Якорь

Утро наступило незаметно. Когда первые лучи зимнего солнца коснулись лица Гермионы, она медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — был Драко. Он всё еще спал, отвернувшись к окну. Его широкие плечи были расслаблены, а светлые волосы разметались по подушке. Она невольно засмотрелась на тонкую полоску шрама, уходящую за лопатку, и на то, как мерно вздымается его грудь. В этом утреннем свете он не был ни Пожирателем, ни лордом, ни врагом. Драко пошевелился и медленно перекатился на спину. Открыв глаза, он несколько секунд просто смотрел на Гермиону, словно заново осознавая, где находится. Затем он сел, и одеяло соскользнуло, обнажая его торс. — Ты проснулась раньше, — констатировал он хриплым спросонья голосом. Он провел рукой по лицу, пытаясь отогнать остатки сна. — Я надеялся успеть привести себя в порядок до того, как ты решишь устроить мне очередной допрос по поводу моего внешнего вида. Гермиона приподнялась, не сводя с него глаз. — Тебе не нужно ничего приводить в порядок, Драко. Он бросил короткий взгляд на свою обнаженную грудь, на Метку, а затем снова на неё. В его глазах промелькнул вызов, смешанный с тихой нежностью. — Значит, теперь ты видела Малфоя без прикрас, Грейнджер, — он усмехнулся, и эта улыбка была лишена всякой горечи. — Надеюсь, ты не разочарована отсутствием фамильных драгоценностей под рубашкой. — Ты вообще видел себя? — Гермиона приподняла бровь и оценивающе провела взглядом по подтянутому телу с накаченным торсом, по которому проходили шрамы от битв. Он не ожидал от Гермионы такой прямой, почти вызывающей оценки. Его брови взлетели вверх, а по бледным скулам разлился едва заметный румянец, который он тут же попытался скрыть за привычной маской самоуверенности. — Грейнджер, твои манеры оставляют желать лучшего, — протянул он, наконец поднялся с постели и накинул на себя рубашку и расправляя плечи. — Тебя разве не учили в Хогвартсе, что рассматривать джентльмена с таким… неприкрытым интересом — верх неприличия? Он сделал шаг к кровати, сокращая расстояние, и в его глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонек. Гордость Малфоя, израненная и потрепанная событиями последних дней, вдруг расправила плечи, подпитываемая её восхищением. — И что же ты там увидела? — он наклонился к ней, опираясь руками о матрас по обе стороны от её бедер, заставляя её чуть откинуться назад. — Кроме «шрамов от битв» и моего очевидного превосходства над твоими рыжими друзьями? Гермиона не отвела взгляда. Она видела, как он красуется, как он снова надевает на себя образ «маленького лорда», но теперь это выглядело не как стена, а как приглашение к игре. — Я увидела, что ты тратишь на поддержание формы гораздо больше времени, чем хочешь показать, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на близость его лица. — И что под всеми этими слоями дорогого шелка скрывается кто-то гораздо более… живой, чем ты пытался мне доказать. Драко усмехнулся — на этот раз искренне и почти весело. — Ты неисправима. Даже в постели после обморока ты умудряешься проводить инспекцию, — он выпрямился, и в его жесте появилось нечто от прежнего щегольства. — Что ж, раз инспекция пройдена успешно, я ожидаю, что ты спустишься к завтраку в подобающем виде. Он подошел к зеркалу, быстрым движением поправляя волосы, и в отражении Гермиона увидела, как он на мгновение закрыл глаза, глубоко вдыхая. Весь его облик говорил о том, что он готов выйти к миру. — Десять минут, Грейнджер, — бросил он через плечо, направляясь к выходу. — И если ты заставишь меня ждать, я позволю Скорпиусу прийти сюда и лично прочитать тебе лекцию о важности пунктуальности. Поверь, он в этом превзошел даже меня. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона откинулась на подушки, чувствуя, как сердце всё еще бешено колотится. Метель действительно закончилась. Гермиона вошла в столовую ровно через девять минут. Она выбрала простое платье темно-зелёное цвета, которое выгодно подчеркивало её румянец, вернувшийся после долгого сна. За столом царила атмосфера, разительно отличающаяся от хаоса последних дней. Во главе стола, как и обещал, сидел Драко. Он выглядел безупречно: свежая чёрная рубашка, идеально уложенные волосы и холодное спокойствие в каждом движении. Однако по правую и левую руку от него сидели те, кого Гермиона не ожидала увидеть так скоро — Люциус и Нарцисса Малфой. Они только ночью вернулись из своей поездки во Францию и еще не успели вдохнуть густой, пропитанный драмой воздух поместья. — Доброе утро, — негромко произнесла Гермиона, проходя к своему месту. Люциус лишь слегка кивнул, не отрываясь от «Ежедневного пророка», а Нарцисса одарила её вежливой, но прохладной улыбкой. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — отозвалась леди Малфой. — Надеюсь, наше отсутствие не слишком сказалось на вашем комфорте. Драко, дорогой, ты выглядишь... необычайно бодрым сегодня. Северус упоминал в письме, что ты был завален делами поместья. Драко, в этот момент подносивший к губам чашку кофе, бросил на Гермиону быстрый, искрящийся взгляд через край фарфора. — Дела оказались чуть более... энергозатратными, чем я предполагал, мама, — ответил он, и в его голосе Гермиона отчетливо уловила ту самую насмешливую ноту, которую понимали теперь только они двое. — Но, к счастью, Грейнджер проявила неожиданное усердие в соблюдении режима. Гермиона усмехнулась, разворачивая салфетку. — Ваше усердие, Драко, выражалось в основном в запертых дверях. Я лишь пыталась спасти библиотеку от запустения. Люциус на мгновение опустил газету, нахмурившись. Его острый взгляд переместился с сына на гостью. Он почувствовал перемену в тональности их общения — это больше не был обмен колкостями из прошлого, а что-то иное. В этом было что-то... живое. Слишком живое для Малфоев. — Библиотека в порядке, — сухо заметил Люциус. — Драко, мне нужно обсудить с тобой отчеты из поместья в Нормандии сразу после завтрака. — Боюсь, отец, это подождет, — Драко небрежно пододвинул к Гермионе вазочку с её любимым абрикосовым джемом, даже не глядя на неё. — У нас с Грейнджер на сегодня запланирована проверка... магических потоков в саду. Мы обнаружили, что зимние павлины ведут себя крайне вызывающе. Гермиона едва подавила смешок, поймав недоуменный взгляд Нарциссы. — Вызывающе? — переспросила Нарцисса. — Драко, павлины — это птицы. У них не может быть магических девиаций. — О, вы недооцениваете этот сад, леди Малфой, — Гермиона посмотрела прямо на Драко, и в её глазах заплясали чертики. — В этом доме вообще много вещей, которые на первый взгляд кажутся холодными и неподвижными, а на деле оказываются... крайне непредсказуемыми. Драко замер с вилкой в руке. Его губы дрогнули в попытке сдержать улыбку. — Намек понят, Грейнджер. Но напоминаю: за несанкционированное исследование «непредсказуемых объектов» полагается штраф. В виде дополнительного часа занятий по нумерологии. — Вы деспот, Малфой, — лениво отозвалась она, намазывая джем на тост. Люциус переглянулся с Нарциссой. Между молодыми людьми летали невидимые искры — не злости, а чего-то гораздо более опасного для устоев этого дома. Родители Драко, привыкшие к ледяной вежливости и строгой иерархии, сейчас чувствовали себя лишними на этом завтраке в собственном поместье. — Драко, — Нарцисса поставила чашку на блюдце с тихим звоном. — Ты... уверен, что с тобой всё в порядке? У тебя на воротнике пятно от... это что, джем? Драко машинально коснулся воротника, и Гермиона тут же подалась вперед, перехватывая его руку. — Позвольте, я помогу, — она быстро смахнула несуществующую крошку с его плеча, на долю секунды дольше, чем нужно, задержав пальцы на ткани его рубашки. Драко не отстранился. Напротив, он едва заметно склонил голову к её руке. Люциус громко кашлянул, окончательно складывая газету. — Нарцисса, кажется, нам стоило задержаться во Франции еще на неделю. Климат Мэнора явно действует на молодежь... странным образом. Когда Драко и Люциус покинули столовую, тяжелые двери закрылись за ними с глухим стуком, оставив женщин в звенящей тишине. Нарцисса не спешила уходить. Она медленно, с безупречной грацией, отпила глоток остывшего чая и посмотрела на Гермиону поверх фарфорового края чашки. Этот взгляд был не враждебным, но пронизывающим, как рентген. — Вы очень изменились за эти несколько дней, мисс Грейнджер, — мягко произнесла Нарцисса, ставя чашку на блюдце без единого звука. — И, что более важно, мой сын тоже. Гермиона почувствовала, как под этим взглядом её уверенность, так легко набранная во время завтрака, начинает немного подтаивать. Она выпрямила спину. — В этом доме трудно оставаться прежней, леди Малфой. События... подталкивают к переменам. — События? — Нарцисса едва заметно приподняла бровь. — Я бы назвала это иначе. Драко всегда был склонен к драматизму, но я впервые вижу его таким... незащищенным. И в то же время удивительно спокойным. Несмотря на то, что Люциус сейчас наверняка выговаривает ему за неподобающий тон за столом. Она поднялась со своего места и плавным жестом пригласила Гермиону к окну, выходящему на зимний сад. — Вы ведь понимаете, что происходит? — Нарцисса остановилась у стекла, глядя на белых павлинов, за которыми они с Драко собирались «наблюдать». — Мой сын — человек чести, но его честь всегда была связана с обязательствами. Перед семьей, перед именем, перед Темным Лордом. Сейчас я вижу, как он добровольно выбирает обязательство перед... вами. — Мы просто помогаем друг другу выжить в этом хаосе, — осторожно ответила Гермиона, подходя ближе. — Не лгите мне, мисс Грейнджер. Малфои не «помогают друг другу выжить» с таким блеском в глазах. Драко смотрит на вас так, будто вы — единственная реальная вещь в этом замке призраков. И это пугает Люциуса. Он видит в этом слабость. Нарцисса повернулась к Гермионе. Её лицо смягчилось, и на мгновение в нем проглянула та самая женщина, которая когда-то солгала Волдеморту в Запретном лесу ради сына. — Я же вижу в этом не слабость, а спасение. Но будьте осторожны. Драко только что разрушил свои стены. Если вы решите уйти или если ваша... «реабилитация» закончится слишком резко, он может не пережить второго обрушения. Вы готовы нести ответственность за то, что вытащили его из этого льда? Гермиона сглотнула вязкий ком в горле. Прямота Нарциссы была обезоруживающей. Она не винила, не угрожала, она просто выкладывала карты на стол с пугающей честностью. — Да, — тихо, но твердо ответила Гермиона. — Но чтобы не дать этим стенам вырасти снова, я должна понимать, из чего они были построены. Она сделала шаг к леди Малфой, и в её глазах отразилась решимость исследователя, который не боится заглянуть в самую темную бездну. — Расскажите мне, — попросила Гермиона. — Расскажите о том дне, когда он принял Метку. Я знаю только официальную версию, но я хочу знать, что чувствовали вы. И что чувствовал он, когда палочка коснулась его кожи. Нарцисса вздрогнула. На мгновение её безупречная осанка пошатнулась, словно само воспоминание имело физический вес. Она отвела взгляд к окну, где снег продолжал засыпать статуи поместья, превращая их в безликие белые глыбы. — Это было лето после пятого курса, — начала Нарцисса, и её голос стал сухим, как пергамент. — Люциус был в Азкабане. Поместье было наполнено... гостями, которых мы не звали, но не смели выгнать. Воздух здесь прогнил от страха и запаха змей. Она обхватила себя руками за плечи, будто внезапно почувствовала тот самый холод из прошлого. — Темный Лорд вызвал его в малую гостиную. Это не был праздник, Гермиона. Это была казнь, растянутая во времени. Он смотрел на Драко — на моего маленького мальчика, который еще вчера играл в квиддич и жаловался на оценки по трансфигурации, — и видел лишь способ наказать Люциуса за провал в Министерстве. Нарцисса замолчала, и в тишине столовой, казалось, послышалось шипение Нагайны. — Драко не хотел этого. Он был в ужасе, хотя и пытался держать лицо, как его учили. Его тошнило по утрам, он не мог есть. Но он знал: если он откажется, меня не станет. Тот момент, когда клеймо выжигали на его руке... — она закрыла глаза. — Он не закричал. Ни разу. Он только смотрел на меня, и в его глазах я видела, как умирает его детство. Он принял Метку не из верности идеям, а из любви к нам. Из той самой любви, которую Лорд считал слабостью. Она снова повернулась к Гермионе, и её взгляд стал острым, как лезвие. — После этого он закрылся. Он перестал смеяться. Он начал строить свой лед именно тогда, чтобы не чувствовать, как чернила Метки отравляют его кровь. Он считал себя проклятым. И тот факт, что он позволил вам коснуться этой руки, Гермиона... это больше, чем доверие. Это его способ признать, что он всё еще жив. В этот момент из коридора послышался резкий хлопок двери — разговор Люциуса и Драко явно подошел к концу. Нарцисса мгновенно выпрямилась, возвращая себе маску ледяного спокойствия. — Идите к нему, — прошептала она. — И никогда не напоминайте ему, что я вам это рассказала. Малфои не любят быть обязанными своей слабости.