Эхо разбитого рая

***

Спустя две недели Тэхен покинул больничную палату. Его лицо почти зажило, но под слоем тонального крема всё еще скрывались желтоватые тени — напоминание о той ночи. Канхён лично приехал за ним, демонстративно открыв дверцу машины перед объективами папарацци, ведь для прессы они по-прежнему были «идеальной парой, ждущей первенца». Как только тяжелая дубовая дверь пентхауса захлопнулась, маска заботливого жениха сползла с лица Канхёна. Он швырнул ключи на мраморную консоль и обернулся к Тэхену, который замер у входа, прижимая к себе небольшую сумку с вещами. — Проходи, не стой как гость, — голос Канхёна был сухим и холодным. — Теперь это твоя тюрьма до самых родов. Тэхен медленно прошел в гостиную. Здесь всё было пропитано запахом Канхёна — тяжелым, подавляющим мускусом, от которого омегу теперь мутило вдвойне. — Садись. Нам нужно обсудить новые правила твоей никчемной жизни, — Канхён указал на кресло, а сам налил себе виски, проигнорировав то, что Тэхену всё еще тяжело долго стоять. Тэхен послушно сел, сложив руки на коленях. — Правило первое, — начал альфа, делая глоток. — Твой телефон. Дай его сюда. — Зачем? — вскинулся Тэхен, прижав мобильный к груди. — Там переписка с Джином, с папой… — Отдал. Живо, — прорычал Канхён. Тэхен вздрогнул и протянул гаджет. Альфа тут же швырнул его в ящик стола и запер на ключ. — Отныне ты звонишь родителям только в моем присутствии и по громкой связи. Никаких жалоб, никаких «мне плохо». Для всех ты счастлив. — Но Джин… он мой брат, он скоро выходит замуж за Намджуна! — прошептал Тэхен. — Плевать на твоего брата и его окружение, — Канхён подошел вплотную и схватил Тэхена за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Твои друзья-омеги — распутные твари, которые научили тебя сбегать. Ты больше не увидишься с ними без моей охраны. Он наклонился ниже, обжигая лицо Тэхена перегаром и ненавистью: — Правило второе: ты не выходишь из этой квартиры. Никогда. Даже на приемы к врачу тебя будут возить мои люди, и не дай бог ты попытаешься кому-то передать записку или намекнуть на «неудобства». Я узнаю об этом в ту же секунду. — Умница, — Канхён брезгливо оттолкнул его голову. — Твоя комната — вторая направо. Там установлены камеры. Я хочу видеть каждый твой вдох, даже когда я на работе. Иди. От тебя пахнет больницей, меня тошнит. Тэхен поднялся и, пошатываясь, побрел вглубь квартиры. Он заперся в своей новой «золотой клетке» и сел на пол, обхватив живот руками. Он смотрел в угол потолка, где тускло мигал красный глазок камеры. «Прости меня, малыш», — беззвучно плакал он. — «Твой отец считает нас грязью, а твой "папа" сделал нас рабами. Но я защищу тебя… даже если мне придется стать тенью самого себя».

***

Вечерний пентхаус был залит мягким светом дорогих ламп, но для Тэхена этот уют казался декорацией к фильму ужасов. Канхён лично поправил воротник его рубашки, скрывая едва заметный след на шее, и прошептал прямо в ухо: — Смейся, ешь и будь милым. Если Джин расстроится, я расстроюсь тоже. А ты знаешь, что бывает, когда я не в духе. Тэхен сглотнул вставший в горле ком и кивнул. Когда в дверях появились Сокджин и Намджун, в квартире на мгновение стало теплее. Джин, сияющий и возбужденный после возвращения с острова, тут же бросился к брату. — Тэ-тэ! Наконец-то мы тебя увидели! — Джин крепко обнял его, не замечая, как Тэхен невольно затаил дыхание от боли в ребрах. — Ты так внезапно улетел, мы все места себе не находили. — Прости, хён, — Тэхен выдавил самую светлую улыбку, на которую был способен. — Домашние дела, подготовка к свадьбе… и эта новость. Намджун подошел следом, пожимая руку Канхёну. Взгляд старшего альфы был внимательным и проницательным. Он хорошо знал Тэхена и видел, что за внешним лоском скрывается смертельная усталость. — Поздравляю, Канхён, — спокойно произнес Намджун. — Тэхен-и, ты выглядишь... очень домашним. Беременность тебе идет, хотя ты и побледнел. Ужин прошел на удивление гладко. Канхён играл роль идеального будущего отца: он подкладывал Тэхену лучшие кусочки, заботливо пододвигал стакан с соком и приобнимал его за талию. Джин, ослепленный собственным счастьем и любовью к брату, искренне верил в эту идиллию. — Вы бы видели, как Тэхен скучал по тебе, Канхён, — смеялся Джин, потягивая вино. — Он на острове только и говорил, что хочет скорее вернуться домой. Канхён победно сверкнул глазами, сильнее сжимая ладонь на бедре Тэхена под столом. — Я знаю, Джин. У нас с Тэхен-и особая связь. Мы не можем друг без друга. Когда пришло время прощаться, Намджун на мгновение задержал руку Тэхена в своей, когда Канхён отвлекся на звонок по работе. — Тэ, — тихо, чтобы слышал только он, произнес Намджун. — Если тебе что-то понадобится... любая мелочь. Просто скажи Джину. Или мне. Мы всегда рядом, помни об этом. Тэхен лишь кротко кивнул, боясь поднять глаза. Он чувствовал, что Намджун что-то подозревает, но правда была слишком опасной для всех. Когда дверь за гостями закрылась, Канхён выдохнул и ослабил узел галстука. Он выглядел довольным. — Видишь? Было не так уж сложно. Ты был хорошим мальчиком сегодня, Тэхен-и. Он подошел к омеге и почти нежно провел пальцем по его щеке. — Завтра мы поедем в клинику Чхве. Мой личный врач осмотрит тебя. Я хочу быть уверенным, что мой наследник получает лучший уход. Тэхен холодно кивнул, уходя в свою комнату. Он знал, что этот визит в клинику — очередной способ контроля, но в его сердце теплилась слабая надежда: если Намджун что-то заметил, возможно, он не один в этом аду.

***

В кабинете пахло стерильностью и дорогим парфюмом. Доктор Пак, пожилой альфа с холодными, но профессионально точными глазами, указал Тэхену на кушетку. Канхён по-хозяйски сел в кресло рядом, скрестив ноги — он не собирался оставлять омегу наедине с врачом ни на секунду. — Итак, — врач нанес прохладный гель на живот Тэхена, — посмотрим на нашего будущего наследника. Господин Чхве, вы говорили, что зачатие произошло перед самым отъездом, около пяти-шести недель назад? — Именно, — кивнул Канхён, не отрывая пристального, собственнического взгляда от монитора. — Прямо перед тем, как Тэхен отправился на этот «оздоровительный отдых». Тэхен затаил дыхание. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно заглушит звуки аппарата. На экране появилось мерцающее пятнышко. Доктор Пак начал водить датчиком, внимательно изучая показатели и делая замеры. Секунды тянулись как часы. — Что ж, — доктор Пак слегка улыбнулся, поворачивая монитор так, чтобы Канхёну было лучше видно. — Могу вас поздравить, господин Чхве. Плод развивается просто образцово. — Сроки совпадают? — коротко бросил Канхён, хотя в его голосе уже проскальзывали нотки гордости. — Более чем, — кивнул врач, указывая на цифры. — Размеры плодного яйца и уровень гормонов в анализах четко соответствуют пяти с половиной неделям. Это идеальное попадание в те даты, что вы назвали. Более того, сердцебиение очень отчетливое и сильное для такого раннего срока. У плода колоссальный жизненный потенциал. Тэхен почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Врач не лгал — цифры на экране действительно подтверждали слова Канхёна. Но Тэхен знал то, чего не знали они: природа сыграла с ними в злую шутку. Остров, Чонгук... всё это случилось именно тогда, когда время должно было «замереть» для Канхёна. Биологически всё выглядело так, будто это ребенок Чхве, хотя каждая клетка Тэхена кричала об обратном. — Слышишь, Тэхен-и? — Канхён поднялся и подошел к кушетке, накрыв ладонью холодные пальцы омеги. На его губах играла довольная, хищная усмешка. — Идеальное попадание. Пять с половиной недель. Моя кровь дает о себе знать с первых дней. Канхён выглядел по-настоящему торжествующим. Он не просто верил — он был документально подтвержденным «победителем». — Вы правы, господин Чхве, — добавил доктор Пак, вытирая руки салфеткой. — С такой динамикой роста у вас родится очень крепкий альфа. Генетика семьи Чхве доминирует, это очевидно. Канхён довольно хмыкнул, уже не скрывая радости. Он мягко провел пальцем по щеке бледного Тэхена: — Ты молодец. Ты сохранил моего наследника в лучшем виде. Теперь я лично позабочусь о том, чтобы до самых родов ты и шагу не ступил без охраны. Доктор Пак, не подозревая о двойном дне этой ситуации, лишь подтвердил очевидное: развитие плода в точности соответствует пяти неделям. Для врача это был признак крепкого здоровья, для Канхёна — доказательство его альфа-превосходства, а для Тэхена — приговор. Природа распорядилась так, что сроки Чонгука и сроки Канхёна слились в единую цифру, сделав правду невидимой. — Выпишите ему лучшие витамины, — скомандовал Канхён, поднимаясь и поправляя манжеты пиджака. — И подготовьте бумаги для регистрации. Свадьба через две недели. Я хочу, чтобы всё было юридически закреплено до того, как живот станет заметен. Когда они вышли из клиники под прицелы скрытых камер охраны, Канхён грубо, но собственнически притянул Тэхена к себе за талию. — Ты слышал врача? У нас будет сильный альфа. Постарайся соответствовать и не расстраивать меня своей кислой миной. Сегодня мы едем выбирать кольца. Ты должен сиять, Тэхен-и.

***

В элитном ювелирном салоне, закрытом специально для них, Канхён вел себя как завоеватель. Он едва взглянул на ценники, выбирая самое массивное кольцо с редким бриллиантом. — Надень, — приказал он. Камень холодил кожу, ощущаясь как кандалы. — Теперь ты официально принадлежишь семье Чхве. Уже к вечеру фотографии их «случайного» выхода из бутика облетели все СМИ. Канхён лично позаботился о том, чтобы пресса получила нужные ракурсы. На следующее утро заголовок главного глянцевого издания страны гласил:

«ЗОЛОТОЙ СОЮЗ ИМПЕРИИ ЧХВЕ: Канхён и его жених Ким Тэхен на первой полосе!»

На снимке Канхён выглядел властным и уверенным, а Тэхен — ослепительно красивым и подчеркнуто покорным. Журналисты называли их «идеальной парой года», смакуя детали их скорой свадьбы и намекая на «очевидное счастье будущего наследника». Тэхен смотрел на глянцевую страницу, где он выглядел как самый счастливый омега в мире, и чувствовал леденящее оцепенение. Фотография была безупречной: его рука с кольцом покоилась на локте Канхёна, создавая иллюзию абсолютного единения. Он понимал, что этот снимок — не просто светская хроника, а послание всему миру о том, что он окончательно пойман в золотую клетку, из которой нет выхода.

***

По возвращении в особняк Канхён не дал Тэхену даже минуты на передышку. В кабинете их уже ждал личный юрист с папкой документов. — Подписывай, — Канхён небрежно бросил на стол дорогую ручку, даже не снимая пиджака. — Здесь признание отцовства и наше брачное соглашение. Тэхен замер, глядя на стопку бумаг. — Так скоро? Свадьба же через две недели... — Свадьба — это шоу для толпы, Тэхен-и, — Канхён подошел со спины и положил тяжелые ладони ему на плечи, слегка сжимая их. — А эти бумаги — реальность. С этой секунды ребенок официально носит фамилию Чхве, а ты становишься моей законной собственностью. Я не хочу сюрпризов. Тэхен сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. — А если... если я захочу что-то изменить в контракте? Канхён тихо рассмеялся, и от этого звука по спине Тэхена пробежал холод. — Ты? Изменить? — он наклонился к самому уху омеги. — Единственное, что ты можешь изменить — это выражение своего лица на более благодарное. Ставь подпись. Теперь всё, что принадлежит тебе, включая то, что у тебя под сердцем, принадлежит империи Чхве. Рука Тэхена дрожала, когда он выводил свое имя. Каждый росчерк казался гвоздем, вбиваемым в крышку гроба его свободы. Канхён тут же забрал листы и передал их юристу, довольно прищурившись. — Отлично. Через четырнадцать дней мир официально узнает о нашем союзе. Готовься, жених. Ты должен быть безупречен. Дверь за ними захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, похожим на звук тюремного засова. Тэхен остался стоять в пустом кабинете, глядя на свои пальцы, испачканные чернилами. Он чувствовал себя клейменым. Свадьба через две недели была уже не праздником, а официальной передачей прав на его тело и на жизнь ребенка, который внутри него нес в себе кровь совсем другого альфы. Тэхен медленно опустился в кресло, прижимая ладонь к животу, и впервые за весь день позволил одной единственной слезе скатиться по щеке.

«Самые крепкие цепи — это те, что сверкают ярче всего, убеждая мир, что ты не пленник, а украшение»