На грани тишины

Когда у вас спрашивают: «Почему эта профессия?», что вы отвечаете? Принцип работы в обществе завязан на одобрении. Ваша специальность полезна или, возможно, высоко ценится — тогда повезло. Но всё же многие выбирают её по типу «пойду хоть куда-то». А потом вы входите в эту систему, начинаете работать, и всё идёт по кругу. — Бля. Ну и что это? Джисон, подожди меня! — прокричал на всю улицу юноша, чей вид оставлял желать лучшего. Июньское солнце нещадно палило, заставляя асфальт под ногами почти плавиться. Клетчатая рубашка Феликса свисала с плеч, липкая от пота, джинсы потерты на коленках. Футболка с покемонами и цепочка — вот что говорило о его стиле, который в эту жару казался издевательством над самим собой. — Ненавижу шнурки, — буркнул он, наклоняясь и тяжело дыша. — Тогда зачем носишь кеды? — выдохнув и всё же остановившись, Джисон посмотрел на высокие здания. — Они такие... муравейники. В этой духоте кажется, что мы в них просто запекаемся. — Чё? — смешно скорчив рожицу, Ликс завязал узел и поднялся, вытирая пот со лба. Он помахал рукой перед лицом друга. — Эй! Ты про что? Аууу! Земля вызывает Хана! Приём! — Я слышу тебя! — Джисон потёр переносицу, поправляя лямку сумки. Они двинулись вперёд через марево раскаленного воздуха. Феликс, как обычно, активно жестикулировал, почти спотыкаясь, шагая задом наперёд. — Писец... Ну это реально полный писец. Доклад я так и не начал, а ты видел, как ректор на нас смотрел? Так и хотелось его послать! — Ну по факту он смотрел на то, что мы делали, а если точнее — ничего, — смеясь, подколол его Джисон. — Ой, да ладно тебе. Это последний месяц с ним, так что меня это не заботит. Ликс надул губы и шумно втянул горячий воздух. Сейчас он был похож на работника, отпахавшего неделю ночных смен в порту. Но лучше ему об этом не знать. — Я устал, Ликс. Может, ну его? Зачем мне это всё? Ну окончим, ну пойдем в офис... а дальше что? Это выматывало — постоянные думы, жара и сама жизнь, которая казалась слишком тесной. — Эй, прекращай! Мы сто лет нормально не гуляли. Пошли лучше развеемся, — улыбнулся Ликс, пытаясь взбодрить друга. — Пить не будем. В прошлый раз это закончилось не очень хорошо, — Джисон помотал головой, но всё-таки сдался, и они направились к магазинчикам, откуда тянуло запахом дешёвого кофе и жареного масла. — Да когда мы так пили? Я вообще не помню! Я чувствую себя выжатым, мне срочно нужна энергия! Не переживай, мы почти у твоего дома, — обнимая его сзади, Ликс подталкивал Джисона к очередной вылазке, которая всегда сулила проблемы. — Ну смотри, э... Ликс замер. Его взгляд зацепился за кого-то в толпе прохожих, которые в этот зной казались какими-то заторможенными. — Не-не, хватит! Тебе не кажется, что тот мужик странный? Я, конечно, понимаю, что он ничего такой, но он откровенно пялится на меня. Видишь? Стоит у того столба и даже не щурится от солнца. Феликс хотел приколоться и подколоть друга, мол, не засмотрелся ли тот сам, но Джисон его не слышал. Он смотрел в сторону аптечного киоска. — Ликс, успокойся, здесь... Мама? Хан помедлив, сделал шаг вперёд. Вид мисс Хан в этом районе в разгар рабочего дня был более чем странным. Она стояла в тени козырька, но её плечи мелко дрожали, несмотря на тридцатиградусную жару. Феликс выглянул из-за плеч друга. Он хотел пошутить, спросить, что она тут забыла, но замолчал. Вид Хана — напряженный, испуганный — заставил его осечься. — Джисон, я подожду тебя там, — Феликс слегка улыбнулся и махнул рукой в сторону торговых палаток, где торговали хот-догами. Июнь плавил город. Воздух в Сеуле стоял неподвижный и вязкий, пропитанный запахом разогретого асфальта. — Мам? Ты что здесь делаешь? — Джисон направился к женщине в белом халате, стоявшей у аптечного киоска. — Тебя раньше отпустили? Мы тут с Ликсом как раз... Ма? Мисс Хан медленно обернулась. Её движения были ломаными, неестественными, будто кости внутри превратились в острые осколки. Она переваливалась с ноги на ногу, волоча вывернутую ступню по дороге. — Мам? У тебя что-то болит? Скажи что-нибудь! Джисон сделал шаг, и в нос ударил резкий, тошнотворно-сладкий запах гнили и меди. Халат матери был залит чем-то тёмным. Перчатки, которые он принял за испачканные в земле, на самом деле были пропитаны кровью. — М-ма? Это кровь? Тебе нужно в больницу! Вокруг внезапно взорвался хаос. Крики, звон разбитого витринного стекла, дикий рёв двигателя. Но Джисон видел только её. Из-под спутанных волос на него взглянули глаза — мутные, затянутые белой плёнкой, лишенные всякого узнавания. Мисс Хан издала хлюпающий звук, и из её рта потекла черная слизь. — …Т... Ты... Пр... сти... — прохрипела она, прежде чем её тело окончательно сдалось. В следующую секунду тишина в голове Джисона рухнула. Рык. Удар об асфальт выбил воздух из легких. Мать — или то, что от неё осталось, — нависла сверху, клацая зубами в сантиметре от его горла. Единственной преградой была лямка сумки, в которую она вцепилась с нечеловеческой силой. — Ма! Мам! Я прошу тебя! — Джисон задыхался, глядя в это чужое, помутневшее лицо. — Пожалуйста! — Джисон! — отчаянный крик Феликса ударил в спину. Джисон в панике оттолкнул её, перекатился по горячему бетону, пачкая ладони в дорожной пыли и чужой крови. — Хани, закрой глаза! — голос Ликса сорвался на визг. — Джисон, не смотри! Закрой уши! Джисон подчинился инстинктивно. Он зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна, и прижал ладони к ушам. Но выстрел всё равно прошиб его насквозь. Это не был звук из кино. Это был сухой, оглушительный хлопок, который, казалось, разорвал само пространство. Вибрация от него прошла через подошвы кед, поднялась по позвоночнику и застряла комом в горле. В этот момент Джисон понял: мир сошёл с ума. — Хани... — Феликс коснулся его плеча. Джисон вздрогнул, его вывернуло от резкого запаха пороха, смешавшегося с вонью разложения. — Она... она мертва? Ликс... Я её... Я! — Джисон не мог открыть глаза. Он боялся увидеть то, что натворил этот звук. — Джисон. Посмотри на меня. Феликс взял его лицо в ладони. Руки Ликса ходили ходуном, кожа была мертвенно-бледной, а веснушки казались каплями грязи на фарфоре. Его взгляд, обычно солнечный, стремительно стекленел. — Э-эт-то... пистолет? — Джисон сглотнул, глядя на чёрную сталь, которую Феликс судорожно прятал за пояс. — Тс-с... — Ликс обнял его, прижимая к себе так сильно, что Джисон слышал, как бешено, на грани срыва, колотится его сердце. Там, где минутой раньше торговали хот-догами и цветами, теперь лежали тени. И самая тяжелая тень — мисс Хан. — Я хочу её увидеть, — промямлил Джисон, вырываясь из объятий. — Нет, не смотри! — Феликс вцепился в его локоть. — Пожалуйста, Хани, не надо! — Я должен! Джисон обернулся. Тошнота новой волной ударила в горло. Он волочил ноги, приближаясь к знакомому силуэту. Мама лежала на боку, маленькая дырочка во лбу выглядела почти аккуратно на фоне того ужаса, что творился вокруг. — Мам... Джисон рухнул на колени прямо в дорожную пыль. Плечи судорожно вздрагивали, а пальцы впивались в горячий асфальт, словно он пытался удержаться за ускользающую реальность. Перед ним лежала мисс Хан. Тихая. Неподвижная. Больше не издававшая рокота. Где-то на соседней улице с оглушительным звоном лопнула витрина, и этот звук, смешанный с первым истошным человеческим криком, разрезал вязкий июньский воздух. Феликс стоял в двух шагах, глядя в пространство над головой друга. Его лицо было абсолютно гладким, словно вырезанным из белого камня. Взгляд застыл на одной точке — на рекламном щите, который лениво покачивался на ветру, издавая медленный, издевательский скрип. — Ликс... — Джисон поднял голову, его лицо было мокрым от слёз и серой пыли. — Ты... ты это сделал... Ты её... Визг тормозов и глухой удар металла о металл заставили Джисона вздрогнуть, но Феликс даже не моргнул. Он медленно опустил взгляд на свои ладони. Они были чистыми, если не считать копоти от пороха, но он смотрел на них так, будто видел что-то невидимое для других. Его пальцы слегка дёрнулись, имитируя нажатие на спусковой крючок, но в глазах не было ни капли осознания. — Сделал что, Хани? — голос Феликса прозвучал пугающе ровно. В нём не было ни горя, ни ужаса. Только пустота. — Мы просто уходим. Нам нужно в магазин. Помнишь? Ты хотел пить. Джисон замер, глядя на друга. Холод пополз по позвоночнику, заглушая доносящийся со стороны перекрестка нарастающий гул паники и чей-то захлебывающийся лай. Феликс не плакал. Он даже не смотрел на тело мисс Хан. Он аккуратно, почти механически, поправил свою клетчатую рубашку и пригладил растрёпанные волосы, словно они просто собирались на лекцию. — Ликс, посмотри на неё! — вскрикнул Джисон, указывая на мать. Его собственный голос показался ему чужим на фоне внезапно взвывшей и тут же оборвавшейся сирены. — Она... ты выстрелил! Феликс на мгновение замер. Его зрачки сузились, а в глубине глаз промелькнула тень — мимолетная, жуткая, будто кто-то чужой на секунду выглянул изнутри. В этот миг в его голове что-то надломилось. Где-то в закоулках сознания голос мисс Хан уже начал шептать свое первое «спасибо», которое через неделю превратится в невыносимый галлюциногенный бред. — Не понимаю, о чём ты, — Феликс мягко улыбнулся, но эта улыбка не достигла глаз. Сзади послышался быстрый, дробный топот бегущих людей и утробный, нечеловеческий рык, от которого по коже прошёл мороз. — Идём. Здесь слишком шумно. Он протянул руку Джисону. Его пальцы были ледяными, несмотря на стоящий зной. Джисон смотрел на эту протянутую ладонь и понимал: тот Ликс, с которым он спорил из-за шнурков десять минут назад, остался там, на асфальте, рядом с его матерью. Человек, стоящий перед ним сейчас, был лишь оболочкой, которая скоро наполнится призраками. Запах гари от подожженной кем-то машины медленно пополз по улице, смешиваясь с едким ароматом пороха. — Идём, Хани. Я прикрою, — повторил Феликс, и его рука невольно легла на рукоять пистолета за поясом. Он ещё не знал, что этот выстрел будет звучать в его ушах каждую ночь. Что запах раннего утра навсегда сменится запахом жжёного пороха. И что мисс Хан теперь будет сопровождать его в каждом тёмном углу, мило улыбаясь и ожидая своего часа, чтобы сомкнуть пальцы на его горле. Далеко впереди, со стороны торгового центра, прогремел первый взрыв, но они уже не оборачивались.