«140 ударов»

Итэвон встретил их шумом, неоновыми огнями и запахом жареного мяса, смешанным с выхлопными газами. Район, который никогда не спал, был идеальным местом, чтобы спрятаться у всех на виду. Толпы туристов, иностранцев и молодежи создавали живой поток, в котором растворялись лица и имена. Машина скорой помощи, грязная и неприметная, свернула в узкий переулок за старым ночным клубом. Чан заглушил двигатель и выдохнул, уронив голову на руль. — Доехали. Мои руки до сих пор дрожат. Этот дрон... он вел нас до самой трассы. Я думал, нас перехватят на посту. — Но не перехватили, — сказал Джисон, выбираясь из кузова. Он помог выйти Минхо. — Значит, это были не копы. У Кима нет полномочий перекрывать дороги. Минхо натянул капюшон толстовки пониже. На нем была черная маска и большие солнцезащитные очки — стандартный камуфляж айдола, который здесь, в Итэвоне, выглядел как обычный "стиль". — Здесь слишком много людей, — прошептал он, нервно озираясь. Звуки города — музыка из баров, смех, сигналы машин — били по его ушам, отвыкшим от шума. — Я чувствую, как ритм сбивается. Джисон взял его под руку, крепко сжав локоть. — Смотри под ноги. Не смотри по сторонам. Мы просто туристы. Идем в квартиру. Это вон та дверь, с граффити. Они быстро прошли десять метров до ржавой металлической двери. Чан набрал код на панели, и они нырнули внутрь, в прохладный полумрак подъезда. Квартира на третьем этаже оказалась крошечной студией, заваленной коробками из-под пиццы и старыми синтезаторами. Это была "берлога" одного из знакомых Чана, музыканта, который сейчас был в туре. — Не "Ритц", но жить можно, — Чан бросил ключи на стол. — Зашториваем окна. Свет не включаем. Минхо, душ есть, вода горячая. Джисон, проверь аптечку, тут должен быть базовый набор. Минхо сел на старый продавленный диван, не снимая очков. — Завтра... — сказал он в пустоту. — Завтра в это время я уже буду на сцене. Или мёртв. Джисон сел рядом, снимая с него очки. Глаза Минхо были красными от усталости и напряжения. — Ты будешь на сцене. И ты будешь жив. Мы всё продумали. Чан открыл ноутбук, подключаясь к соседскому вай-фаю (конечно, взломанному). — Так, план "Троянский конь". Давайте пройдемся еще раз. Он развернул на экране 3D-модель концертного холла D.N.A. Dome. — В 18:00 открываются двери для прессы. В 19:00 запускают зрителей. Концерт начинается в 20:00. Твой выход, Минхо — это финал. Примерно в 22:30. — Как мы попадем внутрь? — спросил Минхо. — Везде охрана. Металлоискатели. Списки. — Мы войдем через парадный вход, — усмехнулся Чан. — Ну, почти. Помнишь Феликса? Моего друга-визажиста? Он работает на этом шоу. У него есть пропуск в зону гримерок. И у него есть... скажем так, "запасные" бейджи персонала. — Феликс? — Минхо удивленно поднял бровь. — Тот австралиец с веснушками? Он же работает на D.N.A.! — Он работает на искусство, — поправил Чан. — И он ненавидит Кима. Он поможет. Завтра в 16:00 к служебному входу подъедет фургон кейтеринга. Мы будем "грузчиками". Я подделал накладные. Мы привезем "специальное диетическое питание для VIP-гостей". — А потом? — спросил Джисон. — Потом мы разделяемся. Я иду в серверную. У меня есть 20 минут, чтобы подключиться к системе света и звука до того, как начнется финальная проверка. Джисон, ты идешь с Минхо в "слепую зону" — это старая гримерка на минус втором этаже, которую используют как склад. Там вы ждете сигнала. Минхо посмотрел на схему. — А как я попаду на сцену? Там же лифт. Он охраняется. — Лифт управляется программно, — Чан подмигнул. — В 22:25, когда объявят твой выход, лифт "случайно" приедет на минус второй этаж, а не в твою официальную гримерку. Двери откроются, ты войдешь. И поднимешься прямо в центр сцены. — Звучит как сценарий боевика, — пробормотал Минхо. — Слишком много "если". Если лифт не приедет... Если в серверной будет охрана... — Если лифт не приедет, мы пойдем по лестнице и ворвемся на сцену через зал, — жестко сказал Джисон. — План Б — это наглость. — Наглость... — Минхо усмехнулся. — Мне нравится. Вдруг ноутбук Чана пискнул. Входящий звонок. Видеосвязь. Чан напрягся. — Это Феликс. Тихо. Он принял вызов. На экране появилось лицо молодого парня с яркими веснушками и обеспокоенным взглядом. Он был в наушниках, на заднем плане слышался шум монтажа сцены. — Хён! — зашептал Феликс. — У нас проблемы. Ким здесь. Он лично проверяет все списки персонала. Он привел своих "собак". Они сканируют лица на входе. Чан выругался. — Чёрт. Сканирование лиц? Этого не было в плане. — Да. Они ищут Минхо. И тебя, Джисон. У них ваши фото на каждом посту. — Феликс оглянулся. — Я не смогу провести вас как грузчиков. Вас повяжут на первой же рамке. В комнате повисла тишина. План "Троянский конь" рассыпался на глазах. — Что делать? — спросил Минхо. Джисон встал и подошел к окну, отодвинув штору на сантиметр. Улица внизу жила своей жизнью, не подозревая о драме в маленькой квартире. — Если нельзя войти как персонал... — задумчиво произнес он. — Значит, нужно войти как те, кого не проверяют. — Кого не проверяют? — переспросил Чан. — Всех проверяют. Даже уборщиков. — Не проверяют только "высшую касту", — Джисон повернулся к ним. — Спонсоров. Инвесторов. Тех, кто приезжает на лимузинах прямо к красной дорожке. Чан рассмеялся, но смех был нервным. — Ты предлагаешь нам угнать лимузин и прикинуться чеболями? Джисон, у нас из одежды только джинсы и худи! — У нас есть кое-что получше, — Джисон посмотрел на Минхо. — У нас есть Ли Минхо. — Я? — Минхо удивился. — Меня ищут! — Они ищут беглого пациента в пижаме или толстовке. Они ищут сломленного наркомана. Они не ищут... — Джисон сделал паузу. — Они не ищут звезду. Он подошел к рюкзаку, который они притащили из бункера. — Минхо, помнишь тот костюм? Который прислал Ким? "Broken Doll"? Минхо вздрогнул. — Я оставил его в палате. Я бросил его в охранника. — Ты бросил коробку. А костюм... — Джисон расстегнул молнию рюкзака. — Я подобрал его, пока мы "боролись" с твоим припадком. И сунул в рюкзак. На всякий случай. Он достал из рюкзака сверток черной кожи и пайеток. Костюм зловеще блеснул в полумраке. Минхо отшатнулся. — Нет. Я не надену это. — Ты наденешь, — твердо сказал Джисон. — Но не как раб. А как король. Он повернулся к Чану. — Феликс может достать нам пригласительные в VIP-ложу? На вымышленные имена? — Феликс может многое, — задумался Чан. — У него есть доступ к принтеру бейджей. Он может напечатать нам пропуск "Gold Partner". Но... Минхо узнают. — Не узнают, если он будет в маске, — Джисон достал из аптечки хирургическую маску и черный маркер. — И если мы изменим походку. Осанку. Минхо смотрел на костюм. В его глазах боролись отвращение и понимание. — Ты хочешь, чтобы я вошел через главный вход... в костюме, который они сшили для моего унижения? — Да. Спрятанный на виду. В толпе других разодетых фриков и звезд. Мы наденем на тебя длинный плащ сверху. Скажем, что ты — эксцентричный дизайнер из Европы. А мы — твоя свита. Чан хлопнул по столу. — Это настолько безумно, что может сработать. Ким ищет крысу в подвале, а мы зайдём через парадную дверь с бокалом шампанского. Минхо медленно подошел к костюму. Он взял ошейник с цепью. Металл был холодным. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я надену его. Но цепь... цепь будет в моих руках. Джисон улыбнулся. — Именно. Ты будешь держать поводок. Феликс на экране все еще ждал. — Эй? Вы там живы? — Феликс, слушай внимательно, — сказал Чан. — Нам нужны три пропуска "Platinum VIP". На имена... скажем, "Господин Ли и сопровождающие". И нам нужен плащ. Дорогой, чёрный, длинный. Сможешь вынести его через служебный вход через час? — Плащ? — Феликс моргнул. — У меня в костюмерной есть накидка от костюма Дракулы. Бархатная. — Подойдёт. Мы будем у заднего входа в 17:00. Не подведи, Ликс. Экран погас. Минхо стоял с костюмом в руках. — Значит, маскарад, — прошептал он. — Последний танец Сломанной Куклы. Джисон подошел и положил руки ему на плечи. — Не последний. Первый танец Свободного Человека. Иди примерь. Нам нужно подогнать его, если он велик. Ты похудел. Минхо ушел в ванную. Через пять минут он вышел. Джисон и Чан замерли. Костюм сидел идеально. Кожа обтягивала тело как вторая кожа, пайетки ловили каждый луч света. Ошейник на шее выглядел не как знак рабства, а как агрессивный аксессуар. Минхо выпрямился, расправив плечи. В его позе не было ни капли той сутулости, что была в клинике. Он был прекрасен и пугающ. — Ну как? — спросил он, и в его голосе прозвучали нотки стали. — Охренеть, — выдохнул Чан. — Если Ким увидит тебя сейчас, у него случится инфаркт до концерта. Джисон подошёл и поправил воротник. — Ты готов. Минхо посмотрел на него. — Я боюсь, Хан. Боюсь, что когда заиграет музыка... я снова стану куклой. — Не станешь. Потому что музыка будет наша. И свет будет наш. И я буду рядом. В свите "эксцентричного дизайнера". Минхо усмехнулся. — Ты будешь моим менеджером. Самым красивым менеджером в истории. Оставалась одна ночь. Последняя ночь перед "Кодой".

***

Ночь на Итэвоне была живой, пульсирующей, как артерия мегаполиса. Сквозь плотные шторы в квартиру пробивались вспышки неоновых вывесок и приглушенный бас из соседнего клуба. Ритмичный "бум-бум-бум" резонировал со стенами, создавая странный фон для происходящего внутри. Хан Джисон сидел на полу, вооружившись иголкой и ниткой, которую нашел в аптечке (хирургическая игла и шелковая нить — не совсем портновский набор, но выбирать не приходилось). Он ушивал пояс кожаных брюк Минхо. За последние недели тот похудел так сильно, что даже сшитый по меркам костюм болтался на талии. Минхо стоял перед ним, послушно замерев. Он был без рубашки, только в этих брюках и с тяжелым ошейником на шее, который он категорически отказался снимать. — Не уколись, — тихо сказал он, глядя на макушку Джисона. — Я хирург, Минхо. Ну, почти. Я умею шить живую плоть, так что с кожей справлюсь. Джисон сделал последний стежок, затянул узел и перекусил нитку зубами. — Готово. Попробуй подвигаться. Ничего не тянет? Минхо сделал шаг назад, присел в глубоком плие, затем резко выпрямился и сделал поворот. Кожа скрипнула, но не треснула. Брюки сидели как влитые. — Идеально, — он посмотрел на свое отражение в темном окне. — Ты мастер на все руки, док. В углу комнаты Чан продолжал печатать, его пальцы летали над клавиатурой со скоростью пулеметной очереди. — Я закончил патч для светового пульта, — объявил он, не поднимая головы. — Залил его на флешку. Завтра, когда мы будем в VIP-зоне, мне нужно будет отлучиться "в туалет" и добраться до технического этажа. Феликс оставит там открытую дверь. — А если дверь будет закрыта? — спросил Джисон, поднимаясь с колен. — Тогда я её выбью, — Чан пожал плечами. — Или взломаю замок. У меня с собой электронная отмычка. Главное — вставить флешку в главный сервер до 20:00. После этого система перейдет в режим "призрак". Она будет показывать операторам штатный сценарий, но на самом деле будет ждать моей команды. — А музыка? — Минхо надел полупрозрачную рубашку, застегивая пуговицы дрожащими пальцами. — Музыка — сложнее. Звукорежиссёр сидит за пультом постоянно. Подменить файл незаметно не получится. — И что делать? Чан хищно улыбнулся. — Мы не будем подменять файл. Мы подменим сигнал. У меня есть портативный FM-трансмиттер. Я настроил его на частоту их беспроводных приемников, которые идут на усилители. В нужный момент я просто "перекричу" их сигнал своим. Качество будет чуть хуже студийного, но зато это невозможно заблокировать из рубки. Минхо кивнул. План обрастал деталями, становясь все более безумным и реальным одновременно. — Вам нужно поспать, — сказал Чан, закрывая ноутбук. — Хотя бы пару часов. Завтра нам понадобятся ясные головы. — Я не могу, — Минхо сел на диван, обхватив себя руками. — Меня трясёт. Не от холода. От энергии. Она... она распирает меня изнутри. Джисон подошёл к нему. — Это адреналин. И страх сцены. Нормальная реакция. — Нет, Хан. Это другое. — Минхо поднял на него глаза. — Я боюсь, что когда я выйду туда... когда увижу эти тысячи лиц... я вспомню не танец. Я вспомню, как падал. Джисон сел рядом, взяв его ладони в свои. Они были ледяными. — Ты не упадешь. А если упадешь — это будет частью танца. Импровизация. Ты же мастер импровизации. Минхо слабо улыбнулся. — Ты слишком в меня веришь. — Я видел твои глаза, когда ты говорил о "Re:Born". Ты горел. Человек, который так горит, не падает. Он взлетает. Чан встал, потягиваясь до хруста в спине. — Ладно, голубки. Я пойду в душ, смою с себя этот цифровой пот. А вы... попробуйте расслабиться. Когда дверь ванной закрылась и зашумела вода, в комнате стало тише. Уличный шум казался далеким, ненастоящим. Минхо откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. — Джисон? — Мм? — Помнишь, ты спросил про мой "собственный" ритм? — Помню. — Я нашёл его. — Минхо открыл глаза и повернул голову к Джисону. — Он совпадает с твоим. Джисон почувствовал, как сердце пропускает удар. — Минхо... — Нет, послушай. — Минхо сел ровно, глядя на него с пугающей серьёзностью. — Я не знаю, что будет завтра. Может, нас повяжут на входе. Может, я сломаюсь на сцене. Может, Ким убьёт нас всех. Поэтому я хочу сказать это сейчас. Он глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду. — До того, как я попал в клинику... я был пуст. Я был просто оболочкой, которая умела красиво двигаться. Я думал, что любовь, дружба, доверие — это слова из дешёвых дорам. Но ты... ты показал мне, что это реально. Ты вытащил меня из тьмы не таблетками. Ты вытащил меня собой. Джисон молчал, не в силах вымолвить ни слова. Его горло перехватило спазмом нежности. — Я люблю тебя, Хан Джисон, — просто сказал Минхо. — Не как врача. Не как спасителя. А как человека, который держит меня за ногу, когда страшно. Джисон подался вперёд и накрыл губы Минхо своими. На этот раз поцелуй был другим. Не осторожным, не робким. Он был отчаянным, глубоким, полным невысказанной боли и надежды. Джисон целовал его так, словно хотел передать ему все свои силы, всю свою уверенность. Минхо отвечал с жадностью утопающего, вцепившись пальцами в плечи Джисона, притягивая его ближе, еще ближе. Они повалились на старый диван, не разрывая поцелуя. Кожаный костюм Минхо скрипел, ошейник холодил шею, но это не имело значения. Имело значение только тепло их тел, стук сердец, который, казалось, синхронизировался в один мощный ритм. — Я тоже, — выдохнул Джисон, отрываясь от его губ на секунду. — Я тоже люблю тебя, идиот. Минхо рассмеялся — тихо, хрипло, счастливо. — Врач влюбился в пациента. Это нарушение этики. — К чёрту этику, — прошептал Джисон, снова целуя его, теперь в шею, прямо над ошейником. — Завтра я перестану быть твоим врачом. Завтра я стану твоим... кем захочешь. — Моим якорем, — ответил Минхо, запуская пальцы в волосы Джисона. — Будь моим якорем. Они лежали на узком диване, переплетясь ногами, просто дыша друг другом. Страх перед завтрашним днем отступил, спрятался в темных углах комнаты. Сейчас существовали только они двое в центре вселенной. — Спой мне, — вдруг попросил Минхо. — Что? — удивился Джисон. — Я не певец. Я даже в душе не пою. — Спой. Что угодно. Мне нужно услышать твой голос. Чтобы запомнить этот ритм. Джисон задумался. Какую песню можно спеть в ночь перед битвой? Он начал тихо напевать старую колыбельную, которую пела ему мама. Мелодия была простой, грустной, но успокаивающей. "Спи, мой маленький, ночь темна, но звезды светят для тебя..." Минхо слушал, закрыв глаза. Его дыхание стало ровным, глубоким. Напряжение покинуло его тело. Через несколько минут он уснул, положив голову на грудь Джисона. Джисон продолжал гладить его по волосам, глядя в темноту. Он не спал. Он не мог спать. Он охранял сон своего принца, своего пациента, своей любви. Дверь ванной открылась, вышел Чан, вытирая голову полотенцем. Увидев спящих на диване, он замер, а потом мягко улыбнулся. Он тихо подошел, накрыл их пледом, который нашел в шкафу, и сел в кресло, открывая ноутбук. — Спите, — прошептал он одними губами. — Я подежурю. На экране монитора мигали цифры обратного отсчёта. До начала операции "Троянский конь" оставалось 14 часов. Но в этой маленькой квартире на Итэвоне, среди старых коробок и неонового света, уже одержана главная победа. Победа над одиночеством.