Двойной тариф

Глеб часто попадал в неловкие ситуации и не всегда выходил из них с достоинством. Но сейчас он отчетливо понимал, что до этого момента не знал ничего о настоящей неловкости. Анжелика и ее подруга, имени которой он даже не запомнил, пропустили их с Вадимом вперед, зашли следом и плотно закрыли дверь, повернув замок. И почти сразу начали целоваться. Легко, игриво, поглаживая друг друга по шее и груди сквозь одежду. И, конечно, это должно было возбуждать: две красивые, молодые девушки, ведущие эротическую игру, многообещающую игру. Но Глеб не чувствовал ничего, кроме желания сбежать. Он покосился на Вадика и на всякий случай отодвинулся подальше. Вадик тоже стоял, как истукан, видимо, собирая последние остатки решимости. Анжелика расстегнула на подруге платье, аккуратно стянула его вниз, получив доступ к небольшой округлой груди, прикрытой тонким кружевом белья, скользнула по шее, потерлась щекой, азартно глядя на братьев. — Не поможете мне раздеть ее? Кажется, я не справлюсь. Глеб покосился на Вадима, надеясь, что тот проявит инициативу. Стоять так было уже невозможно, он бы лучше провалился сквозь землю, но земля все никак не разверзалась под ним. Глеб сел на кровать, откинул с лица кудрявую челку. — Я лучше посмотрю. Люблю смотреть. Ему показалось, что он слышит, как Вадим с досады скрипнул зубами. «Ты сам это предложил, — подумал Глеб. — Теперь отдувайся». Как только Глеб сел, ему стало намного легче. «В конце концов, я вообще могу просто смотреть и ничего не делать. Это тоже участие!» Вадим медленно подошел к девушкам и довольно легко, одной рукой, расстегнул лифчик блондинки. Анжелика взяла Вадима за руку и приложила ее к обнаженной груди подруги. Это, видимо, немного привело Вадима в себя и напомнило, зачем вообще он сюда пришел. Если бы не пара глаз, наблюдавшая за ним с кровати, он бы давно бросился в пучину разврата, не щадя себя. Но Глеб был здесь. Рядом. Вадим погладил грудь блондинки обеими руками, слегка сжал, спустился вниз по плоскому животу. Девушки снова возобновили свой поцелуй, и Глеб, немного расслабившись, отметил про себя, что смотрится все это вполне неплохо. Анжелика отошла, повернулась к Вадиму спиной, желая теперь, чтобы он помог избавиться от одежды и ей. Второе платье тоже опустилось на пол, и она легко переступила через него, чуть покачиваясь на каблуках и демонстрируя свою шикарную фигуру. Бюстгальтер из песочного кружева не столько скрывал, сколько намекал. Каждый лепесток ажурного узора ложился на выпуклость груди, подчёркивая её форму мягкой, дразнящей сеткой. Трусики, высоко вырезанные на бёдрах, едва прикрывали то, что должны были прикрывать. Анжелика еще немного плавно покрутила бедрами, повернулась к Вадиму и принялась расстегивать его рубашку. Подруга, тем временем, гладила ее по бедрам и животу, расположившись сзади, целовала в шею, прикрыв глаза. «Вы прекрасно справитесь и без меня», — пришел в себя Глеб и решил, что сейчас наилучший момент, чтобы с этим покончить. Видимо, свои силы на участие в подобном он все же переоценил. Он успел подумать, что если бы на месте Вадика был не Вадик, кто-то другой, посторонний, то, возможно ему бы даже понравилось все это. «Так нельзя». «Слишком». Но тут блондинка оторвалась от Анжелики и шагнула в его сторону. — Вижу, что ты скучаешь… Глеб не успел опомниться, как девушка наклонилась над ним, так, что теперь ее грудь была прямо перед его лицом, и принялась раздевать. Если не смотреть ей за плечо, было вполне сносно, даже приятно. И Глеб старался не смотреть, он откинулся на спину, она тут же села сверху и продолжала заниматься пуговицами на его рубашке. Следом избавила его от брюк и белья и потянула на себя, Глебу пришлось сесть, и она расположилась на полу между его ног, осторожно коснулась губами члена и принялась за работу. Теперь Глебу открывался великолепный вид, вся комната была как на ладони, и он во всей красе созерцал, как его брат трахает Анжелику. Видимо, они не заморачивались с прелюдией, потому что член Вадима совершал увереные движения в девушке, оперев ее руками о стол. Одна ее нога в туфле на высоком каблуке также была закинута на стол, коленом она упиралась в край столешницы, являя Глебу отличный обзор. Конечно, обзор был не полным, но этого вполне хватало. Он хотел отвернуться, но почему-то не смог, продолжая смотреть, как брат пялит красивую Анжелику, как держит ее за плечо, оставляя красные следы от пальцев, как она стонет и выгибает спину с каждым толчком члена. О своей любовнице он почти позабыл, хотя чувствовал, как растет возбуждение, как все больше и больше наливается кровью его член, становится совсем каменным. Иначе и быть не могло, ведь блондинка хорошо сосала, старательно, профессионально. Она сосала, а Глеб все пялился на Вадима. Тот спешно убрал за ухо прядь волос со вспотевшего лба, еще крепче ухватил Анжелику за плечо, а второй рукой сильнее завел ее ногу на стол. И вдруг повернул голову. Глеб отвернуться не успел, он был так увлечен созерцанием, что не ожидал этого. Но Вадим повернулся и посмотрел прямо на него, прямо ему в глаза. Чувство поднималось из самых тёмных глубин, откуда-то из-под рёбер, где был надежно спрятан стыд. Оно ползло по жилам липким жаром, было сладким и горьким одновременно. Вспыхивало где-то в позвоночнике короткой, яркой молнией, и на мгновение всё тело отозвалось на этот зов — мышцы напряглись, дыхание сбилось. Глеб не понял сам, он был уверен, что до финала еще далеко, но практически моментально кончил, успев схватить девушку за светлые волосы, натягивая ее до упора на свой член. Но так и не отвел взгляда. Вадим кончил почти одновременно с ним. «Ты знаешь, что это неправильно. Ты знаешь, кто ты сейчас». Лицо Глеба горело, но внутри тут же пробежал холод. Он быстро отвел взгляд, ни на чём не останавливая его, моментально натянул трусы, вскочил и ринулся в ванную, легонько оттолкнув блондинку, лишь бы, не дай бог, не встретиться снова с чужими глазами. В горле стоял ком. — Составить тебе компанию в душе? — услышал он нежный голос любовницы, но только захлопнул за собой дверь, давая понять, что компания ему не требуется. Когда он вышел, обе девушки стояли у столика и разливали по стаканам виски. Они надели только трусики, оставаясь без верха. Вадим сидел в кресле (к счастью Глеба, он тоже напялил трусы) и вел с ними какую-то беседу. Анжелика протянула Глебу стакан, он взял, не глядя на нее, и вышел на небольшой балкончик. Ночь была прохладной, но прохлада успокаивала. Тут же на балкон вышел Вадим. Тень от карниза легла на него по диагонали, рассекая фигуру пополам: одна половина оказалась в тени, вторую освещало бледное золото фонарей. Он оперся локтем о перила, пальцы неторопливо вытащили из пачки сигарету. Движение было небрежным, почти ленивым. Он не сразу поднес ее к губам, а задержал на мгновение у рта, послышался легкий щелчок зажигалки — оранжевое пламя вспыхнуло, осветив на миг его лицо. Он втянул дым. — Что случилось? Потом послышался выдох. Дым выходил тонкой, почти прозрачной струйкой. Он выпускал его медленно, целенаправленно, следя за тем, как серо-голубая вуаль растворяется в сумерках. Рука с сигаретой опустилась, и он наблюдал, как на конце нарастает серый пепел. Палец постучал по фильтру, и пепел полетел вниз, рассыпаясь в воздухе пылью. — Ничего. Вадим раздавил окурок о перила, бросил его вниз и вышел. Глеб оценил высоту этажа и отсутствие каких-либо приспособлений для спуска с балкона, и вернулся в комнату. Вадим лежал на животе, лицом в прохладную наволочку, сверху сидела блондинка. Ее пальцы начали путь у основания черепа, и круговыми движениями, бесконечно медленными, начали спускаться ниже. Её ладони, натёртые маслом, скользили по лопаткам, широкими, плавными дугами — видимо, умела она не только сосать, но и знала, как еще можно доставить удовольствие клиенту, потому что на лице Вадима было блаженное выражение полного умиротворения. Она всей ладонью, весом своего тела, но без резкости, вдавливала тепло в его спину, заставляя расслабиться и забыться. Глеб выпил еще стакан, предложенный Анжеликой, и собирался убраться прочь. — Пойдем… — Анжелика взяла его за руку и ласково потянула в сторону кровати. — Места много, хватит всем, — она лукаво улыбнулась. В этот момент блондинка легко коснулась бока Вадима и попросила его перевернуться. Он тут же подчинился, и приглушенный свет упал ему на лицо, глаза были прикрыты. — Я устал и хочу спать, — Глеб поставил стакан на столик. «Хватит с меня». Теперь руки блондинки работали иначе. Кончики пальцев мягко проходили по лбу Вадима, пальцы рисовали круги, она касалась век, уводя движения к вискам. Анжелика слегка приобняла Глеба, начертила на его груди невидимый узор, спускаясь все ниже, к резинке трусов. Блондинка вовсю целовала шею и грудь Вадима, ее поза была более, чем откровенной: она выгнула спину, подняла выше бедра, ее грудь касалась Вадима, терлась о него. Пальцы скользили всюду, медленно пробираясь к члену. Стоило отвернуться прямо сейчас, но Глеб, затаив дыхание, наблюдал, как девушка освободила брата от трусов, несколько раз провела рукой по его стояку и взяла его в рот. — Хочешь ее? — Анжелика проникла под резинку трусов и погладила член Глеба, который быстро отозвался на ласки. — Пойдем, — и она настойчиво потянула Глеба к кровати, на которой ее подруга демонстрировала Вадиму свое оральное мастерство. Анжелика погладила блондинку по округлому заду, легко шлепнула по нему, и ее длинные пальцы устремились той между ног, при этом она не отрывала взгляда от Глеба, недвусмысленно и красноречиво намекая, что подруга готова принять его в себя. Мысль о том, что он будет трахать девушку, которая в этот момент сосет член его брата, отрезвила в момент. Глеб подумал о туго скрученном косяке, лежащем на столе, о рассыпанном там же порошке. И о целой бутылке вискаря. Не мешало бы все это употребить. Прямо сейчас. Анжелика, заметив нерешительность, возобновила свои ласки, видимо, желая подогреть возбуждение. Но возбуждения Глебу было не занимать, он хоть и старался сосредоточиться на блондинке, но думал совсем не о ней. «Я не буду этого делать». И Глеб притянул к себе Анжелику, увлекая ее на другую сторону кровати. «Уж лучше так. И не смотреть». Впрочем, мысль о том, что он сейчас займется сексом с девушкой, которую полчаса назад своим большим твердым членом имел его брат, тоже добавляла смущения, но все же это показалось Глебу куда более безопасным. — Не хочешь присоединиться? — вдруг подал голос Вадим. — Аня не против, — он снова смотрел ему в глаза. «Аня. Какую проститутку вообще могут звать Аня?» — успел подумать Глеб, понимая, что Вадим предлагает ему то же самое, что только что предлагала Анжелика. Но на этот раз он не поддался, сумел заставить себя отвернуться и занялся Анжеликой. Кровать действительно была огромной, но расстояние вытянутой руки никак не могло спасти. Блондиночка уже оседлала Вадима, он крепко ухватил ее за бедра, входя до упора. Глеб быстро развернул Анжелику спиной к себе, она взялась за изголовье кровати и призывно повиляла бедрами, прогнувшись в спине. Глеб трахал ее так, что она громко стонала и изгибалась, он сразу взял высокий ритм, чувствуя, что хочет только одного — побыстрее избавится от напряжения, кончить и успокоиться. Кончить и забыть об этом. Кончить и лечь спать. Он скользил взглядом по ее гладкой спине, рассыпанным по ней волосам, по ее пальцам, которые с силой сжимали деревянное изголовье. По столу, на котором так и лежал вожделенный допинг. По чему угодно, кроме того, что происходило справа от него. Он был так сосредоточен, чтобы удерживать взгляд на нейтральной территории, что практически ничего не чувствовал, не мог наслаждаться процессом, механические движения, быстрые, точные приносили только усталость и все больше отдаляли от финала. «Я так никогда, блять, не кончу». И вдруг блондинка, задорно скакавшая на Вадиме, протянула руку и дотронулась до него. Погладила его бок, скользнула ниже, провела пальцами по бедру. Глеб повернулся и тут же наткнулся на этот взгляд. Вадим лежал на спине, под головой было несколько подушек. Свою любовницу он по-прежнему придерживал за бедра. Но смотрел не на нее. И если Глеб стыдился того, как пялился на Вадима в первом раунде этой любовной игры… Зрачки Вадима были расширены, взгляд никуда не ускользал — он буквально вцепился в Глеба, боясь упустить даже крошечную деталь этого действа. Словно любовался тем, что видит. Беззастенчиво, открыто, не таясь. Блондинка продолжала поглаживать Глеба, будто стремилась сократить расстояние, будто намекала, что он мог бы подвинуться поближе, — ему и Анжелике сделать это было бы проще: поза давала больше простора для маневров. И Глеб, подчинившись какому-то инстинкту, действительно переместил свою партнершу чуть ближе к середине кровати. И девушка, не сбиваясь с ритма, наклонилась и легонько коснулась губами его плеча, провела по нему языком. Вадим закусил губу, продолжая наблюдать, как его партнерша целует Глеба, куда удается дотянуться; провел рукой по шее Анжелики, которая теперь была ближе, сжал ее грудь, переместился на плечо. И коснулся руки брата. «Случайно». Глебу показалось, что он сейчас умрет, но свою руку не убрал, не отодвинул ни на миллиметр: она так и осталась на Анжелике с рукой Вадима сверху. Глеб перевел дыхание, сбавил темп, понимая, что слишком устал, и уставился прямо на брата. «Раз он может так смотреть, я тоже посмотрю». Во взгляде был вызов, какая-то насмешка. Возбужденная, пристыженная. Рука Вадима продолжила свое путешествие по телу Анжелики, но то и дело возвращалась к тому месту, где Глеб придерживал девушку. Касалась легко, почти невесомо, словно невзначай: будто он не видел, не чувствовал, что это уже не девушка, что это Глеб. Когда Вадим кончил, он сжал его запястье так, что Глебу показалось, что он его сломает. От этого грубого прикосновения по всему телу прошел ток, волна острого возбуждения. Вырвавшись из захвата брата, Глеб крепко притянул к себе Анжелику, впился пальцами в ее бедра, совершая последние толчки, ведущие к финалу. Девушки привели себя в порядок, поправили макияж, Анжелика смахнула в сумочку оставшиеся презервативы, ее подруга допила алкоголь из своего стакана, оставив на нем светлый перламутровый след от губной помады. Глеб быстро оделся, нервно приложился к бутылке и быстрее всех оказался у двери. — Ты куда? — Вадим так и лежал на кровати, прикрыв одеялом все, что было ниже пояса. — Прогуляюсь и спать, — не глядя на него ответил Глеб. Лимит взглядов на сегодня был исчерпан. «И не вздумай тащиться за мной». — Проводишь нас? — Анжелика ласково обняла его за плечи. — Спасибо за отличный вечер. Даже если она лгала, что, скорее всего, так и было, делала она это настолько изящно и правдоподобно, что можно было только завидовать ее актерским способностям. — У тебя первый раз так? — Аня наклонилась к огоньку зажигалки и прикурила из рук Глеба тонкую ментоловую сигарету. Они вышли на улицу, воздух пах приближающимся дождем. — Угу, — отозвался Глеб. — Первый раз всегда непривычно, — философски заметила девушка. — Понравилось? — Необычно, — Глеб затянулся сигаретой и выпустил дым в ночное небо. Анжелика присела рядом с ними прямо на ступеньку. Глеб предложил ей сигарету, но она отказалась. — Сейчас Аркаша вызовет водителя, хочется домой. Теперь она казалась Глебу совсем обычной — уставшей, сонной, простой. Не той красоткой с обложки. — Аркаша? — Сфинкс, — девушка потерла виски и вздохнула. — Мы на сегодня свое отработали. — И давно ты… тут работаешь? — Чуть меньше двух лет, — просто ответила она. — С Аркашей хорошо. Сам он скучный, любит только по-миссионерски и чтобы без шума. А его друзья… он нас в обиду не дает. Сухарь сухарем, но у него все по правилам, по-людски, — она встала, поправила платье. — Можно я кое-что тебе скажу? — она тут же, казалось, испугалась своей смелости и хотела отойти, но Глеб не отставал. — Говори. — Забудь, — она махнула рукой. — Просто забудь. Мне платят не за то, чтобы я трепала языком. — Говори, — повторил Глеб. — Мне кажется, между вами есть много недосказанного. И каждый ждет, что кто-то скажет. Я не знаю. Извини, — она отвела глаза. — Это просто мнение проститутки, не принимай всерьез. — На что ты намекаешь? — вспыхнул Глеб. Его захлестнула волна возмущения. — Что я могу ему сказать? А он мне что? Мы просто развлекаемся! — Извини, — повторила Анжелика. — Просто мне показалось… — Показалось что?! Что я этот… из этих… У меня знаешь сколько баб было?! — Глеб топил себя все больше. — Вообще-то Вадик — мой брат, если ты не знала! Ты что, думаешь, что я… К счастью, аллея осветилась желтым светом фар, шурша шинами к троице подъехал черный Мерседес, и девушки быстро уселись в него, скомканно попрощавшись. Воздух в гостиной был пропитан сизым сигаретным маревом и сладковатым шлейфом перегара. На огромном ковре с вычурным персидским узором валялись осколки хрустальной рюмки, и Глеб переступил через них. Гости, еще недавно громогласные и размашистые, расползлись по углам. За массивным дубовым столом, уставленным пустыми бутылками и окурками в хрустальных пепельницах, сидели трое. — Всё, братва. Каюк. Мотор мой уже не заводится, а не заводится, — он и не тронется. Остаюсь на диване, — мужик мотнул головой в сторону громадного кожаного дивана, на котором уже храпел, раскинувшись, молодой парень в малиновом пиджаке. — Он уже спит, — хрипло усмехнулся мужик. — И ему хорошо. А мне вот… водки бы грамм двести, чтоб утром голова… В другом углу, у камина, в котором тлели угли, сидела одна из проституток, Глеб видел ее накануне с Анжеликой. Длинные ноги в черных чулках были заброшены на пуфик, а тонкие пальцы с ярким лаком лениво перебирали янтарные четки. Ее карие глаза, подведенные синим, смотрели в потухающие угли без выражения. — Коле уже третий раз на мобильный звонят, — лениво бросила она в пространство, не обращаясь ни к кому конкретно. — Наверное, беспокоятся. — Пусть беспокоится, — из темноты рядом с баром донесся низкий, спокойный голос Сфинкса. Он поставил стакан с тихим стуком. Звук был таким четким в наступившей тишине, что даже храпящий на диване на секунду смолк. — Всем, кто едет, — машины ждут. Кто остается — комнаты наверху свободны. Только без дебоша, — он заметил Глеба и повернулся к нему. — Иди сюда, выпей со мной. Глеб вдруг понял, что совершенно не хочет спать. А если захочет, то все равно не уснет. Он медленно подошел к хозяину, и тот сам наполнил для него стакан. Один из сидящих за стором с легким стоном поднялся. — Я поехал. Завтра вопросы решать. Спасибо за хлеб-соль, Сфинкс. Они кивнули друг другу, коротко, по-деловому. Один за другим, кряхтя и спотыкаясь о пустые бутылки, гости стали подниматься и покидать особняк. Машины за высоким забором заводились с приглушенным рычанием, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт — дождь все же начался — и кусты подстриженной туи, а затем таяли в ночи. Глеб опасался, помня о прямолинейности Сфинкса и его интересе к его любовным похождениям, что тот начнет что-то спрашивать, но Сфинкс лишь изучающе на него взглянул, пожелал доброй ночи и удалился. Глеб поднялся наверх, нерешительно остановился у комнаты, где еще час назад они с братом участвовали в любовной игре на четверых, осторожно приоткрыл дверь. Вадим спал.