать не по их ниточкам. Джисон удивленно посмотрел на него. — Ты хочешь выйти на сцену? Минхо, это самоубийство! — Нет, если свет будет моим. И музыка будет моей. — Минхо повернулся к Джисону. — Ты говорил, что мы перепишем партитуру. Так давай перепишем. У нас есть три дня, чтобы поставить новый номер. Номер, который докажет, что "Эхо" — это мертвечина. А я — живой. Чан переглянулся с Джисоном. В глазах хакера загорелся безумный огонек. — Взломать прямой эфир, подменить трек и управление светом в реальном времени... Это технически почти невозможно. Минхо положил ладонь на рисунок. — Почти? Чан усмехнулся, хрустнув костяшками пальцев. — Я люблю слово "почти". Джисон, тащи аптечку. Нашему танцору нужно восстановить форму за 72 часа. А мне нужно ведро кофе. Мы начинаем репетицию. Джисон смотрел на них — на изможденного, но решительного Минхо и азартного Чана. В этом заброшенном доме в горах, среди леса и тумана, зарождалось что-то невероятное. Бунт. Настоящий, творческий бунт. — Хорошо, — выдохнул Джисон. — Я займусь твоим телом, Минхо. Но если пульс поднимется выше 150 — мы останавливаемся. — Договорились, док, — Минхо впервые за всё время улыбнулся широко, показывая зубы. — Но предупреждаю: мой ритм быстрый. За окном начала разгораться заря, окрашивая туман в бледно-розовый цвет. Новая заря. На этот раз — настоящая.

***

Первый день в «Бункере» прошел в лихорадочном темпе, который совершенно не вязался с тишиной окружающего леса. Дом Чана превратился в штаб-квартиру сопротивления, репетиционный зал и палату интенсивной терапии одновременно. Гостиную освободили от лишней мебели, сдвинув диваны к стенам. Чан оккупировал кухонный стол, превратив его в центр управления полетами: три монитора, километры проводов, гудящие серверы и бесконечные чашки кофе. На экранах мелькали схемы концертного зала D.N.A, строки кода и потоки данных с камер наблюдения, которые Чан взломал еще утром. Джисон взял на себя роль тренера и врача. Его задача была невозможной: за 72 часа вернуть к жизни тело, которое систематически уничтожали три месяца. Минхо не жалел себя. Он был одержим. — Стоп! — скомандовал Джисон, когда Минхо пошатнулся после очередного пируэта. Минхо стоял посреди гостиной, тяжело дыша. Пот градом катился по его лицу, мокрая футболка прилипла к спине. Его руки мелко дрожали, а правое веко дергалось в нервном тике. — Я... я могу ещё... — прохрипел он, пытаясь выровнять дыхание. — Нет, не можешь, — Джисон подошел к нему с бутылкой воды и полотенцем. — Пульс 160. Мышцы забиты молочной кислотой. Если продолжишь, завтра не встанешь с кровати. Перерыв. Минхо с досадой ударил кулаком по бедру. — У нас мало времени, Хан! Я забываю связки. Тело не слушается. Раньше я делал этот поворот с закрытыми глазами, а теперь меня заносит, как пьяного! — Раньше тебя не травили психотропами, — спокойно напомнил Джисон, накидывая полотенце ему на плечи. — Мышечная память возвращается, я вижу прогресс. Вчера ты не мог пройти по прямой, а сегодня уже делаешь полтора оборота. Это чудо, Минхо. Не гони лошадей. Он усадил Минхо на диван и начал массировать его икры. — Ты должен доверять процессу. Мы не готовим олимпийский рекорд. Мы готовим заявление. Чан оторвался от мониторов, потирая красные глаза. — Эй, танцоры. У меня новости. Хорошие и плохие. С какой начать? — С плохой, — ответил Минхо, морщась от боли в мышцах. — Плохая: Ким выпустил пресс-релиз. Официально Ли Ноу находится в "частном ретрите для духовного восстановления перед концертом". Они даже выложили то фото со спины, которое сделали в клинике. Подпись: "Тишина лечит. Скоро увидимся". Фанаты ликуют, акции D.N.A. поползли вверх. Минхо фыркнул. — Лицемеры. — Хорошая новость: я нашел лазейку в системе управления светом. Их "Проект Эхо" управляется через отдельный сервер, чтобы избежать задержек в синхронизации с ИИ. Если я смогу подменить пакет данных в момент запуска трека... мы сможем не только выключить стробоскопы, но и запустить твой собственный световой сценарий. Глаза Минхо загорелись. — Ты сможешь сделать "следящий луч"? Только один прожектор, который будет двигаться за мной? — Легко. Но мне нужен твой трек. Музыка. "Broken Doll" не подходит, там ритм рваный, он собьет тебя. Минхо посмотрел на Джисона. — У меня в голове... та мелодия. Которую я слышал в ванной. Но она не записана. — Запишем, — Джисон встал. — У Чана в спальне есть старый синтезатор. Я умею играть. Напоёшь мне? Следующие три часа они провели в тесной спальне, превращенной в студию. Чан подключил синтезатор к ноутбуку. Джисон сидел за клавишами, а Минхо стоял рядом, закрыв глаза и напевая мелодию. Это было странно и прекрасно. Минхо не пел слова, он напевал звуки, дыхание, ритм. — Там... там должно быть глухо. Как под водой. Бум... бум... А потом скрипка. Резкая, как боль. И снова вода. Джисон подбирал аккорды. Его пальцы бегали по клавишам, находя нужные гармонии. Он чувствовал настроение Минхо, его внутренний ритм. — Вот так? — он взял минорный аккорд, добавив эффект реверберации. — Да... — выдохнул Минхо. — Да. Это оно. Чан сидел в углу с ноутбуком, накладывая биты и эффекты в реальном времени. — Это не поп-музыка, — заметил он, качая головой. — Это какой-то дарк-эмбиент с элементами классики. Это не формат D.N.A. — Плевать на формат, — ответил Минхо, открывая глаза. — Это моя история. История о том, как кукла оживает. К вечеру трек был готов. Он длился всего три минуты, но в нем была вся боль и надежда последних месяцев. Они назвали его "Re:Born". Ночью, когда Чан уснул прямо за столом, положив голову на клавиатуру, Джисон вышел на крыльцо подышать воздухом. Лес шумел от ветра. Звезды, невидимые в городе из-за смога, здесь сияли так ярко, что было больно смотреть. Дверь скрипнула. Минхо вышел следом, кутаясь в плед. — Не спится? — спросил он, вставая рядом. — Мысли мешают, — признался Джисон. — Я думаю о том, что будет после. После концерта. Даже если у нас все получится... Ким не простит. Тебе придётся бежать из страны. — Я знаю, — Минхо посмотрел на звезды. — Чан говорил про Австралию. У него там связи. Может быть, открою школу танцев для кенгуру. Он попытался пошутить, но голос дрогнул. — А ты? Что будет с тобой, Хан? Джисон повернулся к нему. В свете звезд лицо Минхо казалось выточенным из мрамора, прекрасным и печальным. — Я вернусь в клинику. Буду ждать полицию. У меня есть доказательства твоей болезни и необходимости экстренной эвакуации. Я буду судиться. — Они уничтожат тебя, — Минхо шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Не возвращайся. Поехали со мной. Джисон замер. Сердце пропустило удар. — С тобой? В бега? — Почему нет? — Минхо смотрел на него серьезно, без тени иронии. — Ты сам сказал: своих не бросают. Ты теперь часть моего ритма, Джисон. Без тебя я снова собьюсь. Джисон почувствовал, как тепло разливается в груди. — Я... я не могу бросить пациентов. Юну. — Юна поймет. Она видела, что они сделали. Джисон... — Минхо протянул руку и коснулся его щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. — Ты спас мне жизнь. Не один раз. Дай мне шанс спасти твою. Джисон накрыл его руку своей. — Давай переживем завтрашний день. А потом решим. Минхо кивнул, но не убрал руку. — Завтра... Завтра я выйду на сцену. И я буду танцевать для тебя. Только для тебя. В зале будут тысячи людей, но я буду видеть только твои глаза. Карие. Спокойные. Джисон подался вперед, поддавшись импульсу, который сдерживал с первой встречи. Их лица оказались в миллиметрах друг от друга. — Танцуй для себя, Минхо. А я буду смотреть. И держать ритм. Минхо закрыл глаза и подался навстречу. Их губы встретились. Это был не страстный поцелуй из мелодрамы. Это было прикосновение двух выживших, двух раненых душ, которые нашли друг в друге убежище. Осторожное, трепетное, со вкусом мятного чая и ночного ветра. Когда они отстранились, Минхо уткнулся лбом в плечо Джисона. — Теперь я точно не боюсь, — прошептал он. — Даже если свет погаснет.

***

Утро 14 августа началось с тревожного звонка. Чан, который дежурил у мониторов, резко вскочил. — Ребята, подъём! У нас гости. Джисон и Минхо выбежали в гостиную. — Кто? — спросил Джисон, на ходу застёгивая рубашку. — Дрон, — Чан указал на экран, где транслировалась картинка с внешней камеры. Над лесом, метрах в пятидесяти от дома, висел квадрокоптер. Чёрный, с профессиональной оптикой. — Это не полиция, — мрачно сказал Минхо. — Полиция использует белые дроны с маркировкой. Это частный. Сасэн? Или Ким? — Неважно, — Чан начал быстро сворачивать окна на экранах. — Если он нас засёк, координаты уже улетели. У нас есть максимум час, чтобы свалить. — Куда? — Джисон посмотрел на Минхо. Тот побледнел, но не паниковал. — В Сеул, — ответил Чан, захлопывая крышку ноутбука. — Прямо в пасть льва. Концерт завтра. Мы заляжем на дно в городе. У меня есть "безопасная квартира" в районе Итэвон. Там толпы людей, легче затеряться. — Собирайтесь! — скомандовал Джисон. — Берём только технику и костюмы. Они действовали слаженно, как единый механизм. Никакой паники, только холодный расчет. Через десять минут "скорая помощь" (теперь с закрашенными грязью номерами) снова выехала на серпантин. Минхо сидел сзади, сжимая руку Джисона. — Они близко, — сказал он, глядя на небо, где жужжал дрон. — Мы быстрее, — ответил Джисон, хотя внутри у него все сжалось. Игра перешла в эндшпиль. До "Коды" оставалось 24 часа.