Эхо разбитого рая

***

Серый рассвет Сеула не принес облегчения. Тяжелые шторы в гостиной Намджуна и Джина едва пропускали свет, и комната казалась застывшей во времени.  Тэхён открыл глаза первым. Тело ломило от неудобной позы на полу, голова покоилась на краю дивана, где спал Джин. Рядом, тесно прижавшись друг к другу под одним пледом, замерли Чимин и Феликс. На мгновение Тэхёну показалось, что весь ночной кошмар был лишь плодом воображения. — Джин-хён... вставай, — прошептал Тэхён, касаясь плеча брата. Джин вздрогнул, его глаза мгновенно наполнились ночным ужасом. Он сел, оглядывая спящих друзей и пустые бокалы на столе. — Мы отключились... — прохрипел он. — Как Минхо? — Еще спит, — Тэхён поднялся, поправляя смятую одежду. В этот момент в гостиную вошел дедушка Минсок. Его лицо было бледным, а под глазами залегли глубокие тени. — Проснулись, мальчики? — тихо спросил он. — Идите на кухню, я приготовил кофе. Нам нужно прийти в себя, пока Минхо не встал. Омеги побрели на кухню. Тишина была гнетущей, прерываемой только звоном ложек о фарфор. Но спокойствие длилось недолго. Гул моторов возвестил о прибытии альф. В кухню ворвались Чонгук, Ким Дохён, Намджун, Юнги и Хосок. От их тяжелой, пропитанной яростью ауры воздух мгновенно стал колючим. Чонгук сразу шагнул к Тэхёну, накрывая его ладонь своей, а Дохён встал рядом с Минсоком, мрачно глядя в окно. — Ну что? — Тэхён поднял глаза на отца и Чонгука. — Экспертиза крови? Юнги с силой ударил кулаком по кухонному столу, заставив приборы подпрыгнуть. — Пусто! — прорычал он. — Кто-то вскрыл лабораторию через сорок минут после того, как мы сдали образец. Колбу разбили, базу данных стерли. ДНК уничтожено. У него свои люди в управлении. — Он подчистил след прямо у нас под носом, — Дохён помрачнел, его голос звучал как рокот шторма. — Этот ублюдок всегда на шаг впереди. В этот момент послышалось шлепанье босых ног. В дверях появился Минхо, протирающий глаза. — Доброе утро... — пробормотал малыш. — Дедушка Минсок, я хочу шарики с молоком. Взрослые мгновенно сменили маски. Минсок быстро насыпал шоколадные шарики в тарелку и залил их молоком. Пока ребенок увлеченно хрустел завтраком, в кухне висела напряженная тишина. Пока ребенок вдруг не замер, глядя на папу Тэ. — Ой! Я совсем забыл, — Минхо спрыгнул со стула. — Птица ночью сидела на кухне. Она сказала, что я хороший мальчик и заслужил подарок. Она оставила коробочку на подоконнике. Сердце Тэхёна пропустило удар. Чонгук и Дохён мгновенно напряглись. Минхо сбегал в коридор и вернулся, протягивая ту самую коробочку с черной лентой. — Пойдем, сокровище, — улыбнулся дедушка омега. — Там по телевизору начинаются твои любимые мультики про супергероев. Посмотрим вместе? Минхо радостно закивал и поскакал вслед за дедушкой в гостиную. Как только дверь закрылась, Тэхён дрожащими руками развязал бант. На стол выпали две фотографии. На одном из них — общее фото класса, где среди рядов учеников в школьной форме стоял пятнадцатилетний Тэхён, серьезно глядя в объектив. Снимок был изуродован: глаза вырезаны, рот замазан черным. На обороте каллиграфическим почерком было выведено: «Твое время на исходе, Тэхён-а. Что ты выберешь: себя или Минхо?» На второй фотографии был запечатлен Минхо на пляже. Мальчик сидел в песке, играя в куличики, а Тэхён сидел рядом, смеясь. Снимок был сделан с пугающе близкого расстояния. — Он был там... — прошептал Тэхён, глядя на Чонгука. — Он был на острове всё это время. Он видел, как наш сын рос. Дохён выхватил фото, его пальцы смяли край снимка. Он внимательно вглядывался в лица детей, пытаясь вспомнить, кто из них мог затаить такую смертельную обиду. — Кто это может быть? — прохрипел Чонгук, его глаза горели холодным огнем. — Ким Дохён, вы помните кого-то странного из его школы? Отец Тэхёна медленно покачал головой, в его глазах отразилось мучительное раздумье. — В том классе было много детей, Чонгук. Но чтобы такая одержимость... Мы проверим всех. Каждого, кто хоть раз косо посмотрел на моего сына. Но пока... пока это остается тайной. Мы не знаем его имени. Тэхён смотрел на изуродованное фото, и в его памяти начал всплывать смутный образ — кто-то, кто всегда оставался в тени, чей взгляд он чувствовал на себе в школьных коридорах. Но имя ускользало, словно песок сквозь пальцы.

***

Прошла неделя. Дом Намджуна и Джина превратился в крепость, но тишина внутри была натянута, как струна. Чонгук, Намджун и Юнги уехали на секретную встречу с информатором — они надеялись зажать «Ворона» в угол. Охранять омег и старших остался Хосок. Был поздний вечер. Дедушка Минсок ушел наверх укладывать Минхо.  Отец Тэхёна, Ким Дохён, проверял систему безопасности в кабинете на первом этаже. Джин, Чимин и Феликс сидели в гостиной с Тэхёном, стараясь поддерживать видимость нормальной жизни. — Тэ, выпей чаю, ты за весь день ни кусочка не съел, — Джин мягко подтолкнул к брату чашку, но его собственные руки заметно дрожали. Хосок замер у окна, прижав ладонь к наушнику. Его лицо мгновенно окаменело. — Что-то не так. Внешний периметр молчит слишком долго. В этот момент телефон Тэхёна на столе вспыхнул. Пришло уведомление. Тэхён нажал на экран и закричал так, что чашка Джина упала, разлетаясь на осколки. На видео в режиме ночного видения была детская. Минхо спал, а над ним склонился «Ворон», медленно проводя лезвием ножа в паре сантиметров от лица ребенка. — МИНХО! — Тэхён сорвался с места. — ТЭХЁН, СТОЙ! — гаркнул Хосок, выхватывая пистолет. Свет в доме начал моргать и с треском гаснуть. Тэхён взлетел на второй этаж, игнорируя крики Хосока. Он ворвался в детскую, ожидая увидеть то, что было на экране, но реальность оказалась иной.  Кровать была пуста. Одеяло отброшено в сторону. Тэхён на секунду замер, оглядывая пустую постель — сердце едва не разорвалось от ужаса, что сына уже забрали.  Дедушка Минсок лежал без сознания, а отец Дохён лежал в луже крови. Его плечо и бок были глубоко распороты, он тяжело хрипел, пытаясь дотянуться до оружия. — Папа! — Тэхён хотел броситься к отцу, но из тени вырос Ворон. Удар в грудь впечатал Тэхёна в стену. Ворон навалился сверху, перехватывая его горло стальной хваткой. Тэхён царапал его перчатки, задыхаясь, его глаза расширились от боли. — Ты всегда был слишком шумным, Тэхён-а, — прошипел голос под маской. — Тишина идет тебе больше. Но именно в этот момент, когда Ворон прижал Тэхёна к стене и начал душить, дверца шкафа с грохотом распахнулась. Минхо, которого дедушка успел спрятать туда за минуту до нападения, выскочил наружу. Он видел всё через щель в дверце и больше не мог сидеть на месте, когда его папе стало больно. — ПАПААА! ПАПОЧКА! — закричал малыш, бросаясь на врага. Он вцепился в ногу Ворона, кусая его изо всех сил. — Отпусти! Уходи, плохой дядя! Ворон дернулся, ослабив хватку. Тэхён сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух. В комнату с грохотом ворвался Хосок. Его лицо было залито кровью — он только что прорвался через нападавших внизу. — Пошел вон от них! — взревел Хосок. Он не стрелял, чтобы не задеть Тэхёна и ребенка, а просто пошел на таран, вышибая Ворона из комнаты. В коридоре завязалась яростная драка. Хосок дрался как одержимый, защищая единственный путь к комнату. Ворон понял, что время вышло, и бросил световую гранату. Вспышка ослепила всех, и под прикрытием дыма он исчез в разбитом окне. Свет в доме внезапно включился.В комнату вбежали омеги, которые не смогли остаться внизу. Джин, увидев раненого дядю, тут же упал рядом с ним на колени, зажимая рану на боку полотенцем. — Феликс, вызывай скорую! Дядя истекает кровью! — кричал Джин, его голос срывался на плач. Хосок, тяжело дыша, вышел в коридор, где уже стояли двое охранников Намджуна, выглядящие растерянно. Лицо Хосока исказилось от ярости. Он сорвался, хватая одного из них за грудки и впечатывая в стену. — Какого черта?! — проорал Хосок им в лица. — Где вы были?! Какого черта не дали сигнал?! Вы вообще работаете или просто здесь для мебели стоите?! В дом зашли! Есть пострадавшие! Убирайтесь с моих глаз и молитесь, чтобы Намджун вас не пристрелил на месте! Охранники побледнели, не смея поднять глаз. Хосок оттолкнул их и вернулся в комнату. Хосок, тяжело дыша, подошел к Тэхёну и помог ему подняться. Его взгляд был мертвым от ярости. — Он зашел внутрь. В мой сектор. Под мой надзор. Я обещал парням, что здесь будет безопасно... и он плюнул мне в лицо. Тэхён прижал к себе дрожащего Минхо, глядя на багровые следы на своей шее. Через десять минут приехала реанимация и вооруженное подкрепление.  Дохёна на носилках загрузили в машину.  Минсок, придя в себя, наотрез отказался оставлять мужа и уехал вместе с ним в больницу, бросив последний, полный боли взгляд на Тэхёна. Хосок стоял посреди разгромленной детской, сжимая кулаки так, что кожа на костяшках лопнула. — Когда Чонгук вернется и увидит это... города будет мало, чтобы спрятаться от того, что здесь начнется.

***

Во дворе взвизгнули тормоза. Три тяжелых внедорожника на полном ходу занесло на гравий, подняв облако пыли. Двери распахнулись одновременно. Чонгук, Намджун и Юнги влетели в дом, и от их объединенной ауры ярости в прихожей едва не лопнули зеркала. — ТЭХЁН! — рев Чонгука заполнил всё пространство первого этажа. Альфы ворвались в гостиную, где всё еще пахло озоном после вспышки гранаты и гарью.  Хосок стоял посреди комнаты, его тактическая рубашка была разорвана, а на скуле расплывался багровый кровоподтек. Его взгляд встретился со взглядом Джуна. — Дохёна увезли в реанимацию. Минсок с ним, — коротко, как выстрел, бросил Хосок. — Мой провал. Я не удержал периметр, Джун. Намджун замер, его лицо превратилось в каменную маску. Он увидел своего омегу — Джина, который сидел на диване, судорожно сжимая в руках окровавленное полотенце, которым зажимал раны дяди. Намджун в один шаг оказался рядом, буквально вплавляя мужа в свои объятия, пряча его лицо у себя на груди. Юнги молча, с пугающим спокойствием, подошел к Чимину. Тот сидел на полу, прижимая к себе испуганного Феликса. Юнги положил ладонь на затылок Чимина, проверяя, цел ли он, и в его глазах загорелся тот самый мертвенный огонь, который означал только одно — смертный приговор для врага. Но Чонгук... Чонгук не видел никого. Его вел запах жасмина, который сейчас пах горечью и страхом. Тэхён стоял у окна, спиной к вошедшим, крепко прижимая к себе спящего на его плече Минхо. Услышав шаги, он медленно обернулся. В тусклом свете аварийных ламп Чонгук увидел это. На тонкой, бледной шее Тэхёна, прямо над ключицами, расцветали уродливые, багрово-черные отпечатки пальцев. Пять четких пятен, оставленных чужой рукой. Чонгук замер. Воздух вокруг него начал вибрировать от мощи истинного альфы. Это была не просто ярость — это была готовность уничтожить саму реальность. — Он... — голос Чонгука звучал как скрежет металла по стеклу. — Он касался тебя. Он смел душить тебя. Чонгук подошел вплотную. Его огромная ладонь, горячая и тяжелая, осторожно, почти невесомо коснулась лица Тэхёна, но взгляд был прикован к синякам. В глазах Чонгука отразилось такое страдание, смешанное с жаждой крови, что Тэхён невольно вздрогнул. — Прости... — прошептал Тэхён, прижимаясь лбом к плечу Чонгука, стараясь не разбудить сына. — Я не смог... он был в детской, Гуки. Он напал на папу. Чонгук закрыл глаза, вдыхая запах волос омеги. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки за спиной Тэхёна так, что кожа на костяшках затрещала. — Хосок, — не оборачиваясь, позвал Чонгук. Голос был тихим, но от него по спинам присутствующих пробежал холод. — Поднимай всех. Юнги, Намджун... Мне плевать на законы. Мне плевать на приличия. Я хочу его голову. Не информацию, не признание. Я хочу, чтобы он перестал дышать. Намджун поднял взгляд от Джина. Его взгляд был направлен на Хосока. — Хоби, охрана. Те, кто проспал этот вход... Если кто-то из них еще жив — пусть молятся. Это твой сектор, твои люди. Разберись с ними. Хосок коротко кивнул. Он знал, что сегодня никто не уснет. И он знал, что «Ворон» совершил свою главную ошибку: он оставил метки на омеге Чонгука. Тэхён поднял глаза на мужа. В них больше не было слез — только лед. — Он сказал, что я слишком шумный, Чонгук. Он сказал, что тишина идет мне больше. Чонгук медленно наклонился и запечатлел долгий, тяжелый поцелуй прямо в центр одного из синяков на шее Тэ. — Теперь будет тихо, Тэ. Обещаю. В этом городе станет очень, очень тихо.

***

Двери палаты интенсивной терапии закрылись, отсекая стерильный холодный коридор. Здесь, в мягком полумраке, нарушаемом только мерным писком мониторов, казалось, что время наконец замедлило свой бешеный бег. Дохён лежал на высокой кровати, опутанный трубками и проводами, но его дыхание было ровным. Операция прошла успешно. Минсок сидел вплотную к мужу, не выпуская его бледную руку из своих ладоней. Он выглядел постаревшим на десять лет, но в его глазах наконец-то затеплилась надежда. Омеги: Джин, Чимин и Феликс — расположились на небольшом диване у стены. Джин то и дело порывался встать, чтобы принести воды или поправить плед дяде Минсоку, но Намджун мягко удерживал его за плечо, принуждая к отдыху. Тэхён сидел в глубоком кресле в углу, а Минхо удобно устроился у него на груди. Мальчик не спал — его большие глаза внимательно изучали каждого присутствующего в комнате. — Папа Тэ... — прошептал Минхо, касаясь ладошкой подбородка. — У тебя шея синяя. Тебе очень больно дышать? В палате мгновенно стало очень тихо. Чонгук, стоявший у изножья кровати Дохёна, медленно повернул голову. Его взгляд, тяжелый и темный, сфокусировался на багровых отпечатках пальцев на шее Тэхёна. Каждый раз, когда он видел эти следы, его внутренний альфа требовал крови. — Уже не больно, сокровище, — Тэхён ласково погладил сына по волосам, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Врачи дали папе лекарство, и скоро всё пройдет. — Тот дядя-птица... он плохой, — Минхо нахмурился, и в этом жесте он стал пугающе похож на Чонгука. — Он напугал дедушку и сделал больно тебе. Папа Гуки, ты ведь поймаешь его? Ты вырвешь этой птице крылья, чтобы она больше не летала в окна? Чонгук подошел к ним. Он опустился на одно колено перед креслом, накрывая своими ладонями руки Тэхёна и Минхо. — Поймаю, тигренок. Обещаю тебе. Он больше никогда не придет. Мы сделаем так, что в нашем мире станет очень тихо и спокойно. Спи, малыш. Дедушка Дохён поправится, и мы все вернемся домой. Минхо кивнул, прижимаясь к Тэхёну. Его маленькая ручка собственнически легла на шею папы, словно пытаясь закрыть собой те страшные синяки. Хосок стоял у самой двери, скрестив руки на груди. Его лицо всё еще было напряжено после того, как он разнес охрану в пух и прах. Он чувствовал на себе сочувствующий взгляд своего омеги, Феликса, но не мог заставить себя расслабиться. — Операция была сложной, — подал голос Юнги, нарушая тишину. Он стоял рядом с Чимином, положив руку ему на плечо. — Но Дохён — боец. Врач сказал, что к утру он должен прийти в себя. Сейчас ему нужен абсолютный покой. — Вы останетесь здесь, — твердо сказал Намджун, глядя на Джина. — Весь этаж под охраной моих лучших людей. Тех, кому я доверяю как самому себе. Хосок лично проверил каждый пост. Чонгук поднялся, его взгляд снова стал холодным и расчетливым. Он коснулся губами лба Тэхёна, задерживаясь на секунду дольше положенного. — Тэ, я должен съездить в управление к Юнги. Нам нужно просмотреть записи с камер, которые Хосок успел изъять до того, как их попытались стереть. Мы вернемся через пару часов. — Чонгук... — Тэхён поймал его за край пиджака. — Просто... вернись. Не оставляй нас надолго. — Я всегда возвращаюсь к тебе, — Чонгук нежно убрал прядь волос с лица омеги. — Теперь у нас есть зацепка. Он оставил свою кровь на твоем скальпеле в прошлый раз и свою ярость — на твоей шее в этот. Мы найдем его, Тэ. Позволь нам закончить это. Альфы: Чонгук, Намджун, Юнги и Хосок — обменялись короткими кивками со своими омегами и слаженно вышли из палаты. В комнате остались только тихие звуки медицинских приборов и тяжелое ожидание рассвета, который должен был принести либо ответы, либо окончательную войну. Тэхён закрыл глаза, прислушиваясь к ровному сопению Минхо. Он знал: когда эти четверо альф объединяются ради защиты своей семьи, Сеул содрогнется.

Нет зверя более свирепого, чем тот, кто защищает свое гнездо. Но нет зверя более обреченного, чем тот, кто посмел оставить след на шее того, кого этот альфа любит больше жизни.