(Не) очевидные вещи. Белый шум

Вторник начался с того, что Драко проснулся и понял: так больше нельзя. Он лежал на спине, глядя в потолок, и в голове его было пусто. Не белый шум — пустота. Та самая, которая хуже любого шума, потому что в ней не за что зацепиться. Он чувствовал себя камнем, который падает в колодец, а дна всё нет и нет. Но сегодня что-то изменилось. Он не мог объяснить что. Просто в какой-то момент понял, что падать надоело. Он сел, спустил ноги на пол. Пол был ледяным, но он не обратил внимания. В комнате было холодно, окно запотело от ночного дыхания, и капли воды медленно стекали по стеклу, оставляя за собой блестящие дорожки. Где-то наверху снова хлопнула дверь — кто-то вышел раньше него. Он встал, надел брюки, натянул рубашку. Та самую, что пахла хвоей и козой. Застегнул пуговицы, провёл рукой по волосам — даже не глядя в зеркало. Пора было идти. --- Коридоры западного крыла были пусты. Только далёкие шаги где-то внизу отдавались эхом. Драко шёл не спеша, но и не медля. Он не знал, что будет делать сегодня по-другому. Он просто знал, что что-то должно измениться. На лестнице он остановился. Перила были холодными, каменными, с выщербленным краем. Он провёл по ним пальцами. Внизу, в пролёте, было темно. Где-то горел факел, и его свет дрожал на стенах, заставляя тени плясать. Он пошёл дальше. --- В Большом зале было шумно — вторник всегда был днём, когда младшекурсники особенно активно обсуждали домашние задания, перекрикиваясь через столы. Пахло овсянкой, жареным беконом и свежезаваренным кофе. Драко взял поднос и, не раздумывая, сел не на своё обычное место. Вместо дальнего угла Слизеринского стола, где он привык прятаться от чужих взглядов, он выбрал место ближе к центру. Не демонстративно — просто чтобы посмотреть, как оно будет. Несколько человек обернулись. Кто-то из пятикурсников ткнул соседа локтем, зашептал. Драко сделал вид, что не заметил. Налил чай, отхлебнул. Чай был горячим, крепким, с горьковатым привкусом — такой, как он любил. Гермиона пришла позже обычного. Она выглядела уставшей — волосы кое-как заколоты, под глазами залегли синеватые тени. Сегодня на ней был тёмно-синий свитер с высоким воротом, который делал её лицо бледнее обычного. Она прошла к своему столу, села, взяла булочку и только тогда подняла голову. Их взгляды встретились. Она приподняла бровь — вопрос. Он чуть заметно пожал плечами — ответ. Она кивнула и отвернулась. Драко допил чай, положил булочку обратно на тарелку — есть не хотелось, — и пошёл на занятия. --- Защита от тёмных искусств сегодня была практической. Аврор Хартли — высокий, сутулый мужчина с сединой на висках, — разбил их на пары и заставил отрабатывать щиты против массовых атак. Драко достался молчаливый когтевранец, которого он видел впервые. Парень работал технично, но без души — щиты были правильные, но какие-то безжизненные. Они отбивали атаки механически, почти не разговаривая. Только команды: «Щит», «Атака», «Смена». Ритм был ровным, предсказуемым. Но Драко вдруг поймал себя на том, что выполняет упражнения не автоматически, а осознанно. Он думал о том, зачем он это делает. Не ради оценки. Не ради похвалы. А потому что это умение может пригодиться. Потому что он не знает, что будет дальше, но защищать себя ему точно придётся. В какой-то момент когтевранец пропустил удар — щит лопнул, и учебное заклинание ударило в плечо Драко. Было больно, но он не вскрикнул. — Извини, — сказал когтевранец. — Ничего, — ответил Драко. — Сосредоточься. Они продолжили. После занятия, когда остальные вышли, Драко задержался. Хартли убирал манекены в шкаф — тяжёлые, деревянные, с нарисованными лицами. Дверца шкафа скрипела, когда он их задвигал. — Профессор, — сказал Драко. Хартли обернулся. — У меня вопрос. — Слушаю. — Если человек хочет работать с тёмными артефактами... куда ему идти? Хартли выпрямился, вытер руки о тряпку и внимательно посмотрел на Драко. Не настороженно — изучающе. — Есть несколько направлений. Отдел тайн в Министерстве. Но туда почти не берут молодых специалистов. Архив магической криминалистики. Там интересно, но больше бумажная работа. — Он помолчал. — А есть стажировка за границей. Цюрихский институт магической криминалистики. Лучшее место в Европе. Готовят настоящих экспертов. Без такого опыта в серьёзные места не берут. — А что нужно для стажировки? — спросил Драко. — Рекомендации. Три. От преподавателей, которые могут поручиться за твои знания. Хорошие оценки по Защите, Зельеварению и хотя бы одному теоретическому предмету. И вступительный экзамен, конечно. — Хартли подошёл ближе, остановился в двух шагах. — Это сложно. Туда едут единицы. Драко кивнул. Ничего нового — он и не ждал лёгких путей. — Всё? — спросил он. — Не всё. Нужно ещё знать, чего ты хочешь. — Хартли помолчал. — Если серьёзно настроен, зайди через пару дней. Я дам тебе материалы. Почитаешь, посмотришь требования. Решишь — поговорим о рекомендациях. — Спасибо, — сказал Драко. Он вышел. Сердце билось быстрее обычного. --- В коридоре его ждала Гермиона. Она стояла у окна, прислонившись плечом к косяку, и перелистывала какой-то журнал — тонкий, с блестящей обложкой. Увидев его, закрыла и сунула в сумку. — Ты разговаривал с аврором, — сказала она. Не вопрос. — Да. — О чём? Он помолчал. Стоял, глядя на неё, и решал — говорить или нет. — О будущем, — сказал наконец. — Спросил про стажировку. За границей. Она смотрела на него. В её глазах было что-то новое — не просто любопытство, а... внимание. Драко не умел читать эти взгляды, но сегодня ему показалось, что она смотрит на него иначе. — Это далеко? — спросила она. — Далеко. Цюрих. Она кивнула, ничего не сказала. Отвернулась к окну, посмотрела на серое небо. Ветер гнал облака, и тени бежали по каменному полу. — А ты? — спросил он. — Ты решила, куда пойдёшь? Она вздохнула, провела рукой по волосам — привычный жест, который Драко замечал уже много раз. — В Министерство. Отдел магического правопорядка. Или международного сотрудничества. Ещё не решила. — Она повернулась к нему. — Гарри зовёт в Аврорат, но это не моё. Я не хочу гоняться за тёмными магами с палочкой наперевес. — А что ты хочешь? Она посмотрела на него долгим взглядом. В коридоре было тихо, только где-то далеко слышались голоса и звон посуды — в Большом зале заканчивали убирать со столов. — Я хочу, чтобы то, что случилось, не повторилось. Хочу помогать людям. Но по-другому. Не так, как это делают авроры. — Она пожала плечами. — Звучит глупо? — Нет, — сказал Драко. — Не глупо. Она улыбнулась — коротко, но тепло. — Ты сегодня другой. — Может быть. Она кивнула и пошла дальше. Её шаги эхом разнеслись по коридору. Драко смотрел ей вслед, потом покачал головой и направился к лестнице. --- Зельеварение после обеда прошло спокойно. Профессор Стебль сегодня была в хорошем настроении — даже улыбнулась, когда Драко закончил раньше всех. Он работал один, но сегодня одиночество не давило. Ему даже нравилось — можно было сосредоточиться, не отвлекаясь на чужое дыхание и запах чужих зелий. Он нарезал корни мандрагоры — ровно по три миллиметра, как учил Снейп когда-то, — добавил сок алоэ, помешал ровно столько, сколько нужно. Зелье получилось идеальным, с лёгким перламутровым отливом. Стебль понюхала, покачала пробирку на свет и кивнула. — Превосходно, Малфой. Вы сегодня в хорошей форме. Он убрал рабочее место и вышел. --- Вечером он сидел в своей комнате. Он перебирал в памяти разговор с аврором. Цюрих. Стажировка. Рекомендации. Далеко. Очень далеко. Он не знал, как к этому отнесутся в Министерстве — его статус, его прошлое, его фамилия. Но Хартли не сказал ничего о том, что это может стать проблемой. Значит, есть шанс. Драко взял перо — то самое, старое, с чуть погнутым наконечником, — повертел в руках, положил. Писать было нечего. Не сейчас. Сегодня он сделал первый шаг — спросил. Завтра будет ждать. А через пару дней зайдёт к Хартли за материалами. Посмотрит, почитает. Решит — пойдёт дальше. Нет — найдёт другой путь. Не всё сразу. Он лёг, закрыл глаза. В комнате было тихо. Ветер за окном стих. Где-то далеко часы пробили одиннадцать — глухо, мерно, как удары сердца. Он повернулся на бок и поджал колени к животу. В голове было пусто, но это была не та пустота, от которой хотелось кричать. Другая. В ней можно было дышать. Он уснул быстро — впервые за долгое время не считая ударов и не вслушиваясь в шум.