Эхо разбитого рая

***

Утро в особняке Кимов дышало безмятежным уютом. Солнце щедро заливало столовую, рассыпаясь искрами на фамильном серебре и наполняя комнату живым теплом. Дедушка Минсок, отец Тэхёна, с тихим напевом грациозно расставлял тарелки, наполняя столовую звоном фарфора и домашним уютом. Напротив него дедушка Дохён, подперев щеку ладонью, с искренним интересом слушал Минхо: малыш воодушевленно пересказывал свои вчерашние «подвиги» на верфи из конструктора. Чонгук вошел последним. Простая черная футболка плотно облегала его фигуру, подчеркивая мощный разворот плеч и силу истинного альфы. — Доброе утро всем! Простите, что заставил ждать, — бодро произнес он, одарив старших уважительным кивком, а сына — мимолетным щелчком по носу. Тэхён, сидевший за столом, невольно поднял взгляд. В воздухе на мгновение столкнулись их ауры: нежный, едва уловимый аромат жасмина столкнулся с терпким, глубоким шлейфом Чонгука, который сейчас казался непривычно умиротворенным. Тэхён тут же опустил глаза в чашку, но Чонгук успел заметить, как предательски порозовели кончики его ушей. — Папа Гуки! — Минхо радостно замахал ладошкой, указывая на свободный стул. — Садись быстрее, дедушка Минсок приготовил те самые блинчики! — Уже бегу, командир, — улыбнулся Чонгук, присаживаясь рядом с сыном. Он на мгновение замер и, понизив голос, обратился лично к омеге: — Доброе утро, Тэ. — Доброе, — почти шепотом отозвался тот. Тэхён наконец поднял на него взгляд. В нем больше не было ледяной стужи — только осторожное, хрупкое, как первый подснежник, доверие. Завтрак проходил идеально, пока Минхо вдруг не замер, глядя на панорамное окно. — О, смотрите! Опять та птица прилетела, — легкомысленно бросил маленький альфа, указывая вилкой в сторону сада. — Она сегодня опоздала. Обычно она прилетает, когда я только просыпаюсь. Чонгук медленно отложил приборы. Воздух в комнате мгновенно стал плотным от альфьего напряжения. — Обычно, тигренок? Ты видел её раньше? — Ну да, — Минхо серьезно кивнул, его личико стало непривычно взрослым. — Три дня назад я проснулся, а она сидела прямо на подоконнике моей спальни. Такая большая, черная, с одним блестящим глазом. Она не боится! Я подошел совсем близко, прижал ладошки к стеклу, а она смотрела на меня и... ну, как будто кивала. Тэхён побледнел, его рука, державшая чашку, мелко задрожала. Как омега, он первый почувствовал, как мирный запах дома сменился предгрозовым озоном. — Ты разговаривал с ней, малыш? — голос Тэхёна сорвался. — Ага, — Минхо улыбнулся, не замечая ужаса взрослых. — Она вчера сказала, что я очень похож на папу-героя. И спросила, нравится ли мне мой новый катер, который мы с папой строили. И еще сказала что скоро мы все будем играть в большую-пребольшую игру. А потом она.. чик! Ослепила меня ярким солнышком из глаза и улетела. Смешная птица. В столовой воцарилась мертвая тишина. Чонгук и дедушка Дохён обменялись коротким, тяжелым взглядом. «Стеклянный глаз», «ослепила солнышком» — для профессионалов это означало одно:  объектив камеры и блик линзы. Кто-то несколько дней подбирался к окнам детской на втором этаже и входил в доверие к ребенку. — Тэхён-а, — голос Дохёна прозвучал как удар стали. — Возьми Минхо и идите в игровую. Минсок, помоги им, я вспомнил, что хотел показать внуку ту старую железную дорогу. Тэхён всё понял. Его глаза расширились от паники, он мгновенно вскочил, подхватывая Минхо на руки. Дедушка Минсок, сохраняя внешнее спокойствие, быстро увел их из комнаты. Как только дверь закрылась, Чонгук мгновенно вскочил и подошел к окну. Его аура снова стала темной, хищной. — Периметр пробит, — бросил он. — Дохён, у ваших людей в саду слепые зоны. Он был у окна детской! Три дня! — Мои люди – лучшие в стране, Чонгук! — Дохён ударил кулаком по столу. — Если кто-то смог подобраться так близко.. это не просто вор. В этот момент вошел начальник охраны, бледный как полотно, и молча протянул конверт. Чонгук выхватил его. Внутри лежала свежая фотография Минхо, снятого через это самое окно. Мальчик смеялся, а в его тарелке краснела клубника, похожая на капли крови. На обороте аккуратным почерком было написано:

«У него твой прищур, Чонгук. Будет жаль, если он погаснет так же быстро, как твой «Майбах» пять лет назад».

Чонгук почувствовал, как внутри просыпается зверь, которого он так долго усмирял ради семьи. — Он знает про аварию, — прохрипел он, сминая фото. — Это кто-то, кто был там. Усиливайте охрану. Вызывайте остальных. А я найду эту «птицу» и вырвем ей крылья. Чонгук посмотрел на закрытую дверь столовой. Тэхён не дурак, он уже всё почувствовал. Теперь Чонгуку предстояло стать не просто отцом, а щитом, который не пропустит это безумие в их дом.

***

В кабинете Дохёна воздух можно было резать ножом. Четыре альфы стояли вокруг стола, на котором лежало проклятое фото. Чонгук, Намджун, Юнги и Хосок молчали, но их тяжелые ауры сталкивались, создавая в комнате напряжение, от которого едва не трещали стекла. — «Майбах» пять лет назад.. — Юнги нарушил тишину, его голос был сухим, как наждачная бумага. — Чонгук, ты понимаешь, что это значит? Кто-то не просто наблюдал за аварией. Кто-то наслаждался ею. И этот «кто-то» всё это время ждал, пока ты найдешь своих. Чонгук не ответил. Он стоял у окна, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его внутренний альфа рвался наружу, требуя разорвать того, кто посмел коснуться его сына хотя бы взглядом через объектив. — Мы не знаем, кто это, — Хосок нервно постукивал пальцами по рукояти рации. — Я проверил списки всех твоих старых врагов, Чонгук. Половина в тюрьме, половина разорена. Но этот… он действует как призрак. Ни одного следа на камерах, ни одного отпечатка на конверте. — Он играет с нами, — подал голос Намджун, не отрываясь от мониторов слежения. — Он специально выбрал Минхо. Он хочет, чтобы мы метались, как звери в клетке, пока он выбирает момент для удара. Дохён, сидевший в кресле, выглядел постаревшим на десять лет. — В моем доме... — прохрипел он. — В моем доме за моим внуком следили три дня. Чонгук, если ты привел эту беду за собой... — Я уведу её, — отрезал Чонгук, оборачиваясь. Его глаза горели холодным, мертвенным светом. — Даже если мне придется сжечь весь Сеул, чтобы найти это гнездо.

***

На втором этаже, в игровой, атмосфера была иной — тихой и пугающе напряженной.  Омеги сидели на ковре, создав вокруг Минхо живой щит. Мальчик увлеченно строил гараж для машин, не замечая, как омеги то и дело вздрагивают от любого шороха за дверью. — Тэ, выпей воды, — Феликс протянул стакан, его рука слегка дрожала. — Твой запах... он стал острым, как битое стекло. Минхо начнет беспокоиться. Тэхён взял стакан, но так и не поднес его к губам. Его взгляд был прикован к сыну. — Он разговаривал с ним, Феликс. Этот человек был на подоконнике его спальни. Пока мы пытались наладить жизнь, кто-то дышал в затылок моему ребенку. — Чонгук этого не оставит, — Джин сел ближе, обнимая Тэхёна за плечи. — Ты же чувствуешь его ярость даже через стены? Он сейчас — самая опасная сила в этом городе. И Джун, и Юнги, и Хосок... они не дадут тени проскользнуть. — Юнги сказал, что если в доме погаснет свет — это «учения», — Чимин горько усмехнулся, прижимая к себе подушку. — Но мы-то понимаем. Мы здесь как в ловушке. Тэхён вдруг поднял голову. Его глаза, обычно мягкие, сейчас стали жесткими. — Мы не в ловушке, Чимин. Мы — то, ради чего они сражаются. Если этот монстр думает, что я снова убегу и спрячусь... он ошибается. Я больше не тот напуганный омега из «Майбаха». Минхо вдруг замер, подняв голову от игрушек. — Папа Тэ, а почему дедушка Дохён закрыл все шторы внизу? Птица больше не прилетит? Тэхён сглотнул, заставляя себя улыбнуться. Он подошел к сыну и нежно погладил его по волосам. — Птица улетела в теплые края, малыш. А дедушка просто хочет, чтобы мы подольше поиграли в темноте. Ты же любишь прятки? — Люблю! — Минхо радостно закивал. — Я самый лучший прятатель! Папа Гуки меня никогда не найдет!

***

В этот момент в кабинете внизу Хосок резко выпрямился, прижимая руку к наушнику. — Движение у южного забора! — крикнул он. — Датчики зафиксировали тепловой след. Кто-то только что перемахнул через ограду! Чонгук сорвался с места, как пуля. — Намджун, блокируй все выходы! Юнги, к лестнице! Омег и ребенка вглубь комнаты, не выпускать никого! Чонгук вылетел на террасу, и прохладный ночной воздух Сеула ударил в лицо, смешиваясь с запахом озона и его собственного взбудораженного альфы. В саду царила обманчивая тишина, но датчики Хосока не могли лгать. — Хосок, где он?! — прорычал Чонгук в гарнитуру, сканируя взглядом тени под вековыми соснами. — Справа от тебя, тридцать метров! Движется к старой оранжерее! — голос Хосока в наушнике вибрировал от напряжения. — Чонгук, осторожно, он не один! Вижу второй след у восточного крыла! — Намджун, активируй «Периметр-Б»! — скомандовал Чонгук, срываясь с места. Он двигался бесшумно и быстро, как хищник, который пять лет копил ярость для этого броска. — Юнги, ты на лестнице? — Стою как вкопанный, — отозвался Юнги из глубины дома. Звук передергиваемого затвора в рации прозвучал как смертный приговор. — Если хоть одна тварь поднимется выше первой ступеньки — живых не будет. Скажи омегам, чтобы заперли дверь изнутри.

***

Тэхён стоял посреди комнаты, сжимая в руках плечи Минхо. Мальчик замер, глядя на папу огромными, серьезными глазами. В воздухе повисло тяжелое альфье напряжение, исходящее от дверей, где заняли позиции друзья. — Тэ, запри дверь на все засовы, — Джин подошел к Тэхёну, его голос был стальным, несмотря на бледность. — Чимин, Феликс, дядя Минсок, берите Минхо и идите в гардеробную, там нет окон. — Я не оставлю вас, — Феликс сжал кулаки, его глаза-озера сейчас потемнели от решимости. — Я умею драться, Хосок меня учил! — Феликс, ради бога, не сейчас! — Чимин подхватил Минхо на руки, увлекая его вглубь комнаты. — Нам нужно защитить ребенка, это приоритет! Тэхён подошел к окну и на мгновение отодвинул плотную штору. Там, внизу, в темноте сада, он увидел вспышку — короткий блик линзы. Тот самый «стеклянный глаз». — Он там... — прошептал Тэхён. — Он смотрит на нас.

***

В саду Чонгук почти настиг цель. Тень в черном плаще метнулась за угол оранжереи. Чонгук прыгнул, сбивая противника с ног весом своего тела. Они покатились по траве, сминая кусты азалии. — Кто ты?! Кто тебя послал?! — Чонгук прижал незнакомца к земле, занося кулак. Человек под ним хрипло рассмеялся. Это был не смех, а клокотание крови в горле. На нем была маска — дешевый пластиковый ворон, который в лунном свете выглядел уродливо и жалко. — Чонгук-а... — просипел незнакомец. — Пять лет... ты так и не научился смотреть назад. В этот момент в доме раздался оглушительный треск. — Чонгук! — закричал Хосок в рацию. — Это была приманка! Основная группа заходит через крышу! Они уже в коридоре второго этажа! Сердце Чонгука пропустило удар. Он бросил избитого наемника и рванулся к дому, понимая, что его заманили в ловушку, чтобы отвести от самого ценного. — ЮНГИ! ОНИ СВЕРХУ! — взревел Чонгук, вбегая на террасу. В ту же секунду во всем особняке погас свет. Наступила мертвая, сосущая тишина, которую через мгновение разорвал пронзительный крик Минхо из игровой. — ПАПАА…

***

Чонгук влетел в дом через террасу, сметая всё на своем пути. Он не видел ничего в абсолютной темноте, но его вел запах Тэхёна. — ТЭХЁН! МИНХО! — взревел он, взлетая по лестнице через две ступени. В этот момент игровую разорвал оглушительный, леденящий кровь звон. Панорамное окно разлетелось на тысячи сверкающих брызг, впуская внутрь сырой ночной воздух и саму смерть. Человек в маске ворона, надежно закрепленный на альпинистской страховке, черной тенью ворвался в образовавшуюся брешь. Осколки стекла еще не успели коснуться ковра, а он уже стоял на ногах, возвышаясь над напуганными омегами. Дедушка Минсок, Феликс и Чимин закричали, в один миг превращаясь в живой щит. Они прикрыли собой Минхо, пытаясь оттеснить его вглубь комнаты. Джин, побелев от ярости, намертво сжал в руках тяжелую бронзовую статуэтку, готовясь размозжить голову любому, кто сделает шаг к ребенку. Но Тэхён.. Тэхён больше не был тем сломленным омегой, который пять лет назад в ужасе сжимался на заднем сиденье пылающего «Майбаха». В его жилах больше не текла кровь жертвы. Когда «Ворон» вскинул руку, устремляясь к сжавшемуся Минхо, Тэхён рванулся навстречу опасности с быстротой рассерженной кобры. Его взгляд, обычно мягкий и теплый, стал острее бритвы. В его пальцах хищно блеснул тонкий, но смертоносный скальпель, который он сжимал до белизны в костяшках. Он не ждал защиты. Он сам стал защитой. В этот миг в комнате пахло не жасмином, а чистым, раскаленным добела металлом — запахом омеги, который готов разорвать глотку за свою семью. С животным криком он полоснул нападавшего — лезвие глубоко вошло в предплечье врага и зацепило край щеки под маской. Раздалось шипение боли. На ковер брызнула темная кровь. Враг не ожидал такого отпора от омеги. Услышав тяжелые шаги Чонгука у самой двери, человек в маске понял, что время вышло. Он резко оттолкнул Тэхёна, прыгнул обратно в разбитое окно и, сорвав страховку, буквально испарился в черной бездне сада.

***

Когда в особняке Кимов разом погас свет, Юнги не вскрикнул и не бросился к щитку. Он замер. Его внутренний альфа мгновенно перешел в режим боевого транса, отсекая лишние эмоции. Воздух в коридоре второго этажа стал густым от запаха жженой полыни — так пахла ярость Юнги. Он стоял у самой двери игровой, где заперлись Омеги с маленьким Минхо. В полной темноте его слух обострился до предела. Шух-шух... — едва слышный звук трения троса о металл вентиляции прямо над его головой. Юнги не стал включать фонарь. Он дождался, пока первая тень в черном тактическом костюме бесшумно приземлится на ковер в двух метрах от него. Нападавший двигался профессионально, но он не учел одного: Юнги защищал омег и своего омегу, Чимина, который сидел за этой дверью. — Зря вы пришли в этот дом, — прошептал Юнги. В ту же секунду коридор озарился короткими вспышками от ударов. Юнги рванулся вперед, сокращая дистанцию. Первый нападавший попытался выхватить электрошокер, но Юнги перехватил его запястье. Раздался сухой, мерзкий хруст ломающейся кости. Альфа нанес короткий, дробящий удар локтем в челюсть противника, отправляя того в глубокий аут. Сзади бесшумно возник второй. Юнги почувствовал движение воздуха и резко пригнулся. Лезвие ножа полоснуло по стене прямо над его головой, высекая искры. Юнги, не оборачиваясь, ударил ногой назад, попадая наемнику точно в солнечное сплетение. Тот согнулся, хватая ртом воздух, и Юнги тут же впечатал его головой в дубовую панель стены. — Еще есть желающие? — прорычал он, и его голос вибрировал от звериной мощи. Третий наемник, увидев, как его напарники разлетелись в стороны за считанные секунды, замер у окна. В тусклом аварийном свете, который наконец мигнул в коридоре, Юнги выглядел как демон из древних легенд: глаза горели опасным огнем, а на губах застыл оскал. — Уходите, пока я не решил, что мне нужны ваши головы для украшения забора, — Юнги сделал шаг вперед, перешагивая через стонущее тело. Нападавший, поняв, что этот альфа не остановится ни перед чем, выбросил дымовую шашку. Коридор мгновенно заполнился серой взвесью. Когда дым немного рассеялся, наемники исчезли, оставив на полу лишь капли крови и брошенное снаряжение. Юнги не стал преследовать их. Его главной задачей была дверь. Он снова прислонился спиной к дверному косяку игровой, тяжело дыша. Его руки подрагивали от адреналина, но взгляд оставался ледяным.— Чимин-а... Тэ... всё в порядке, — негромко сказал он, постучав в дверь условным кодом. — Я здесь. Никто не вошел. Только после этого он позволил себе вытереть кровь с разбитых костяшек пальцев. Он стоял живым щитом, и за его спиной была единственная ценность, ради которой стоило убивать.

***

Когда Чонгук ворвался в игровую, всё было кончено. Юнги тяжело дышал в коридоре, а Тэхён стоял посреди комнаты, тяжело дыша, с окровавленным скальпелем в руке. Наступила мертвая, звенящая тишина. Слышны были только редкие капли дождя, залетающие в разбитое окно. Враг ушел, оставив после себя запах гари и страха. — Увози нас, — Тэхён поднял глаза на Чонгука. Его голос не дрожал. — Я не останусь здесь ни минуты. Мы поедем к Джину. Чонгук кивнул, не смея спорить. Пока дедушка Дохён вместе с Намджуном, Хосоком и Юнги остались в особняке, чтобы зачистить территорию и начать допрос пойманных наемников, омеги начали экстренные сборы.

***

Три черных внедорожника на бешеной скорости влетели во двор дома Кима Сокджина, взрывая гравий под колесами. Охрана Намджуна, уже поднятая по тревоге, мгновенно перекрыла кованые ворота, превращая жилой квартал в режимный объект. Дверь ведущей машины распахнулась, и Чонгук первым ступил на асфальт. Он выглядел пугающе: одежда в пыли, на скуле свежая ссадина, а в глазах — холодное пламя. Он не стал ждать, пока Тэхён выйдет сам, — он буквально выхватил дверь, помогая омеге выбраться. Тэхён вышел, до боли крепко прижимая к себе сонного Минхо, укутанного в плед. Его руки всё еще мелко дрожали, а в обычно нежном запахе жасмина отчетливо проступала горечь адреналина. Следом из машин посыпались остальные: Джин, чье лицо было белым как полотно, Чимин и Феликс, которые поддерживали друг друга, стараясь не оглядываться на темноту за забором. — Заходите в дом. Живо! — скомандовал Чонгук, оглядывая периметр. Внутри дом Джина и Намджуна разительно отличался от холодного величия особняка Кимов. Здесь пахло ванилью, деревом и дорогим чаем. Этот уют обволакивал, заставляя затекшие от страха мышцы наконец расслабиться. — Минхо-я, пойдем, — дедушка Минсок, мягко погладил внука по спине, забирая его из рук измотанного сына. — Нам с тобой нужно досмотреть тот сон про море, помнишь? Здесь тихо. Здесь никто не летает. Малыш, чей запас сил исчерпался окончательно, обхватил дедушку за шею. Они медленно поднялись на второй этаж в гостевую спальню. Минхо заснул, едва его голова коснулась подушки, убаюканный родным запахом дедушки. Внизу, в гостиной, повисла тяжелая пауза. Альфы  стояли у входа. Они выглядели чужеродно в этом мирном интерьере — слишком мощные, слишком опасные, пропахшие порохом и яростью. — Вы остаетесь здесь, — Чонгук посмотрел на Тэхёна. Его голос был хриплым. — Охрана по периметру удвоена. Мы возвращаемся в особняк Кимов. Нужно закончить зачистку и понять, чью кровь ты пролил, Тэ. Тэхён поднял на него глаза. На его бледном лице ярким пятном горела капля чужой крови, которую он не заметил. — Найди его, Чонгук. Сделай так, чтобы он больше никогда не смотрел на нашего сына. Чонгук коротко кивнул, обменялся коротким взглядом с Намджуном, и альфы покинули дом. Двери закрылись на все засовы. Джин молча прошел к бару и достал бутылку вина. — Садитесь. Всем нужно выпить. И не спорьте, — он дрожащими пальцами разлил рубиновую жидкость по бокалам. Тэхён, Феликс и Чимин буквально рухнули в глубокие кресла у камина. В этой тихой гостиной, в обнимку под пледами, они наконец позволили себе просто дышать. Вино жгло горло, но оно помогало заглушить тот самый звон разбитого стекла, который всё еще стоял в ушах.

***

В гостиной, залитой мягким светом торшера, омеги наконец сдались усталости. Стресс и выпитое вино сделали свое дело.  Джин спал на широком диване, обнимая подушку, Тэхён пристроился рядом, положив голову на плечо брата, его пальцы всё еще судорожно сжимали край пледа.  Чимин и Феликс устроились на ковре у камина, укрывшись одним одеялом на двоих. В этой спящей тишине они казались хрупкими цветами, пережившими бурю. В кабинете Дохёна дым стоял коромыслом. Чонгук мерил комнату шагами, его глаза горели лихорадочным блеском. — Кровь на экспертизе, — Юнги отложил телефон. — Через три часа у нас будет ДНК. Если этот ублюдок хоть раз светился в базе — он покойник. — Он не просто светился, — Чонгук ударил кулаком по ладони. — Он знал про Майбах. Он знал, где Тэхён прятался пять лет. Намджун, пробей все счета, которые закрылись в день аварии. Кто-то получил огромный куш за то, чтобы я остался ни с чем. Альфы склонились над картами и списками, их рычащие голоса заполняли комнату жаждой расправы. Они еще не знали, что враг уже сменил тактику.

***

Минхо открыл глаза. В комнате было слишком тихо, только мерное дыхание Дедушки – успокаивало. Жажда заставила маленького альфу выбраться из-под теплого одеяла. Босиком, стараясь не шуметь, он вышел в коридор. Проходя мимо гостиной, он замер. Он увидел папу Тэ и дядюшек. Они спали так крепко, в обнимку, словно пытались защитить друг друга даже во сне. Минхо улыбнулся — он знал, что папа устал, защищая его в игровой. Малыш тихо прокрался на кухню. Лунный свет падал на кафельный пол, рисуя причудливые тени. Минхо подошел к высокому холодильнику, достал пакет сока и налил себе полный стакан. Повернувшись, он вздрогнул. Там, за панорамным окном кухни, прямо на перилах террасы, сидела она. Птица. В темноте её черный силуэт казался огромным. «Стеклянный глаз» тускло мерцал в лунном свете, отражая маленькую фигурку Минхо. Стекло не заглушило голос — он прозвучал прямо в голове ребенка, вкрадчивый и леденящий: — Скоро увидимся, Минхо... Ты хороший мальчик. А все хорошие мальчики получают подарки. Минхо завороженно сделал шаг к окну, прижимая стакан к груди. — А какой подарок? — прошептал он, выдохнув на стекло теплое пятнышко пара. Но птица не ответила. Она взмахнула тяжелыми крыльями и сорвалась вниз, растворяясь в тенях сада за долю секунды до того, как охранник с фонариком завернул за угол дома. Минхо остался стоять один на темной кухне. На подоконнике снаружи, там, где только что сидел «Ворон», осталась лежать маленькая серебристая коробочка, перевязанная черной лентой. Игра только начиналась.

***

«И сидит, сидит над дверью Ворон черный, гордо-смелый, Озаренный белым бюстом, как изваянный из мела; И глаза его мерцают, точно демон впал в дремоту, И на пол ложится тени, черной тени, тяжкий гнет... И душа моя из тени, что ложится, трепеща, Не взметнется — никогда!»

Эдгар Аллан По

«Ворон»🦅