(Не) очевидные вещи. Белый шум

Станция была пустой. Именно такое впечатление сложилось у Драко, когда он вышел на промозглую платформу Хогсмида. Не было привычной суеты, переполненных повозок, ликующих голосов. Только горстка молчаливых фигур, укладывавших сумки в несколько угрюмых экипажей. Никто не выкрикивал приветствий. Никто не смеялся. Ветер с озера нёс запах влажной земли и едва уловимый, въевшийся в камни запах гари — память о последней битве. Разрушения залатали, но не стёрли. Хогвартс высился на скале, как выздоравливающий великан, шрамы которого еще розовели под новыми кладками. Драко не стал ждать транспорта. Взял сундук в руки и пошёл по извилистой дороге вверх. Каждый шаг отдавался в его ушах глухим стуком. Белый шум здесь менял тембр. Теперь в него вплетались карканье ворон над Запретным лесом, далёкий плеск воды и собственное, участившееся дыхание на подъёме. Ворота замка были распахнуты настежь. Вездесущие привидения отсутствовали. Везде царила неестественная тишина. Вместо первокурсников, несущихся сломя голову по коридору, он увидел двух младшекурсниц, которые, завидя его, резко замолкли и прижались к стене, пропуская. Их взгляды — не ненавистные, а испуганные — жгли ему спину, когда он проходил мимо. Регистрация проходила не в Большом Зале, а в малом классе рядом с кабинетом профессора Макгонагалл. За столом сидела мисс Палмер, пожилая волшебница с лицом, вырезанным из сухого дерева, и вела себя соответствующе. «Малфой, Драко,» — отчеканила она, найдя его имя в длинном списке. Взгляд, которым она его окинула, был лишён эмоций. Оценочный, как у аукциониста. — «Комната 7, западное крыло, четвёртый этаж. Ключ. Расписание. Карта разрешённых зон. Правила отлучек в Хогсмид — только по субботам, с письменного разрешения. Вопросы?» Он молча взял лежавшую стопку. Карта «разрешённых зон» была испещрена красными крестами. Большая часть замка, все тайные ходы, оранжереи после восьми вечера, берег озера — всё было перечёркнуто. Ему оставили коридоры к классам, библиотеку (ограниченный доступ) и спальню. «Никаких посылок с внешней почтой без досмотра,» — продолжила мисс Палмер, не глядя на него. — «Личные книги и вещи — на проверку до понедельника. Первая обязательная встреча с советником — завтра, десять утра, кабинет 3Б. Не опаздывайте.» Он кивнул. Вопросов не было. Вопросы были роскошью для тех, у кого есть выбор. Его комната в западном крыле оказалась бывшим хозяйственным помещением для хранения инвентаря. Узкая, с одним высоким окном, выходящим на север, на тёмные воды озера. Кровать, стол, стул, пустой шкаф. Ни камина, ни ковра. Каменные стены источали сырость. Идеальное эхо, подумал он с горькой иронией. Здесь его внутренний шум будет отражаться от голых стен, усиливаясь. Он бросил сундук на кровать, подошёл к окну. Где-то далеко, на том берегу, виднелась тёмная полоса Запретного Леса. Туда ему путь был заказан. «Разрешённые зоны». Он почти усмехнулся. Вся его жизнь теперь была одной большой «разрешённой зоной», границы которой определяли другие. Ужин в Большом Зале был самым странным за все годы его обучения. Гриффиндорский, Слизеринский, Когтевранский, Пуффендуйский столы стояли на своих местах, но студенты сидели вперемешку. Видимо, часть программы «восстановления единства». Результат был предсказуем: напряжённая тишина, прерываемая редким, вымученным шёпотом. Драко сел на свободный стул в конце Слизеринского стола, спиной к стене. Он намеренно избегал смотреть по сторонам, пока чей-то голос рядом не прошипел: «Смотри, кто вернулся». Он медленно поднял взгляд. За соседним столом, среди когтевранцев, сидел Блейз Забини. Он сильно изменился — похудел, лицо стало жёстче, а взгляд — осторожным, выжидающим. Он не носил зелёно-серебристых шарфов, его мантия была простой, тёмной. Их глаза встретились на секунду. Забини кивнул — коротко, почти незаметно. Не приглашение к дружбе. Констатация факта: «И ты здесь. И я здесь. Какая ирония». Драко ответил тем же. Никаких улыбок. Они оба понимали правила новой игры. А на дальнем конце Гриффиндорского стола он увидел рыжие волосы. Не Рона, а Джинни Уизли. Она сидела одна, облокотившись на стол, и смотрела в пространство перед собой. На её лице не было привычной дерзкой ухмылки или огня. Была усталость. Глубокая, взрослая усталость, которую не скрыть. Она отодвинула тарелку с почти нетронутой едой и, поймав его взгляд на себе, не отвела глаза. Не враждебно. Скорее, с тем же узнаванием, что было у Забини. «А, и ты. Ну конечно». Потом она пожала плечами, словно говоря: «Что поделать?», и вернулась к созерцанию своего кубка. Больше знакомых лиц он не нашёл. Ни Поттера, ни Грейнджер, ни Нотта, ни Пэнси. Никого из старой гвардии. Только эти двое — бывший соратник по Слизерину, которому нечего сказать, и сестра бывшего врага, которой, кажется, тоже. И десятки других призраков, тихо жующих свою пищу в давящей тишине. Он доел, не поднимая глаз. Когда он встал, чтобы уйти, в Большом Зале по-прежнему царила та же нездоровая, натянутая тишина, в которой каждый звук — скрип стула, шаг — казался грубым вторжением. На выходе он почти столкнулся с высоким, сутулым мужчиной в мантии, которого не узнал — новый преподаватель или, что вероятнее, советник. Тот бросил на него быстрый, аналитический взгляд и прошёл мимо, не сказав ни слова. Драко вышел в коридор. Холодный каменный воздух ударил ему в лицо, но был предпочтительнее той давящей тишины в Большом Зале. Он шёл по пустому коридору к своей комнате-эху, и его шаги отдавались в камнях. Он чувствовал себя не студентом, вернувшимся на последний курс. Он чувствовал себя экспонатом. Живым напоминанием о войне, помещённым в эту школу для всеобщего обозрения и тихого осуждения. Блейз Забини и Джинни Уизли были такими же экспонатами, только из других витрин. Завтра — встреча с советником. Начало отбытия срока. Он добрался до своего временного пристанища, и вставил ключ в замочную скважину. Металлический щелчок замка прозвучал в тишине коридора невыносимо громко. Ещё один резкий, контролируемый звук. Ещё одна маленькая победа над белым шумом, который уже начинал нарастать где-то на задворках сознания, готовый заполнить собой сырую, пустую комнату и долгую ночь впереди. Он вошёл внутрь и закрыл дверь. Снаружи было тихо. Слишком тихо. А внутри уже ждал его единственный, верный спутник — нескончаемый шум.