Сладость среди горечи

Вероника остановилась перед гигантским стеклянным кубом, парящим в воздухе на невидимых тросах. Это был «Стеклянный лифт» — чудо инженерной мысли мистера Вонки. Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок волнения. Ехать в этом хрупком, прозрачном пузыре без сопровождения хозяина фабрики было немного страшно, но одновременно и захватывающе дух. «Ну что тут сложного? — успокоила она себя, шагая внутрь кабины. — Всего лишь нажать кнопку, и магия доставит тебя куда нужно». Двери с мягким шипением разъехались, впуская её внутрь. Кабина оказалась просторной, а стены усыпаны сотнями кнопок разных цветов и форм. Вероника начала внимательно изучать надписи, выгравированные золотом рядом с каждой клавишей. «Цех шоколадной реки», «Отдел мармеладных облаков», «Лаборатория вечных леденцов»... Вдруг её взгляд зацепился за странную надпись: «Художественная мастерская иллюзий». — Что это ещё за место? — прошептала девушка, протягивая руку, но вовремя одернула себя. Решимость не проявлять излишнюю инициативу без присмотра мистера Вонки взяла верх. Она нашла нужную кнопку — «Дом семьи Бакетов» — и решительно нажала. Двери резко захлопнулись, отрезая путь назад. Лифт рванул вверх с такой скоростью, что у Вероники перехватило дыхание. Кабина покачивалась, описывая широкие дуги в пространстве, то взлетая к самому куполу завода, то стремительно падая вниз. Пока они неслись сквозь лабиринты труб и механизмов, девушка с интересом разглядывала мелькающие за стеклом цеха, но мысли её были заняты предстоящей встречой. Лифт плавно замедлился и остановился. Двери открылись, выпуская девушку прямо на заснеженную улицу перед скромным деревянным домиком. Крыша была покрыта толстым слоем снега, а окна светились теплым, янтарным светом, приглашая внутрь. Гирлянды из разноцветных лампочек тихо мерцали, создавая ощущение праздника даже в этой серой зимней мгле. Вероника сделала шаг к двери и вдруг почувствовала невероятный аромат. Пахло корицей, ванилью и чем-то неуловимо сладким, домашним. Несмотря на то, что она недавно пообедала на фабрике, в животе предательски заурчало. Она постучала. Дверь почти сразу открылась. На пороге стоял мистер Бакет, худой, но с добрыми глазами. — Вероника! — его лицо озарилось улыбкой. — Как давно ты к нам не заходила! Проходи скорее, согрейся. Миссис Бакет как раз достала из печи свой фирменный фруткейк. Девушка переступила порог, и её окутало тепло. В доме царила та самая уютная, немного тесная, но такая родная атмосфера, которой так не хватало в огромных залах фабрики. В гостиной бабушки, укутанные в пледы, смотрели старый телевизор, откуда доносился тихий голос диктора. Дедушки, сидя за покосившимся столиком, сосредоточенно двигали шахматные фигуры. Миссис Бакет хлопотала у стола, расставляя посуду. Вероника огляделась. — А где Чарли? — спросила она, проходя в комнату. Свет здесь был приглушенным, тени плясали на стенах, делая обстановку более спокойной и дружеской. Все повернулись к ней, приветствуя гостью расспросами о делах. Но стоило Веронике задать вопрос о мальчике, как в комнате повисла тяжелая тишина. Дедушка Джо уже открыл рот, чтобы ответить, но поймал строгий, почти предупреждающий взгляд миссис Бакет и тут же потупил глаза в пол, делая вид, что очень заинтересовался своей шахматной пешкой. — Не беспокойся, Ника, — мягко произнесла миссис Бакет, вытирая руки о передник. — Чарли сейчас с мистером Вонкой. — И когда он вернется? — Должен успеть к ужину, — ответила женщина, избегая прямых ответов. — Хорошо... Давайте я вам помогу, — предложила Вероника, чувствуя неловкость от недосказанности. — Спасибо, дорогая. Миссис Бакет улыбнулась и протянула девушке стопку тарелок. Весь остаток дня Вероника провела в этом маленьком мирке: она помогала на кухне, играла в шахматы с дедушкой Джо, который, к её удивлению, оказался весьма азартным игроком, и обсуждала последние городские новости с бабушкой Джозефиной. Казалось, время здесь течет иначе, медленнее и слаще. Когда стол был накрыт, Вероника не выдержала и спросила: — Миссис Бакет, вы ожидаете еще гостей? У вас какой-то праздник? Женщина мягко улыбнулась, подошла к девушке и обняла её за плечи. — Сегодня действительно праздник, Вероника. И этот праздник — для тебя. — Для меня? — девушка растерянно моргнула. Миссис Бакет лишь рассмеялась, загадочно сверкнув глазами: — Милая, скоро всё узнаешь. А пока давайте садиться за стол. — Но где же Чарли? — повторила свой вопрос Вероника, глядя на пустой стул. Мистер Бакет стоял у окна, всматриваясь в темноту, где бушевала снежная пурга. Погода резко испортилась, ветер завывал в трубах, но внутри дома было тихо и тепло. Все расселись за столом. Внезапно входная дверь со скрипом распахнулась. В комнату ворвался поток ледяного воздуха, от которого по коже побежали мурашки. На пороге стояли двое: заснеженные, озябшие - Мистер Вонка и Чарли. Чарли слабо улыбался, но по его бледному лицу и темным кругам под глазами было видно, что он смертельно устал. То же самое можно было сказать и о кондитере: его бархатный камзол был покрыт инеем, пальто раскрыто настежь, а цилиндр съехал набок. — Ну и холодрыга! — воскликнул Вонка, стряхивая снег с плеч. Он перевел взгляд на Веронику, и его глаза блеснули. — Мисс Райт, вы воспользовались лифтом? — Да, мистер Вонка, — кивнула девушка, поднимаясь из-за стола. — Что-то случилось? Вы выглядите... измотанными. — Нет-нет, всё в порядке! — отмахнулся он, входя в дом и плотно закрывая дверь. — Просто боялся, что вы запутаетесь в кнопках или нажмете не туда. Мало ли, вдруг попали бы в цех жующих конфет? Неприятная перспектива, уверяю вас. Он снял цилиндр и длинное пальто, аккуратно повесил их на крючок и, сняв перчатки, сел рядом с Вероникой. Чарли, быстро переодевшись в сухую одежду, тоже присоединился к семье, хотя ел без особого аппетита. Миссис Бакет принесла бутылку красного вина и графин с апельсиновым соком. — Чарли, вот тебе сок, — сказал мистер Бакет, ставя перед сыном стакан. Все взгляды обратились к Вилли Вонке. Кондитер выпрямился, его лицо приняло торжественное, почти театральное выражение. Он обвел всех присутствующих своим пронзительным взглядом. — Друзья мои! — начал он громко, его голос звенел, как хрусталь. — Мы собрались здесь, в этом теплом гнездышке, не просто чтобы утолить голод. Нет! Сегодня мы отмечаем дату, которая войдет в историю моей скромной, но гениальной фабрики! День, когда мисс Райт стала не просто гостьей, не просто сотрудницей, а полноправным членом нашей большой, шоколадной семьи! И, разумеется, такое событие нельзя отметить без подарка. Подарка, который, осмелюсь заявить, уникален, как отпечаток пальца, и драгоценен, как последний кусочек золотого билета! Это ваша художественная мастерская! Вонка покопошился в кармане своего жилета, изображая поиск, хотя ключ, очевидно, лежал там с самого начала. Наконец, он извлек его. Ключ был серебристым, холодным на вид, но изящным. На нем тончайшей гравировкой были выведены инициалы девушки: V.R. Вероника замерла. Сердце забилось где-то в горле. Она медленно протянула руку и взяла ключ. Металл приятно холодил ладонь. Это был не просто ключ от какой-то двери. Это был символ доверия. Символ того, что она больше не чужая в этом странном, волшебном мире. Глаза девушки наполнились слезами благодарности и недоумения. Она посмотрела на Вонку, ища объяснения, но он лишь подмигнул ей, сохраняя свою непроницаемую улыбку. Все начали хлопать, поздравлять Веронику. Чарли весело улыбнулся, чокаясь с ней стаканом сока. Праздник продолжался. За окном пурга постепенно утихала, слышался лишь тихий свист ветра и уютное потрескивание дров в печке. По состоянию кондитера стало ясно, что вино возымело свое действие: щеки Вонки порозовели, движения стали более расслабленными, а речь — чуть более сбивчивой, но по-прежнему остроумной. Бабушки и дедушки, выпив по стаканчику сока, рано удалились спать. Чарли, едва держась на ногах от усталости, тоже отправился в свою комнатку. Миссис Бакет убирала со стола, а мистер Вонка о чем-то оживленно беседовал с мистером Бакетом, жестикулируя руками. Вероника сидела, чувствуя приятное расслабление и легкое головокружение от вина и накопившейся усталости. — Что ж, семья Бакетов, — наконец произнес Вонка, поднимаясь. — Нам с мисс Райт пора. Доброй ночи! — Доброй ночи, мистер Вонка. Доброй ночи, Вероника, — хором ответили хозяева. Вонка накинул пальто и взял цилиндр. Вероника, помня, что ехала на лифте, осталась в одном легком свитере. — Мисс Райт, вы что, серьезно? — Вонка остановился, окинув её критическим взглядом. — Вы планируете вернуться на фабрику в таком виде? — Да, — пожала плечами девушка. — На фабрике было жарко, я не рассчитывала... Кондитер нахмурился, выражение лица стало серьезным. Он быстро снял свое объемное бархатное пальто и накинул его на плечи девушки. Ткань была тяжелой, теплой и пахла шоколадом, мятой и чем-то пряным. Пальто было явно велико для неё; Вероника буквально утонула в рукавах и воротнике, чувствуя себя защищенной и маленькой. Вонка хихикнул, довольный эффектом, и открыл дверь. Они вышли на мороз. Вонка нажал кнопку вызова лифта, который всё ещё висел неподалеку. Дверцы, покрытые коркой льда, со скрежетом разъехались. Они зашли внутрь, и кабина понеслась обратно, в сердце фабрики. Внутри лифта повисла тишина, нарушаемая лишь гулом механизмов. — Мистер Вонка... — тихо начала Вероника. — Давай перейдем на «ты» во внерабочее время, — перебил он, не глядя на неё, наблюдая за пролетающими мимо трубами. — Вилли... — имя сорвалось с губ легко и естественно. — Спасибо тебе. Большое спасибо за всё, что ты для меня делаешь. Ты дал мне шанс, дом, работу... Мне бы тоже хотелось тебя отблагодарить. Вонка медленно повернулся к ней. Его глаза блестели в полумраке кабины. — Ты и так меня отблагодарила, — сказал он тихо. — Твои идеи, твой рецепт, твои рисунки для обложек... Это бесценно. Но... кое-что ты всё же можешь для меня сделать. Девушка вопросительно подняла бровь, не понимая, о чем речь. Вилли улыбнулся. Это была не его обычная широкая, рекламная улыбка, а что-то более личное, хищное и притягательное. В этот момент он действительно напоминал Чеширского Кота, знающего секрет, который вот-вот раскроет. Он медленно снял цилиндр и положил его на пол. Затем сделал шаг к Веронике, сокращая дистанцию. Девушка замерла, не в силах пошевелиться. Вонка наклонился. Его лицо оказалось совсем близко. Она почувствовала тепло его дыхания, запах вина и шоколада. И он поцеловал её. Это был не робкий, не дружеский поцелуй. Он был уверенным, требовательным и одновременно нежным. Мир вокруг словно остановился. Вероника закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, в этом странном, непредсказуемом человеке, который казался ей то ребенком, то гением, то одиночкой. Лифт дернулся, сигнализируя о прибытии. Двери с шипением открылись, впуская яркий свет коридора фабрики. Поцелуй прервался. Вонка отстранился, слегка запыхавшийся, но с той самой неуловимой улыбкой на губах. — Кхм-кхм. Прямо перед ними, скрестив руки на груди, стоял умпа-лумпа в своем обычном рабочем комбинезоне. Его большие глаза смотрели на пару. — Мистер Вонка, возникли срочные вопросы по производству, — произнес маленький человечек своим высоким голоском. Вонка моргнул, словно возвращаясь из другого мира. Маска эксцентричного директора мгновенно вернулась на место. — Какие вопросы во внерабочее время? — возмутился он, хотя в его голосе не было настоящего гнева. — Это касается партии завтрашнего утра, сэр. Вилли вздохнул, бросил быстрый взгляд на Веронику, который она не успела расшифровать, и шагнул к умпа-лумпе. — Иду, иду. Не кипятись, мой маленький друг. Кондитер ушел вместе с человечком в сторону цехов, оставив Веронику одну в коридоре. Девушка медленно направилась в свою комнату. Ноги казались ватными. Войдя внутрь, она механически переоделась в пижаму и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок. Сердце всё еще колотилось. Она снова не спросила. Снова промолчала. Что это было? Что значат все его поцелуи, его забота? Это что-то большее? Любовь? Или для него, для одинокого гения, это просто своеобразная плата? Способ удержать талантливого человека рядом, привязать его к себе эмоционально, как еще один ингредиент в его сложном рецепте счастья? Вероника закрыла глаза, но сон не шел. В голове крутились только два слова: «Спасибо» и «Почему?».