Сладость среди горечи

POV Willy Wonka Я проснулся от того, что череп, казалось, раскалывался на части. Боль была не просто физической; она пульсировала в такт моим мыслям, требуя немедленного химического вмешательства. «Пора бы создать леденец от похмелья со вкусом мятного облегчения и ноткой стыда», — пронеслось в голове. Но прежде чем я успел набросать формулу, память подкинула яркие, слишком четкие кадры вчерашнего вечера. Поцелуй. Вкус шоколада и чего-то неуловимо родного на губах мисс Райт. Момент, когда мир сузился до точки контакта наших рук... И резкий звонок телефона, разорвавший эту идиллию. Она выбежала из комнаты, оставив после себя лишь шлейф тревоги. Какая досадная непунктуальность судьбы! Затем последовал звонок от неё. Мисс Биттер. Её голос, скрипучий, как несмазанная дверь склада, требовал аудиенции. Наглость? О нет, наглостью было бы явиться без приглашения. А это было лишь раздражающее напоминание о проблеме, которую я надеялся игнорировать. Что нужно этой женщине? Я давно смирился с мыслью, что тот украденный рецепт пусть гниет в её пряничных подземельях вместе с её амбициями. Но одна мысль холодила кровь сильнее зимнего ветра: а вдруг она причинит вред мисс Райт? Этого допустить я не мог ни при каких обстоятельствах. Девушка стала переменой в уравнении, которую я не планировал, но которая оказалась единственно верной. Вскочив с кровати, я взглянул на часы. Минута в минуту эта несчастная особа должна быть у ворот. Быстрые водные процедуры, идеальный фрак, цилиндр, водруженный на голову с хирургической точностью, и трость в руке — мой верный спутник и, при необходимости, оружие. В набалдашнике скрылось лезвие. На всякий случай. Я вышел навстречу неизбежному. Встретив мисс Биттер у ворот, я держал дистанцию, словно она была носителем заразной болезни. Мы прошли в один из цехов, где она немедленно начала свою симфонию самовосхваления о «пряничной империи». Я не слушал ни слова. Перед глазами стоял образ шатенки: её растрепанные волосы, искренние зеленые глаза, полные вопросов. — Так зачем вы всё-таки пришли? — перебил я её поток сознания, когда пауза стала невыносимой. — Понимаете, мистер Вонка, — засияла она фальшивой улыбкой, — моей фабрике не хватает вашего фирменного шоколада. Представьте! Идеальная команда: ваша гениальность и мой... э-э-э... управленческий талант. — Знаете ли... — начал я, подбирая слова для вежливого, но уничтожающего отказа. В этот момент из-за угла донесся шум, и появилась ОНА. Мисс Райт. Немного запыхавшаяся, растерянная, но такая живая. Она неуклюже извинилась за вторжение. Я, воспользовавшись моментом, намекнул ей на работу — любой предлог, чтобы она осталась рядом, под моей защитой. Девушка, смущенно кивнув, удалилась вместе с Чарли. Мисс Биттер сузила глаза, её лицо исказилось. — Увольте эту художницу, Вонка. Зачем она вам? У меня есть двое замечательных детей, студенты элитного университета. Было бы жаль, если бы с этой девушкой что-то случилось... Она ведь часто бродит за пределами фабрики, одна, в темное время суток. Ледяной ком подкатил к горлу. — Это угроза? — мой голос стал тише, но опаснее. — Всего лишь предупреждение, дорогой Вилли. — Ваше предложение меня не интересует ни на йоту. Прошу покинуть мою территорию. Немедленно. Она вышла, оставив после себя злобный оскал и запах дешевой карамели. Вернувшись в кабинет, я сразу же вызвал умпа-лумпу и приказал установить за этой истеричкой круглосуточное наблюдение. Не успел я разобрать документы, как в комнату ворвался Чарли, красный от возмущения. — Зачем ты это сделал? Почему ты её выгнал?! — Чарли, мальчик мой, успокойся. Выпей стакан воды с пузырьками. Что стряслось? — Вероника ушла! Она собрала вещи и уехала! Сердце пропустило удар. Я вскочил из кресла и рванул в её комнату. Пусто. Только легкий аромат краски и грусти витал в воздухе. Я побежал к выходу, надеясь нагнать её, но у ворот меня ждала она. Мисс Биттер. — Я же велел вам уйти, — прорычал я. — Я кое-что забыла, — прошипела она и, прежде чем я успел отреагировать, впилась губами в мои. Оттолкнув её с отвращением, я вытер рот платком. — Думаете, я не знаю о ваших махинациях? Про украденный рецепт, про шантаж? — Так почему же вы меня ещё не посадили? — усмехнулась она, поправляя пальто. — Потому что мне нет до вас дела, пока вы не трогаете моих людей. Уходите. — Правильно Вероника сделала, что сбежала от тебя, — ядовито произнесла она. - Выбирай, Вонка: либо она не работает на фабрике, и я её не трогаю, либо... — Вывести её! — гаркнул я охранникам. Когда она удалилась, я замер в нерешительности. Хотелось метнуться за Вероникой, объяснить всё, но что-то остановило. Нужен был план. Холодный, расчетливый план, чтобы разрушить её сладкий, фальшивый мирок. Прошло несколько дней. Я ушел в работу с головой, пытаясь заглушить тревогу формулами и чертежами. Может, так и к лучшему? Но Чарли, обнаружив меня в состоянии полного истощения (я, кажется, забыл поесть три дня), силой вывел меня на прогулку. Идя по заснеженной аллее парка, я увидел ЕЁ. Не одну. Рядом был тот парень, Ян. Я застыл, спрятавшись за деревом. Я стоял, затаив дыхание, и наблюдал за ней. Она шла, погруженная в свои мысли, совершенно не замечая окружающего мира: ни падающего снега, ни прохожих, ни меня. Её взгляд был устремлен куда-то вдаль, в лабиринт собственных тревог. Я не стал прятаться или отходить в тень. Напротив, я сделал шаг навстречу, движимый импульсом, который был сильнее любой осторожности. И она буквально врезалась в меня. В этот момент времени словно остановилось. Столкновение было мягким, почти невесомым, но оно вызвало во мне настоящий взрыв эмоций. Я был безумно рад видеть её. Так близко. Чувствовать тепло её тела сквозь слои зимней одежды, улавливать тот самый знакомый аромат — смесь морозного воздуха и чего-то сладкого, только ей присущего. Мне хотелось обнять её, прижать к себе и никогда не отпускать, шепнуть на ухо, что всё будет хорошо, что я здесь. Но реакция Вероники оказалась совсем иной. Она резко отшатнулась, словно коснулась раскаленного угля. В её зеленых глазах вспыхнул испуг, мгновенно сменившийся гневом и подозрением. — Вы следите за мной? — выпалила она, и в её голосе дрогнула обида. — Опять ваши игры, мистер Вонка? «Следить? О, какая нелепость!» — пронеслось у меня в голове. Если бы она только знала! Я не следил за ней как шпион. Я ждал её. Я хотел рассказать ей всю правду, выложить все карты на стол, снять маску холодного расчетливого кондитера и показать человека, который готов пойти на всё ради её безопасности. Я хотел вернуть её на фабрику, плюнув на все угрозы мисс Биттер, на риски и последствия. Пусть приходит полиция, пусть рушится империя этой сумасшедшей женщины — лишь бы Вероника была рядом, лишь бы она понимала, что мои чувства искренни. — Мисс Райт, послушайте меня, — начал я, делая шаг к ней и протягивая руки в примирительном жесте. — Я не слежу. Я хотел сказать вам... Но она не стала слушать. Стена недоверия, которую я сам же и воздвиг своими тайнами и недомолвками, оказалась слишком высока. — Не подходите ко мне! — крикнула она, её голос сорвался. — Я больше не хочу быть частью вашего хаоса! Она вырвалась из моего слабого хватания (мои руки вдруг стали ватными от осознания упущенного шанса) и бросилась прочь. Она бежала, не оглядываясь, оставляя меня одного посреди заснеженной аллеи. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разрастается пустота, более холодная, чем любой зимний ветер. «Чушь, полная чушь», — пробормотал я себе под нос, поправляя съехавший цилиндр. Но горький привкус поражения на языке говорил об обратном. Я хотел спасти её, а вместо этого снова всё испортил. Я решил отправить конверт в её почтовый ящик. Я знал её любопытство; она придет. На следующий день я сидел на скамейке, делая вид, что читаю газету. Какая нелепица там была написана! Мисс Биттер явно оплачивала эти сплетни. Чтение прервало её появление. Я не стал ждать. Схватив её за руку, я повел к машине. Тишина нависла над ними. Как же мне было неловко слышать её вопрос о поцелуе с мисс Биттер! Ведь всего день назад я целовал мисс Райт, и это было исключительно моей волей, порывом сердца, которое я считал давно заржавевшим механизмом. Доехав до фабрики, я привел её в кабинет и рассказал всю правду, без прикрас: кто такие Рафа и Ян, кто их мать, какая опасность грозит. Она согласилась помочь. Я хотел оставить её здесь, в безопасности, за толстыми стенами, но интуиция кричала: за ней следят. Ей нужно вернуться, чтобы не спугнуть зверя. Она уехала, а я снова остался один со своими мыслями. План никак не клеился. Я не хотел, чтобы мисс Райт пострадала ни на волос. Выйдя позже на прогулку, чтобы проветрить голову, я случайно встретил мисс Вуд — подругу девушки. И тут пазл сложился. План родился сам собой, изящный и простой, как рецепт идеального суфле. Я остановил блондинку. Она была удивлена, но когда я пообещал помочь освободить отца, её глаза зажглись надеждой. На следующий день операция началась. Я вытащил мистера Вуда из той ужасной клиники. Бедняга был рад видеть меня до слез. Он рассказал все детали преступлений мисс Биттер и предоставил весомые доказательства, которые хранил как зеницу ока. Он согласился дать показания. Никто не должен пострадать, кроме самой виновницы. За ней просто приедет наряд. Мы решили заехать к Веронике и мисс Вуд, чтобы скоординировать действия. Но дома их не оказалось. Мистер Вуд начал названивать дочери. Тишина в трубке становилась оглушительной. — Где же они могут быть? — забормотал он в панике. Тут на его телефон пришло сообщение. Фотография. Старый заброшенный особняк мисс Биттер. — Сын... — прошептал он. — Что они там забыли? — воскликнул я, чувствуя, как холодный пот пробивает спину. — Они в опасности! Они пошли к этой сволочи сами! — Нельзя терять ни секунды! Мы рванули к машине. По дороге я уже соединялся с полицией, координируя прибытие спецназа. Дом был окружен охраной, словно крепость. Мы искали подход. Одно окно оказалось в слепой зоне. Я заглянул внутрь, и кровь застыла в жилах. Мисс Биттер целилась из пистолета прямо в Веронику. Раздумывать было некогда. Я разбил окно, влетел внутрь и встал между дулом и девушкой. Удар. Резкая, жгучая боль в животе. Я опустил руку. Кровь. Теплая и липкая. В этот момент в дом ворвался полицейский спецназ. «Наконец-то эту мразь упакуют», — пронеслось в голове, и я довольно улыбнулся, несмотря на боль. Переведя взгляд на Веронику, я увидел её бледное, искаженное ужасом лицо. Она дрожала. Я хотел подойти, обнять её, сказать, что всё кончено, но силы стремительно покидали меня. Колени подкосились, и я рухнул на пол. Кровь сочилась из раны, окрашивая мой безупречный фрак. Осколки стекла больно впивались в ладони. Мисс Райт плакала, склонившись надо мной. Я хотел протянуть руку и вытереть её слезу, но пальцы не слушались. «Какая же вы глупая, мисс Райт, — думал я, глядя на её прекрасное, мокрое от слез лицо. — Зачем постоянно ввязываться в неприятности? Разве я не просил вас быть осторожной?» Но договорить я не успел. Тьма накрыла меня мягким, бархатным пологом, и сознание ускользнуло прочь, оставив лишь тихий звон в ушах и последний образ её зеленых глаз.