Эхо разбитого рая

***

На следующий день после катастрофической свадьбы в приватном кабинете закрытого клуба стоял тяжелый запах сигаретного дыма и разлитого виски. Чонгук сидел в глубоком кожаном кресле, расслабленный и пугающе спокойный, в то время как его друзья выглядели так, будто провели ночь в аду. — Ты хоть понимаешь, что ты устроил? — Намджун ударил ладонью по столу, отчего стаканы подпрыгнули. — Джин всю ночь прорыдал. Он не просто в шоке, Чонгук. Он пакует вещи Тэхена и требует, чтобы я поехал в твой дом с полицией. Ты выставил нас всех соучастниками этого безумия! Чонгук медленно поднял взгляд, в котором не было ни капли раскаяния. — Ты мой юрист и мой друг, Джун. Твоя задача — следить за законностью контрактов, а не за слезами своего омеги. Свадьба была легальной. Тэхен поставил подпись сам. — Он поставил её, потому что был в ужасе! — подал голос Хосок, который обычно всегда сглаживал углы, но сейчас его лицо было серым от гнева. — Феликс отказывается со мной разговаривать. Он сказал, что если я не вытащу Тэхена из твоих рук, я могу больше не приходить домой. Он боится тебя, Чон. Мой омега боится моего лучшего друга. Ты хоть понимаешь, как это паршиво? Юнги, до этого хранивший молчание, крутил в руках пустой стакан. Его голос прозвучал тише остальных, но в нем было больше всего веса: — Чимин не плакал. Он просто замолчал. Сидит и смотрит в одну точку. Он знает, что такое боль, и он узнал этот взгляд у Тэхена. Чонгук, мы знали, что ты хочешь отомстить за то, что он когда-то унизил тебя. Но смотреть, как его бьет Канхён... и радоваться этому? Это уже не месть. Это клиника. Чонгук резко выпрямился, и его аура альфы заполнила комнату, подавляя остальных. — Хватит! Вы жили в тепле, пока я грыз землю, чтобы подняться. Вы не знаете, каково это — когда в тебя плюют только за то, что ты «не того уровня». Тэхен был символом всего, что меня уничтожало. Я просто вернул ему его же монету. — Ты вернул ему её с процентами, которые он не переживет, — Намджун подошел вплотную. — Омеги требуют встречи. Джин сказал, что если он не увидит Тэхена живым и здоровым, он расстанется со мной, лишь бы не иметь отношения к твоей «империи». Они хотят его забрать, Чонгук. И, честно говоря, я на их стороне. Чонгук оскалился в недоброй улыбке. — Забрать? Пусть попробуют. Тэхен теперь — законная собственность Чон Чонгука. И если вы не можете контролировать своих омег, это ваши проблемы. Но передай Джину, Джун... если он хочет увидеть кузена, пусть приходит один. Без адвокатов и без истерик. Я позволю им увидеться под моим присмотром.

***

Спустя 4 месяца. Ссора в клубе осталась в прошлом, но трещина между друзьями так и не затянулась. Жизнь в доме Чонгука превратилась в странный, выверенный ритуал. Тэхен сидел в детской, которую рабочие закончили оформлять буквально вчера. Стены были выкрашены в мягкий оливковый цвет, а в центре стояла кроватка из темного дерева. Его живот уже стал тяжелым, мешая дышать, и Тэхен часто ловил себя на том, что разговаривает с малышом, когда Чонгука нет рядом. — Маленький... тебе здесь будет хорошо, — шептал он, поглаживая напряженную кожу. — Папа защитит тебя. Даже от него. Дверь тихо скрипнула. Чонгук вошел, не снимая пиджака. Его взгляд мгновенно упал на руки Тэхена, лежащие на животе. Вся та ледяная ярость, которую он проявлял к миру, за дверями этой комнаты таяла, превращаясь в нечто еще более пугающее — в одержимую заботу. Он подошел и опустился на колени у кресла, прижимаясь лбом к колену Тэхена. — Он сегодня толкался? — голос Чонгука был хриплым. Тэхен замер, боясь пошевелиться. — Да. Утром, когда я пил чай. Чонгук протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, приподнял край кашемирового свитера. Увидев округлую плоть, под которой билась жизнь, он судорожно выдохнул. Его ладонь накрыла живот, и в этот момент Чонгук выглядел почти уязвимым. — Мой сын, — прошептал он, закрывая глаза. — Он будет самым могущественным. У него будет всё, чего не было у меня. И никто никогда не посмеет посмотреть на него свысока. Тэхен рискнул взглянуть на него. — А я? Кем я буду для него, Чонгук? Просто пленником, которого он будет видеть по расписанию? Чонгук поднял на него взгляд. В нем на долю секунды промелькнула тень той старой школьной боли, смешанная с нынешним триумфом. — Ты будешь его папой. И моей тенью. Ты будешь сидеть здесь, в тепле и безопасности, вынашивать моих детей и принадлежать мне до последнего вздоха. Разве это не лучше, чем лужа крови в прихожей у Канхёна? Чонгук придвинулся ближе, его губы коснулись виска Тэхена. — Завтра приедет Джин. Он привезет вещи для малыша. Постарайся выглядеть счастливым, Тэхен-и. Ты же не хочешь, чтобы твой любимый брат расстроился и перестал к нам приходить? Тэхен сглотнул ком в горле. Чонгук использовал единственную ниточку, связывавшую его с миром — его друзей, — чтобы затянуть узел на шее еще туже. — Я всё сделаю, — выдохнул Тэхен, закрывая глаза. — Только не запрещай ему приходить. — Хороший мальчик, — Чонгук довольно улыбнулся и, прижавшись губами к его животу, прошептал: — Слышишь, малыш? Твой папа наконец-то научился правильно выбирать слова. Утро визита Сокджина было пропитано наэлектризованной тишиной. Чонгук лично проверил меню завтрака и убедился, что в комнате Тэхена нет ничего, что могло бы послужить оружием или средством связи. Он вел себя как идеальный, заботливый муж, но Тэхен видел блеск в его глазах — это был взгляд тюремщика, который проверяет крепость решетки перед приходом инспектора. Когда в дверях появился Сокджин, он выглядел так, будто постарел на несколько лет. Он нес огромную коробку с детскими вещами, но его глаза лихорадочно сканировали лицо Тэхена, выискивая новые синяки или следы слез. — Тэ!— Джин бросился к брату, игнорируя стоявшего в углу Чонгука. Он прижал омегу к себе, и Тэхен на секунду позволил себе уткнуться носом в плечо брата, вдыхая родной запах дома. — Аккуратнее, Джин, — холодный голос Чонгука разрезал воздух. — Ты слишком сильно его сжимаешь. Ему вредно волноваться. — А сидеть взаперти четыре месяца ему полезно? — огрызнулся Джин, но тут же прикусил язык, увидев, как Тэхен едва заметно качнул головой. Они сели в гостиной. Чонгук расположился в кресле напротив, демонстративно открыв ноутбук, делая вид, что занят делами, но его уши были настроены на каждое слово. — Смотри, что мы выбрали, — Джин начал доставать крошечные распашонки и пинетки. — Чимин выбирал вот этот чепчик, он сказал, что твоему малышу пойдет голубой. А Феликс... он передал это. Джин протянул Тэхену мягкую плюшевую игрушку — зайца. Внутри, в складках ушей, Тэхен почувствовал что-то твердое, но не подал виду. — Спасибо, хён... — прошептал Тэхен, и его голос дрогнул. — Передай им, что я... я в порядке. Чонгук очень заботится о ребенке. Джин почувствовал, как сердце обливается кровью от этого «в порядке». Он дождался момента, когда Чонгуку позвонили, и тот отошел к панорамному окну, вглядываясь в сад. — Тэ, послушай меня быстро, — прошептал Джин, склонившись к самому уху брата под предлогом рассматривания детской одежды. — Мы не оставим тебя. Намджун и остальные пытаются давить на него через бизнес, но он как скала. Мы придумаем, как тебя вывезти до родов. В игрушке спрятан жучок с кнопкой SOS. Если станет совсем плохо, нажми на мини–пульт три раза. Тэхен побледнел, бросив испуганный взгляд на спину Чонгука. — Хён, он убьет вас всех... Вы не знаете, на что он способен. — Пусть попробует, — Джин решительно выпрямился и достал телефон. — Я хочу, чтобы ты их увидел. Они сходят с ума. Он быстро нажал на иконку видеосвязи. На экране тут же появились заплаканное лицо Чимина и встревоженный Феликс. — Тэхен-и! Боже, ты такой бледный! — вскрикнул Чимин в динамик, и Чонгук тут же обернулся, его брови сошлись на переносице. — Тэ, мы рядом, слышишь? — Феликс прижался к камере. — Мы каждый день думаем о тебе. Хосок места себе не находит, он постоянно спорит с Чонгуком, они почти враги теперь... Тэхен смотрел на экран, и слезы сами покатились по щекам. Он видел своих друзей – свободных, любящих, тех, кто знал его еще «принцем». — Привет... — выдохнул Тэхен, касаясь пальцами экрана. — Я так скучаю. Малыш... он толкается. Я бы хотел, чтобы вы его почувствовали. Чонгук подошел сзади и положил тяжелую руку на плечо Тэхена, заставляя того вздрогнуть. Его лицо появилось в кадре рядом с лицом Тэхена – контраст между измученным омегой и властным альфой был ужасающим. — О, весь семейный совет в сборе, — усмехнулся Чонгук. — Чимин, Феликс. Надеюсь, вы звоните, чтобы поздравить нас? Как видите, Тэхен живет в роскоши. У него есть всё, о чем он не смел мечтать. — У него нет свободы, Чонгук! — выкрикнул Чимин с экрана. — Ты превратил его жизнь в красивое кладбище! — Свобода – это иллюзия, — спокойно ответил Чонгук, отбирая телефон из рук Джина и отключая связь. — А семья – это реальность. Джин, твое время вышло. Тэхену пора отдыхать, у него по расписанию витамины и сон. Джин вскочил, его трясло от гнева. — Ты монстр. Ты ничем не лучше Канхёна, просто твои методы дороже стоят. Когда за Джином закрылась дверь, в доме снова воцарилась гробовая тишина. Чонгук медленно повернулся к Тэхену. Он взял плюшевого зайца, которого Тэхен всё еще прижимал к животу, и на мгновение Тэхену показалось, что он сейчас его разорвет. — Думаешь, я не заметил, как ты дрожал, когда касался этой игрушки? — Чонгук прищурился, прощупывая зайца своими длинными пальцами. Тэхен затаил дыхание, его сердце колотилось где-то в горле. — Это просто подарок для ребенка... Чонгук, пожалуйста... Чонгук поднес игрушку к лицу, вдохнул запах чужого дома и вдруг… просто отдал её обратно. — Пусть остается. Пусть этот заяц напоминает тебе о том, что за этими стенами у тебя никого нет, кроме тех, кто бессилен тебе помочь. Твой «спасательный круг» — это я. Помни об этом, когда будешь засыпать. Он грубо притянул Тэхена за затылок и поцеловал в лоб. — И больше никаких видеозвонков. Ты расстроился, а это плохо для моего сына.

***

Стерильный кабинет частной клиники на окраине Сеула был залит холодным утренним светом. Тэхен лежал на кушетке, вглядываясь в монитор УЗИ. Врач, пожилой бета, водил датчиком по животу Тэхена. — Ну что ж, папаша, смотрите, — врач улыбнулся, указывая на мерцающее пятно. — Плод развивается отлично. Сердцебиение ритмичное. И… поздравляю, у вас будет альфа. Крепкий мальчик. Тэхен замер. В груди разлилась странная смесь нежности и жгучей боли. Альфа. Сын Чонгука. Маленькая копия человека, который превратил его жизнь в ад. — Альфа… — прошептал Тэхен, и слеза скатилась по его виску. — Он будет похож на него? — Генетика — штука сложная, — мягко ответил врач. — Но по строению скелета уже видно – будет крупным. Дверь кабинета стремительно распахнулась, впуская взволнованных родителей. Мисок, не в силах больше сдерживаться, в два шага пересек комнату и упал на край кушетки, крепко сжимая ладонь сына в своих ладонях. — Тэхени… — выдохнул он, и в этом коротком имени смешались страх, надежда и бесконечная любовь. — Папа, — Тэхен слабо улыбнулся, и в уголках его глаз заблестели слезы счастья. — Врач только что подтвердил… это мальчик. Альфа. Дохён, до этого неподвижной тенью стоявший у окна, заметно вздрогнул. Напряжение, которое он носил в плечах долгие месяцы, наконец рухнуло. Он подошел к сыну, и его лицо, обычно суровое, осветилось редкой, по-настоящему теплой улыбкой. Он положил широкую ладонь на плечо Тэхена, едва ощутимо сжав его в знак поддержки. — Это лучшая новость, которую я мог услышать, — его голос слегка дрогнул от переполнявшей его гордости. — Он вырастет сильным. Он станет твоей опорой и верным защитником, а не тем, кто причинит тебе боль.

***

Дождь стеной заливал лобовое стекло черного «Maybach», в котором Тэхен возвращался из клиники. Чонгук разрывался на экстренном совете директоров, и это был первый раз за четыре месяца, когда Тэхен остался без его личного надзора — лишь с водителем и машиной сопровождения. Тэхен сидел на заднем сиденье, прижимая ладонь к животу. Малыш внутри начал толкаться активнее, и каждый этот толчок напоминал Тэхену о том, что он вынашивает наследника для своего палача. — Господин, вам плохо? — водитель взглянул в зеркало заднего вида. — Просто дышать тяжело, — тихо ответил Тэхен. — Давай быстрее домой. Чонгук не любит, когда я задерживаюсь. Но домой они не доехали. На перекрестке тяжелая фура, лишившись тормозов, протаранила бок машины. Удар, скрежет металла, запах бензина и… тьма.

***

Чонгук ворвался в приемный покой, снося охрану. Его лицо было бледным, взгляд – безумным. Запах хвои и озона вокруг него стал настолько едким, что медсестры в ужасе вжимались в стены. — Где мой муж?! — прорычал он, хватая за грудки первого попавшегося врача. — Где Тэхен?! В этот момент из операционной вышел хирург. Его халат был в крови. Следом за ним шли родители Тэхена — папа Мисок, которого Дохён буквально тащил на себе, потому что тот не мог стоять от рыданий. — Господин Чон… — врач опустил глаза. — Нам очень жаль. Машина загорелась почти сразу. Травмы были слишком тяжелыми. Ваш омега… и плод… мы не смогли их спасти. Мир Чонгука рухнул. Он отпустил врача и пошатнулся, словно от физического удара. — Врешь, — прошептал он, и его голос сорвался на хрип. — Он не мог. Я не разрешал ему умирать! Слышишь?! Он рванулся к дверям, но Дохён преградил ему путь. Отец Тэхена выглядел так, будто сам одной ногой в могиле. Его голос дрожал от ненависти: — Не смей. Не смей прикасаться к нему даже мертвому. Ты хотел владеть им? Теперь владей его пеплом, Чонгук. Врачи сказали, там нечего опознавать. Огонь забрал всё. — Дай мне увидеть его! — прорычал Чонгук. Его трясло, запах хвои стал невыносимо едким, подавляющим. — Ты не имеешь права! Он мой муж! — Твой муж?! — Дохён сцепил зубы, в его глазах горела ненависть. — Ты купил его, ты дрессировал его, ты смотрел, как его избивают! Ты убил его задолго до этой аварии. Врачи сказали… — Дохён сглотнул ком, — там не на что смотреть. Огонь не пощадил ни его, ни твоего наследника. Ты хотел сломать его? Поздравляю, Чонгук. Ты сломал его вдребезги. Теперь уходи и живи со своим оргазмом от его слез в пустом доме. Чонгук рухнул на колени прямо в коридоре. Тишина, наступившая в его голове, была страшнее любого крика. Дохён, протянул Чонгуку заключение врача:

«Смерть наступила мгновенно. Плод спасти не удалось. Из-за состояния останков рекомендуется закрытый гроб».

Впервые в жизни «запах грозы» в его душе сменился мертвой тишиной. Он уничтожил омегу своими руками еще до аварии, а теперь огонь закончил его работу. Тот самый «великий альфа», который годами планировал месть, сейчас выл, закрыв лицо руками. Он потерял не просто «трофей». В этот момент он осознал, что вместе с Тэхеном сгорело единственное, что связывало его с жизнью.

***

Пока Чонгук бился в истерике в коридоре, в дальнем крыле больницы, в закрытом боксе, происходило невозможное. Тэхен лежал на кушетке, подключенный к приборам. Его лицо было бледным, но живым. Рядом стоял тот самый врач, который минуту назад врал Чонгуку. Он вытирал пот со лба. — Вы рискуете моей лицензией, господин Ким, — прошептал врач, глядя на Дохёна, который только что вошел в бокс через черный ход. — Ты получишь в три раза больше, чем просил, — холодно ответил Дохён. — Тэхен жив? — Да. Мы ввели ему седативное. Ребенок тоже в порядке. Это чудо, но удар пришелся на другую сторону. В морге сейчас лежит тело погибшей в другом ДТП омеги. Гроб будет закрытым, Чонгук ничего не заподозрит. Дохён подошел к сыну и осторожно погладил его по волосам. — Ты справился, Тэ, План сработал. Тэхен медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманен, но в нем читалась осознанность. — Он… он поверил? — прошептал он. — Он уничтожен, — ответил отец. — Он верит, что похоронил вас обоих. Теперь у нас есть всего пара часов, чтобы вывезти тебя на остров под именем Ви Морана. Тэхен прижал руку к животу, чувствуя, как маленький альфа внутри едва заметно шевельнулся. Через сорок минут скорая помощь без опознавательных знаков выехала с территории больницы, увозя омегу в неизвестном направлении. В это же время Чонгук в другом крыле подписывал бумаги о выдаче «останков», не зная, что в эту самую секунду его жизнь, его месть и его сын навсегда покидают его.

***

Две недели спустя. Остров. Тихая вилла на окраине. Тэхен сидел на веранде, кутаясь в объемный кардиган. Его живот, ставший еще тяжелее, мягко перекатывался под тканью. Рядом на столике лежал новый паспорт. Имя: Ви Моран. Это имя выбрал папа Мисок. «Моран» — пион, цветок, который расцветает после самых суровых холодов. Родители Тэхена провернули невозможное. Они подкупили главного врача клиники — старого друга семьи. В ту ночь в аварии погибла бездомная омега со схожим телосложением, чьи останки и выдали за Тэхена. — Ты в безопасности, милый, —Мисок вошел на веранду, ставя перед сыном стакан молока. — Чонгук оплатил самые пышные похороны в истории Сеула. Он верит, что похоронил тебя. — Он не будет искать мертвого, — тихо сказал Тэхен, глядя на океан. — Для мира Ким Тэхен сгорел. Остался только Ви. Он посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Страх перед Чонгуком сменился холодной решимостью вырастить ребенка там, где его никогда не назовут «вещью» или «ошибкой прошлого». — Знаешь, пап... — Ви слабо улыбнулся. — Чонгук хотел, чтобы я ползал перед ним на коленях. Но в итоге он сам стоит на коленях перед пустой могилой.

***

Прошло четыре месяца с того дня, как на кладбище Сеула зарыли пустой гроб. Жизнь друзей Тэхена превратилась в бесконечный траур. Сокджин почти не выходил из дома, Чимин перестал улыбаться, а Феликс часами сидел у окна, глядя в пустоту. Альфы Намджун, Юнги и Хосок — были раздавлены не меньше: они потеряли друга и теперь наблюдали, как их собственные омеги увядают от горя, а Чонгук превращается в живой труп. В тот вечер омеги собрались у Джина. Они сидели в гостиной в полной тишине, когда на журнальном столике внезапно произошло нечто невозможное. Заяц. Тот самый плюшевый заяц, которого Джин подарил Тэхену в их последнюю встречу. — Пип... пип... пип... — тонкий, едва слышный электронный звук прорезал тишину. Чимин вздрогнул, выронив чашку с чаем. — Что это? Джин, что это за звук? Джин замер, его лицо побелело. Он медленно протянул руку к игрушке. Лапа зайца мерцала слабым красным светом. — Это... этого не может быть, — прошептал Джин, и его голос сорвался на крик. — Это SOS-сигнал! Тэхен нажал на кнопку! — Но он же... он же мертв! — Феликс вскочил, прижимая руки к лицу. — Джин, это ошибка, это просто глюк! В ту же секунду телефон Джина, лежащий рядом, завибрировал. Неизвестный номер. Видеовызов. Джин дрожащими пальцами нажал «принять». Экран моргнул, и на нем появилось лицо. Бледное, исхудавшее, но до боли знакомое. Тэхен сидел на фоне белой стены, его волосы стали длиннее, а в глазах вместо прежнего ужаса была тихая, измученная нежность. — Хён... — прошептал Тэхен с экрана. — Прости, что так долго. Раньше было нельзя. — Тэхен-и!!! — Чимин и Феликс рухнули на колени перед телефоном, заливаясь слезами. — Ты жив! Боже, ты живой! — рыдал Джин, целуя экран смартфона. — Как? Где ты? Мы сейчас же приедем! — Тише, пожалуйста, тише, — Тэхен приложил палец к губам. — Слушайте меня внимательно. Никто. Слышите? Никто не должен знать. Ни Намджун, ни Юнги, ни Хосок. И уж тем более Чонгук. Если они узнают — они не смогут врать ему. Чонгук почувствует фальшь. Вы должны продолжать играть свои роли. Для всего мира я мертв. — Но Тэ... — Чимин вытирал слезы. — Как ты справился? Мы же видели ту машину... — Родители, — Тэхен слабо улыбнулся. — Они спасли меня. Подменили тело, подкупили врачей. Сейчас я на острове. Я в безопасности. Тэхен чуть отодвинул камеру, и омеги по ту сторону экрана одновременно ахнули, зажав рты руками. Тэхен сидел в свободном кардигане, который едва скрывал огромный, округлый живот. — Ему восемь месяцев, — прошептал Тэхен, нежно поглаживая плод. — У него уже есть имя. Минхо. И он альфа, хёны. Маленький альфа. — Альфа... — Джин закрыл глаза, из которых лились слезы облегчения. — Весь в отца. — Нет, — отрезал Тэхен, и в его голосе прорезалась сталь. — Он мой. Только мой. Чонгук никогда не коснется его. Он хотел сделать меня вещью, но я забрал у него всё — и себя, и его наследника. — Мы будем молчать, клянемся, — Феликс вцепился в руку Джина. — Мы будем помогать тебе тайно. Мы пришлем всё, что нужно для малыша через твоих родителей. — Спасибо... — Тэхен улыбнулся, и в этот момент за дверью на острове послышался какой-то шум. Он мгновенно напрягся. — Мне пора. Я буду выходить на связь через зайца. Если кнопка загорится синим — значит, я могу говорить. Если красным и три раза — значит, мне нужна помощь. Я люблю вас. Экран погас. Омеги остались сидеть в темноте, глядя на плюшевую игрушку, которая только что вернула им смысл жизни. В этот момент дверь в гостиную открылась. Вошел Намджун, подозрительно глядя на заплаканные, но странно светящиеся лица омег. — Что здесь происходит? Почему вы так кричали? Джин медленно встал, незаметно пряча зайца за спину. Он посмотрел мужу прямо в глаза и, впервые за 4 месяца, твердо сказал: — Мы просто... вспоминали Тэхена. И решили, что ради него нам нужно начать жить дальше. Намджун облегченно вздохнул, не подозревая, что прямо сейчас за его спиной рождается величайший заговор, который через месяц либо спасет Тэхена, либо окончательно уничтожит Чонгука.