Якорь

Гермиона не стала ждать, пока Драко успокоится и придёт к ней в сад. Она поднялась в его кбаинет и увидев она поняла, как он борется с желанием разнести всё вокруг, и знала: сейчас ему не нужны сочувствующие взгляды Нарциссы или подозрительность Сириуса. Ему нужно было пространство, которое он считал своим. Внутри кабинета всё еще царил дух недавнего погрома. Драко сидел за массивным столом, уронив голову на руки. Перед ним лежал тот самый свиток, который он притащил от отца — доказательство предательства Нотта. Гермиона вошла тихо, не спрашивая разрешения. Она знала, что сейчас он может сорваться, но страха не было. — Уходи, Грейнджер, — глухо произнес он, не поднимая головы. — Я сейчас не самый приятный собеседник. — А когда ты был приятным собеседником, Малфой? На четвертом курсе? Или, может быть, в шестом, когда пытался испепелить меня взглядом в коридорах? — Гермиона прошла вглубь комнаты, игнорируя его попытку оттолкнуть её словами. Она остановилась у стола и, вопреки его протесту, положила ладонь прямо на свиток, на котором были написаны имена и возглавлял список Теодор Нотт. Драко вздрогнул. Он медленно поднял голову, и её сердце сжалось: в его глазах была не просто ярость, а выжженная пустыня. — Ты не понимаешь, — прохрипел он, и его голос сорвался. — Тео… мы выжили в этой мясорубке только потому, что прикрывали друг другу спины, когда Пожиратели устраивали пир в этом самом зале. — Значит, он никогда не был твоим другом, Драко. Он был просто попутчиком, которому стало слишком страшно идти дальше, — Гермиона обошла стол и встала совсем близко. —Мой мир только что сузился до размеров этой комнаты, потому что снаружи — либо убийцы, либо предатели, либо мой отец со своими «сделками». — Твой мир не сузился, Драко, — она подошла к столу и смело положила ладонь на пергамент со списком имен, закрывая его. — Он просто очистился от лишнего. Драко резко поднял голову. Его глаза были красными, а лицо казалось осунувшимся. — Очистился? Тео был единственным, кто не смотрел на меня как на прокаженного после суда! Мы обсуждали с ним, как уехать в Италию, как начать всё сначала... А он всё это время считал, сколько золота Долохов отвалит за помощь ему, — Он вскочил, опрокидывая тяжелое кресло. — Ты понимаешь, что это значит? Нотт знает все мои слабые места. Гермиона обошла стол и встала прямо перед ним. Она была намного ниже, но сейчас казалось, что именно она удерживает этот кабинет от окончательного разрушения. Драко сел на край стола и обессилено опустил голову. Гермиона аккуратно подошла к молодому блондину и аккуратно притронулась к его подбородку поднимая его лицо, а через секунду она аккуратно обвила парня руками и просто уронила его в свои объятия заставляя выдохнуть. Драко замер. Всё его тело, натянутое как тетива, в первый момент отозвалось жестким сопротивлением. Он был похож на замерзшую статую, которая вот-вот треснет от резкого перепада температур. Но тепло Гермионы, её мягкие руки и этот тихий, бесстрашный жест доверия сделали то, чего не смогли добиться ни крики Люциуса, ни нотации Снейпа. Он уткнулся лбом в её плечо, и из его груди вырвался звук, похожий на рваный выдох — так выходит воздух из легких человека, который только что выплыл на поверхность. Драко обхватил её в ответ, стискивая в объятиях с такой силой, будто она была единственным плотом в его личном шторме. Гермиона чувствовала, как дрожат его плечи под её руками. Она не говорила банальностей вроде «всё будет хорошо». Вместо этого она просто прижимала его к себе, позволяя его ярости и разочарованию стечь в её спокойствие. — Ты не проиграл из-за того, что доверял, Драко, — тихо произнесла она, перебирая пальцами светлые пряди на его затылке. — Это он проиграл, когда решил, что золото Долохова стоит дороже, чем единственный человек, который понимал его боль. Драко медленно отстранился, но не отпустил её. Его руки теперь лежали на её талии, а взгляд, хоть и затуманенный недавним отчаянием, начал фокусироваться. Глядя на неё снизу вверх, сидя на краю стола, он казался лишенным всей своей лордовской спеси. — Что выяснил Люциус? Драко на мгновение зажмурился, словно пытаясь стереть из памяти сухие строчки отчетов, которые отец положил перед ним всего полчаса назад. Он еще крепче сжал талию Гермионы, находя в этом контакте единственную опору. — Отец проделал колоссальную работу, пока они с матерью были во Франции, — начал он, и его голос обрел ту самую холодную сосредоточенность, которая всегда пугала его врагов. — Он не просто отдыхал на Лазурном берегу. Люциус использовал все свои старые связи, чтобы понять, кто стоит за спиной Долохова и Сивого. Он сделал паузу, его взгляд стал жестким. — Выяснилось, что Теодор Нотт был их главным информатором и логистом здесь, в Британии. Отец нашел записи магических транзакций и зашифрованные письма. Пока мы искали Скорпиуса и тебя, он играл с нами. Они всегда были на 2 шага впереди нас. Тео методично сдавал наши позиции. Но самое важное не это. Драко выпрямился и выбрался из рук Гермионы, и в его глазах блеснуло что-то, смешанное с яростью. Он подошёл к окну и продолжил смотря в него. — Отец подтвердил, что Долохов сейчас находится во Франции. Он скрывается в одном из старых поместий, защищенных древними чарами. Пока он там, мы не можем до него добраться. Но Люциус выяснил, что как только Долохов пересечет границу Британии об этом узнает Орден. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Долохов был призраком её 6-ти лет. — А если он снова? — Гермиона в страхе замерла. Драко услышал этот страх и оказался рядом с ней. Драко преодолел расстояние между ними в один широкий шаг. Он не просто подошел — он буквально окружил её собой, обхватывая её плечи и заставляя уткнуться лицом в свою грудь, подальше от холодного окна и пугающих мыслей. — Не снова, Грейнджер, — его голос прозвучал низко и вибрирующе, прямо над её ухом. — Никогда снова. Он чувствовал, как её мелко дрожащие пальцы вцепились в его рубашку. Тот самый страх, который она подавляла годами, сейчас вырвался наружу, и Драко ощущал его почти физически. Драко аккуратно притронулся к плечам девушки. Драко аккуратно притронулся к плечам девушки, чувствуя под пальцами каждую волну её дрожи. Он развернул её к себе, заставляя выйти из защитного кокона его объятий лишь для того, чтобы заглянуть ей в глаза. — Посмотри на меня, Гермиона, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь, которой она раньше не слышала. — Шесть лет они отнимали у тебя всё. Твою свободу. Тео думал, что он самый умный, играя на два фронта, но он забыл, что крысу всегда выдает хвост. Я обещаю тебе я уничтожу их так, чтобы от них не останется даже пепла для Азкабана, — отрезал Малфой. Драко снова притянул её к себе, на этот раз мягче, утыкаясь подбородком в её макушку. — Больше никаких шести лет, Грейнджер. Никаких обшарпанных комнат и старых матрасов. Мы с отцом закончим это. Люциус нашел его, и теперь это дело чести Малфоев. Твоей чести.