Эхо разбитого рая

***

Зал роскошного отеля «Plaza» утопал в белых камелиях, чей приторный аромат казался Тэхену запахом похорон. Он жил в аду под присмотром Канхёна — идеального альфы для публики и садиста за закрытыми дверями. Но сегодня всё должно было закончиться. Его тело, всё еще нывшее от побоев, скрывал безупречный шелк свадебного костюма, а под сердцем билась маленькая жизнь — тайна, которую он выкупил ложью. — Улыбайся, сын. Пора, — Ким Дохён, отец Тэхена, поправил воротник сына. В его глазах стояли слезы гордости и облегчения. Он и папа Мисок до сих пор не могли забыть тот день, когда нашли Тэхена в луже крови в прихожей. Они верили, что эта свадьба — спасение, способ заставить Канхёна взять ответственность за ребенка и прекратить насилие. Тэхен оперся на локоть отца. Каждый шаг по ковровой дорожке давался с трудом. В первом ряду он видел своих друзей: Сокджина, сжимающего руку Намджуна, Чимина, который кусал губы до крови, и обнимая Юнги. Феликса, чей взгляд был прикован к Хосоку. Они все были здесь. Его единственные близкие. Белые лилии, которыми был украшен алтарь, казались Тэхену надгробными цветами. Он шел к этому дню через унижения, побои и ледяной страх, который внушал ему Канхён. Но сейчас, стоя перед человеком, который обернулся к нему вместо жениха, Тэхен почувствовал, как мир вокруг него рассыпается в прах. Вместо тяжелого запаха табака Канхёна, воздух пронзил знакомый до дрожи аромат хвои и грозы. — Чон... Чонгук? — выдохнул Тэхен, и его голос сорвался, превращаясь в жалкий всхлип. Отец Тэхена, Ким Дохён, сделавший шаг вперед, чтобы передать руку сына жениху, застыл на месте. Его лицо, еще мгновение назад выражавшее суровую решимость, медленно серело. Папа Мисок в первом ряду вскрикнул, хватаясь за сердце, и Сокджин едва успел подхватить его под локоть. — Что это значит?! — прорычал Дохён, глядя на Чонгука. — Где Канхён? Кто вы такой и почему стоите на месте жениха моего сына? Чонгук даже не удостоил старшего Кима взглядом. Он властно, почти до боли, сжал ладонь Тэхена в своей. — Канхён? — Чонгук усмехнулся, и этот звук заставил гостей вздрогнуть. — Он выполнил свою работу. Он был моим инструментом, моим надзирателем. Но его контракт истек в ту секунду, когда я вошел в этот зал. Тэхен посмотрел на Канхёна, который стоял в паре метров, опустив голову так низко, словно ждал удара плетью. Тот самый монстр, который ломал Тэхена годами, теперь выглядел как побитый пес. — Так это... это были твои приказы? — прошептал Тэхен, глядя в бездонные, темные глаза Чонгука. — Он бил меня, потому что ты так хотел? — Мне нужен был омега, который поймет цену спасения, — спокойно произнес Чонгук. Его голос, бархатный и вкрадчивый, разносился по залу, достигая каждого гостя. — Твои родители — хорошие люди, Тэхен. Но они не знали, что Канхён — лишь моя тень. Я платил ему за каждый твой синяк. Я заставлял его быть жестоким, чтобы на острове, когда я «случайно» встретил тебя в баре, ты увидел во мне бога. Тэхен почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он вспомнил ту ночь на острове, нежные прикосновения Чонгука, его шепот... Всё это было не любовью. Это была дрессировка. — Ты... ты чудовище, — выдохнул Тэхен, прижимая свободную руку к животу. — Я твой муж, — отрезал Чонгук. — Посмотри на бумаги, которые ты подписал в кабинете. Там не было имени Канхёна. Юрист, печати, регистрация — всё было оформлено на моё имя. Ты уже Чон Тэхен. Ты принадлежишь мне по закону, по крови и по праву сильного. Чонгук перевел взгляд на замерших друзей Тэхена. Сокджин, Чимин и Феликс стояли, не смея пошевелиться. Но их альфы — Намджун, Юнги и Хосок — непоколебимой стеной стояли за спиной Чонгука. — Не ищи у них помощи, Тэхен-и, — Чонгук погладил его по щеке, и Тэхен невольно вздрогнул. — Твои родители думали, что Канхён — это зло, от которого нужно защититься. Они и представить не могли, что настоящее зло стоит выше всех в этой стране. И это зло только что накинуло на твою шею золотую цепь. Чонгук наклонился к самому уху Тэхена, обжигая его дыханием: — И я знаю о ребенке. О нашем ребенке. Ты думал скрыть его от меня, выдав за плод насилия Канхёна? Глупо. Я ждал этого дня. Мой наследник не будет расти в доме шестерки вроде Чхве. Он будет расти здесь, в империи Чон. Чонгук с силой надел на палец Тэхена кольцо из черного золота, которое выглядело как клеймо. — Приветствуй гостей, Чон Тэхен, — властно произнес он, разворачивая омегу к залу. — Твой ад с Канхёном закончился. Теперь начинается твоя вечность со мной. Тэхен посмотрел на своих плачущих родителей, на друзей, которые оказались заложниками этой же игры, и понял: Канхён был лишь мелким садистом. Настоящий дьявол только что забрал его жизнь, и у этого дьявола теперь было его имя. Свадебный пир еще гудел внизу, но в бронированном лимузине, везущем «молодоженов» в поместье Чон, стояла гробовая тишина. Тэхен сжался в углу кожаного сиденья, глядя в окно на пролетающие огни города. Его пальцы судорожно сжимали живот, словно пытаясь защитить ребенка от тяжелого взгляда альфы, сидящего напротив. Чонгук молчал всю дорогу. Он медленно потягивал виски, и только ледяной блеск его глаз выдавал бурю внутри. Когда машина въехала на территорию особняка и двери за ними закрылись, Чонгук рывком вытянул Тэхена из салона и потащил за собой в кабинет. Он бросил омегу в глубокое кресло и запер дверь на электронный замок. Щелчок прозвучал как выстрел. — Почему ты это сделал? — голос Тэхена дрожал. — Ты уничтожил мою жизнь. Ты позволил этому ублюдку Канхёну ломать меня! Если ты хотел меня, почему просто не пришел?! Чонгук медленно снял пиджак и начал расстегивать запонки. Его движения были хищными, расчетливыми. — Прийти? — он горько усмехнулся. — Тэхен-и, ты действительно не узнаешь меня? Или твоя память стирает всё, что не вписывается в твой идеальный мир «прекрасного омеги»? Чонгук подошел вплотную, уперся руками в подлокотники кресла, лишая Тэхена пространства. Его запах — хвоя и надвигающаяся буря — заполнил легкие омеги. — Десять лет назад, — прошептал Чонгук, и в его голосе прорезалась сталь. — Задний двор школы. Один неуклюжий альфа в очках, который трясся от страха, протягивая тебе письмо. Помнишь, что ты сделал, Ким Тэхен? Тэхен замер. Из глубин памяти всплыл образ: он, окруженный свитой друзей, и какой-то парень, чьи признания в любви вызвали лишь смех. — Ты даже не прочитал его, — Чонгук схватил Тэхена за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты бросил его под ноги и сказал: «Извини, но ты мне не нравишься, я не могу ответить взаимностью. Такие как ты, могут только смотреть на меня издалека. Не пачкай мою обувь своей любовью». Помнишь это? Тэхен побледнел. Те слова... он бросил их тогда, даже не думая, что они могут кого-то ранить. Он был маленьким принцем школы, самовлюбленным и глупым. — Тот парень плакал в ту ночь, — Чонгук наклонился так близко, что их губы почти соприкасались. — И он пообещал себе две вещи. Первое — он станет тем, перед кем ты будешь ползать на коленях. И второе — он никогда не позволит тебе быть счастливым с кем-то другим. — Так всё это... — Тэхен задохнулся от ужаса. — Все эти годы боли... Канхён... это была месть за школьную обиду? — Это была дрессировка, — Чонгук с силой сжал челюсть Тэхена. — Я купил семью Чхве только ради того, чтобы Канхён превратил твою жизнь в пыль. Я хотел, чтобы ты узнал, каково это — быть «грязным», «растоптанным» и «дешевым». Я смотрел по камерам, как он тебя бил. Я видел каждую твою слезу. И знаешь что? Это приносило мне оргазм. Тэхен попытался оттолкнуть его, но Чонгук перехватил его руки одной рукой, вжимая их в спинку кресла. — А потом был остров, — продолжал Чонгук, и его голос стал пугающе нежным. — Я пришел к тебе, когда ты был на дне. И ты, мой гордый принц, сам раздвинул передо мной ноги. Ты стонал под тем самым «дешевым парнем», чье письмо ты топтал. Ты даже не узнал меня. Ты плакал от удовольствия, когда я клеймил тебя своим семенем. Чонгук опустил взгляд на живот Тэхена и прижал к нему ладонь. Тэхен вздрогнул, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Теперь ты мой. Твое имя — Чон Тэхен. Твой ребенок носит мою фамилию. Твои родители живут на мои деньги. Ты больше не маленький принц, Тэхен-и. Ты — моя трофейная вещь, которую я буду ломать и склеивать столько раз, сколько захочу. Чонгук резко отпустил его, выпрямляясь во весь рост. — Добро пожаловать домой. Канхён был просто прелюдией. Настоящий кошмар начинается сейчас, когда ты знаешь, что я ненавижу тебя так же сильно, как и жажду. Тэхен остался сидеть в кресле, обхватив себя руками. Он смотрел на спину человека, который когда-то любил его, а теперь превратил его жизнь в тщательно спланированную пытку. Месть, растянутая на десять лет, достигла своего апогея.

***

Чонгук стоял у окна, глядя на ночной Сеул, который теперь лежал у его ног. Он медленно ослабил узел галстука, и Тэхен заметил на его шее старый шрам, почти скрытый воротником. — Моя семья тогда была в бегах, Тэхен-и, — тихо начал Чонгук, не оборачиваясь. — Мой отец перешел дорогу не тем людям, и мы прятались под чужими именами. Та школа... это был наш последний шанс зацепиться за нормальную жизнь. Я был никем, призраком без прошлого. Он обернулся, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из камня. — Ты был единственным светлым пятном в моем аду. Я влюбился в тебя так, как может влюбиться только подросток, которому нечего терять. Но твой смех в тот день... он стал моим приговором. Из-за той драки нас раскрыли. Моей семье пришлось снова бежать, бросив всё. Мы жили в трущобах, голодали, я выгрызал зубами право на существование. Тэхен слушал, и каждое слово Чонгука было как удар в колокол. Он и не подозревал, что его каприз стоил кому-то целой жизни. — Все эти десять лет я искал тебя, — Чонгук подошел к креслу, нависая над Тэхеном. — Но не для того, чтобы просто обнять. Я хотел, чтобы ты почувствовал ту же безнадежность, что чувствовал я. Я создал Чхве Канхёна. Я нашел этого мелкого садиста и дал ему имя, деньги и статус, и приказал ему... найти тебя. Тэхен вскинул голову, его глаза расширились от ужаса. — Так Канхён... он появился в моей жизни не случайно? — Нет, — Чонгук хищно улыбнулся. — Это была моя охота. Я не мог появиться сам — враги моей семьи всё еще искали меня. Мне нужно было «подставное лицо». Канхён должен был влюбить тебя в себя, а потом — по моему приказу — начать уничтожать. Я хотел, чтобы ты был сломлен, чтобы ты разочаровался во всех альфах мира. Чтобы когда я наконец вернусь под своим настоящим именем, я стал твоим единственным спасением. Чонгук присел на корточки перед креслом, кладя руки на колени Тэхена. Теперь его голос звучал почти нежно, что пугало еще сильнее. — Ты думал, что свадьба с Канхёном — это твоя судьба? Нет. Это была лишь транспортировка груза. Он доставил тебя ко мне в тот момент, когда я окончательно зачистил всех врагов своей семьи и смог выйти из тени. Чонгук провел большим пальцем по нижней губе Тэхена. — Ты мой, Чон Тэхен. По закону, который я сам написал. По контракту, который ты подписал, даже не читая мелкий шрифт. Ты носишь моего ребенка — единственное доказательство того, что моя охота завершилась успешно. Тэхен почувствовал, как по щеке скатилась слеза. — Ты болен, Чонгук... Это не любовь. Ты просто хотел обладать тем, что когда-то тебя отвергло. — Называй это как хочешь, — Чонгук резко встал, восстанавливая дистанцию. — Но теперь ты — часть семьи Чон. Семьи, которая больше не скрывается. С этого момента ты не сделаешь ни шага без моего ведома. Твой мир сузился до границ этого поместья. Он направился к двери, но у самого выхода остановился. — И не надейся, что беременность даст тебе поблажки. Ты будешь идеальным мужем. Ты будешь улыбаться мне на приемах и дрожать под моим взглядом в спальне. Десять лет ожидания стоят того, чтобы наслаждаться твоей покорностью каждую секунду. Дверь закрылась, оставив Тэхена в полной темноте. Он понял: его жизнь действительно закончилась тогда, на школьном дворе. Всё, что было после — лишь затянувшийся эпилог к его пленению.

Самая крепкая клетка — та, которую ты принял за убежище.🥀🖤