Сладость среди горечи

Вероника обнаружила квартиру пустой. Тишина давила на уши, делая пространство огромным и чужим. Пройдя в свою комнату, она включила настольную лампу; теплый свет слабо разгонял сгустившиеся сумерки. Девушка села на край кровати, обхватив себя руками. «Где же могла быть Рафа в столь поздний час? Может, у Марка?» — подумала она, пытаясь успокоить разыгравшееся воображение. Слова мистера Вонки не выходили из головы: «Рафаэлла — дочь мисс Биттер». Как это возможно? Они были полными противоположностями: Рафа — светлая, добрая, искренняя, а её мать... монстр, готовый на всё ради власти. Вероника набрала сообщение подруге. Ответ пришел почти мгновенно, будто Рафа ждала этого звонка: «Не переживай, ложись спать. Завтра всё объясню». Шатенка вздохнула, откладывая телефон. Тревога никуда не делась, но усталость брала свое. Умывшись прохладной водой и переодевшись в пижаму, она легла, надеясь, что сон принесет ответы. Её разбудил громкий стук в дверь. Вероника вскочила с кровати, сердце колотилось где-то в горле. Как жаль, что в старой двери не было глазка. — Кто там? — голос дрогнул. Ответа не последовало. Вместо него послышался треск дерева: дверь начали выламывать с невероятной силой. В ужасе Вероника метнулась на кухню, схватила первый попавшийся нож и прижалась спиной к холодильнику. Заглянув в окно, она замерла от увиденного. На улице, под фонарем, стояла улыбающаяся Рафаэлла. Рядом с ней, невозмутимо поправляя манжеты, стоял мистер Вонка. Но самое страшное было впереди: из-под черного цилиндра кондитера выглянуло лицо Яна. Его глаза были пусты, лишены всякого выражения. Дыхание участилось. Холодный пот стекал по лбу, тело онемело, и казалось, что она парит в невесомости, оторванная от реальности. Дверь в квартиру затрещала еще громче, петли уже сдавали. Вероника открыла рот, чтобы закричать о помощи, но звук застрял в горле. К подъезду подъехала черная машина. Из неё вышла Эли и беспечно помахала ей рукой, словно старой знакомой. Рафа и Ян сели в машину, даже не взглянув на окно. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге возникла фигура в ярко-розовом пальто. Мисс Биттер. В её руке блеснул металл — пистолет, направленный прямо в грудь Вероники. — Конец игры, девочка, — прошипела женщина. Вероника, повинуясь инстинкту самосохранения, рванулась к окну. Она выбросилась наружу, но вместо асфальта внизу оказалась бесконечная пропасть. Вокруг неё вещи летели вверх: осколки стекла, книги, одежда. Она падала в бездну, крича без звука. Внезапно падение прекратилось. Упав на колени на твердый пол, девушка увидела перед собой белую дверь, одиноко стоящую в темноте. Она тут же вскочила и побежала к ней. Дернув за ручку, Вероника ворвалась внутрь. Это был кабинет мистера Вонки. Но он был разрушен. За столом, уткнувшись лицом в ладони, сидел Чарли и горько плакал. — Чарли! — закричала Вероника, подбегая к нему. — Где мистер Вонка? Где Вилли? Мальчик поднял голову. Его глаза были красными от слез. — Он... Он тебя спасал! — всхлипнул он, тыкая пальцем ей в грудь. — Это ты виновата! Если бы не ты, он был бы жив! — Что?.. — прошептала Вероника, чувствуя, как мир рушится вновь. — Ника! Ника, проснись! Её кто-то сильно тряс за плечи. Вероника открыла глаза, судорожно глотая воздух. Слезы текли по щекам, намачивая подушку. Перед ней склонилась обеспокоенная Рафаэлла. — Ника, тебе снился кошмар? Почему ты плачешь? — Это... это был сон, — прошептала девушка, оглядываясь. Обычная комната, утро, солнечные лучи на полу. Никакой пропасти, никакого пистолета. Рафаэлла крепко обняла её, гладя по волосам. — Всё хорошо, не плачь. Это был просто кошмар, ничего настоящего. Вероника постепенно успокаивалась, выравнивая дыхание. Рафа ушла на кухню и вскоре вернулась с чашкой горячего ромашкового чая. — Что тебе снилось? — спросила она, садясь рядом. — Мне снилось, что из-за меня погиб мистер Вонка... Что вы все предали меня, — призналась Вероника, принимая чашку. Руки всё ещё слегка дрожали. — Он живой, всё нормально, — твердо сказала Рафа. — И мы никого не предадим. Вероника подняла на неё взгляд. В глазах подруги читалась искренность, но где-то в глубине таилась тень страха. — Рафа, ты что-то скрываешь от меня? Блондинка замерла с чашкой у губ. — Что? Нет, что ты... — Кто твоя мама? Ты никогда не рассказывала о своих родителях. Рафаэлла опустила взгляд на чай, потом медленно перевела его на Веронику. — Моя мама... Ты ведь всё и так знаешь, да? Ты же вчера была у кондитера. — Откуда ты... — начала Вероника, но осеклась. — Да, мисс Биттер — моя мать, — тихо произнесла Рафа, и её голос дрогнул. — Но Вероника, поверь, я не хочу причинить тебе вред. И Ян тоже. Вчера вечером, в переулке, я встретила Вилли Вонка. Он всё рассказал. Я готова помочь тебе, помочь ему. Но моя бабушка... Она полностью подчинена этой стерве. Мисс Биттер держит её на крючке. Я не знаю, где именно может лежать рецепт, и не знаю, как заставить Лику, признаться во всем. — Мы что-нибудь придумаем, — уверенно сказала Вероника, сжимая руку подруги. — Вместе. В этот момент в дверь постучали. Обе девушки вздрогнули. Вероника пошла открывать, стараясь скрыть волнение. На пороге стоял Ян. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но взгляд был решительным. — Доброе утро, — сказал он, проходя в прихожую. — Извините, что не предупредил. Я кое-как оторвался от охраны матушки. Она поставила слежку за каждым моим шагом. Вероника закрыла дверь и повернулась к нему. — Извините, Ян, но почему вы настроены против своей матери? Ян горько усмехнулся и прошел на кухню, жестом приглашая девушек следовать за ним. — Мисс Биттер отправила нашего отца в психушку, — начал он, и его голос стал жестким. — Наш отец был художником, мечтателем. Мать жаловалась на бедность, хотя деньги у неё всегда были. Она пробралась на фабрику Вонки под видом работницы, где познакомилась с мисс Эмили — приемной бабушкой скажем так. Мать предложила бабушке работу, пообещав золотые горы за кражу рецепта. Бабушка согласилась, потому что её сестра тяжело болела, нужны были деньги на операцию. Но когда мисс Эмили узнала, что мать планирует отдать нас в детский дом, чтобы свободно строить свою империю, она забрала нас к себе. Пока мать строила свою фабрику на украденных секретах, бабушка растила нас, пряча рецепт в своей квартире. Она долго корила себя за соучастие, но в ней осталось хоть что-то доброе. Отец пытался всё исправить, хотел вернуться к Вонке, рассказать правду... Тогда мать объявила его сумасшедшим и изолировала. Воцарилась тяжелая тишина. История семьи оказалась трагичнее, чем предполагала Вероника. — Мистер Вонка сказал ждать его плана, поэтому пока мы ничего не предпринимаем, — сказала Рафа. — Надо написать ему. — Но неужели бабушка не могла попросить мистера Вонку о помощи тогда? — спросила Вероника. — Я не думаю, что он бы отказал. — Представления не имею, — развел руками Ян. — Возможно, мать угрожала ей чем-то большим, чем просто бедность. Тишину прервала Рафаэлла, которая вдруг вскрикнула: — Точно! — Ты чего? — удивленно посмотрел на неё брат. Рафа лихорадочно сняла с шеи тонкую цепочку, которую носила с детства, не снимая. На ней висел странный кулон в виде маленького серебряного ключа с витиеватым узором. — Какая же я глупая! — воскликнула она. — Бабушка надела его на меня, когда мне исполнилось пять лет. Сказала: «Храни это, это самое важное». А я носила его как простое украшение, даже не задумываясь! — Да, но от чего этот ключ? — спросила Вероника. Ребята начали лихорадочно осматривать комнату в поисках замочной скважины. Шкатулки, ящики, старые сундуки... — Нашел! — воскликнул Ян. Он подошел к старому комоду в углу, тому самому, о котором говорила бабушка. В нижней части, почти незаметная в резьбе, была маленькая замочная скважина сложной формы. Ян вставил ключ. Щелчок прозвучал оглушительно громко. Ящик плавно выехал. Внутри, завернутый в бархатную ткань, лежал небольшой футляр. Открыв его, они увидели сверток пергамента, перевязанный лентой цвета запекшейся крови. — Рецепт, — прошептала Вероника. — Настоящий рецепт Вонки. Ян взял пергамент в руки, его пальцы дрожали. — Не будем ждать плана Вонки, — внезапно сказал он, поднимая голову. В его глазах горел огонь решимости. — У меня появился свой план. — Хорошая ли это идея? — засомневалась Рафа. — Вонка предупреждал об опасности. — Покончим с этим, и чем раньше, тем лучше, — отрезал Ян. — Мать становится всё агрессивнее. Сегодня ночью она снова звонила, требовала шкатулку. Если мы отдадим рецепт Вонке прямо сейчас, он сможет нейтрализовать угрозу. — Но мы могли бы использовать это как рычаг, — возразила Вероника. — Шантажировать её. Заставить признаться во всех преступлениях, записать это на диктофон и передать полиции. Только так мы освободим бабушку и отца Яна окончательно. Просто отдать рецепт — значит упустить шанс посадить её навсегда. Ян задумался, затем кивнул: — Ты права. Просто отдать — мало. Нужно уничтожить её морально и юридически. Ладно, давайте попробуем твой вариант, но это рискованно. Весь вечер ребята провели за столом, заваленным бумагами, картами города и чертежами фабрики. Они должны были организовать встречу, которая станет ловушкой для мисс Биттер. Рафаэлла предложила дерзкий, но единственно верный план: она лично позвонит матери и скажет, что наконец нашла заветный рецепт, и шкатулку, но держать их дома стало слишком опасно, так как кто-то явно следит за квартирой, поэтому она предлагает встретиться сегодня вечером в её старом заброшенном особняке на окраине города — месте, где мисс Биттер когда-то начинала свой путь и которое считала своей неприступной крепостью. Рафа настаивает на том, чтобы мать пришла одна, обещая также явиться без свидетелей, чтобы спокойно передать наследство. В назначенный час, когда мисс Биттер, ослепленная жадностью, начнет требовать рецепт и хвастаться своими успехами, Рафаэлла должна будет задать ряд наводящих вопросов, вынуждая мать вслух признаться в краже формулы у Вилли Вонки, в незаконном удержании отца в клинике и в многолетнем шантаже бабушки, в то время как Ян, затаившись в соседней комнате за приоткрытой дверью, будет вести скрытую запись на диктофон, фиксируя каждое слово для будущего суда. Как только Ян подаст условный сигнал о том, что доказательств достаточно, Вероника, находящаяся снаружи в безопасном укрытии, немедленно позвонит в полицию, сообщив точный адрес, чтобы обеспечить скорейшее прибытие патруля. И тогда мистеру Вонке вернется рецепт, а мисс Биттер сядет за решётку.