(Не) очевидные вещи. Белый шум

Понедельник пришёл без стука, как и все предыдущие дни — серый, неуютный, с ветром, который забирался под одежду даже в коридорах. Драко проснулся от того, что где-то далеко хлопнула дверь — гулко, с металлическим эхом, будто кто-то с силой захлопнул тяжёлую створку. Он полежал минуту, прислушиваясь. Тишина. Только ветер. Он поднялся, оделся молча, наощупь. На тумбочке лежало письмо матери. Он взял его, повертел в руках, но открывать не стал. И так помнил каждую строчку. --- В Большом зале пахло луком и жареным беконом. Драко сел на своё место, взял чашку чая, но пить не стал — смотрел, как пар поднимается над поверхностью, как капли конденсата стекают по стенкам. Гриффиндорский стол был почти пуст. Гермиона сидела ближе к выходу, читала какое-то письмо, хмурясь. Джинни рядом не было — вообще никого. Она была одна. Он заметил, как она сложила письмо, спрятала в карман мантии, потом подняла голову и посмотрела прямо на него. Не отвела взгляд. Не кивнула. Просто смотрела. Он смотрел в ответ. Первым отвернулся он. --- Защита от тёмных искусств сегодня была странной. Аврор, который вёл курс, вместо обычной практики заставил их писать эссе на тему «Моральный выбор в условиях боевой магии». Тема была скользкой, и Драко знал это. Он сидел, глядя в пустой пергамент, и не мог выдавить ни слова. Пятикурсник из Пуффендуя, сидевший рядом, наклонился и тихо спросил: — Ты что, не пишешь? — Думаю, — ответил Драко. — О чём? — О выборе. Парень ничего не понял, но кивать перестал. В конце занятия Драко сдал чистый лист. Аврор посмотрел на него поверх очков, хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и положил пергамент в стопку. --- Обед прошёл быстро. Драко почти не ел — крутил вилкой картофельное пюре, превращая его в однородную серую массу. Блейз сидел напротив, жевал свой стейк и молчал. Только под конец сказал: — Ты вчера долго сидел у камина. Я думал, ты уснул. — Не спалось. — Мне тоже, — сказал Блейз. Помолчал. — Я врал тебе. Насчёт Грейнджер. Не о том, что она тебя не примет. А о том, что ты чужой. Я не знаю, чужой ты или нет. Я знаю только, что я сам — чужой. Он положил вилку, отодвинул тарелку. — Знаешь, каково это — просыпаться и не знать, кому ты нужен? Драко молчал. — Вот и я не знаю. — Блейз встал и ушёл. --- После обеда Драко не пошёл в библиотеку. Вместо этого он поднялся в астрономическую башню — место, где никогда не было людей в это время. Внутри было холодно, сыро, пахло старым камнем и птичьими перьями. Он подошёл к парапету, посмотрел на озеро. Вода была тёмной, почти чёрной, с редкими белыми барашками — ветер не утихал. Он стоял и смотрел, как ветер гонит волны к берегу, как они разбиваются о камни, исчезая в пенном облачке. Стоял долго, пока пальцы не занемели. Внизу кто-то прошёл — он услышал шаги, потом голоса. Два человека, парень и девушка. Они смеялись. Драко не обернулся. --- Вечером он вернулся в свою комнату, сел на кровать, взял письмо и перечитал ещё раз. Не всё — только последнюю строчку. «Просто не останавливайся». Он перечитал её вслух. Слова прозвучали глухо, растворились в холодном воздухе. Он лёг, закрыл глаза и долго лежал, слушая, как где-то далеко воет ветер. Мысли не шли. Он не думал ни о чём — просто лежал и смотрел в темноту.