Встретимся через года?

Дополнительное обучение в отряде не предполагало освобождение от основных занятий. Экзамены никуда не делись — они висели над головой тяжелой тучей, напоминая о себе каждый раз, когда Лина пыталась расслабиться. Перед первым экзаменом — по зельеварению — она просидела в библиотеке две ночи подряд. Первая ночь была адской. Лина смотрела в учебник и не понимала ни слова — буквы плясали перед глазами, формулы сливались в однородную массу, названия ингредиентов перемешивались в кашу. Она зарылась лицом в ладони и просидела так минут десять, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. «В школьные годы я особо ничего не учила. А теперь еще и два года перерыва, пока жила за границей. Знаний не осталось совсем. Как я вообще должна это сдать?» Тихое покашливание заставило ее поднять голову. Регулус стоял рядом с дымящейся кружкой тыквенного сока. — Ты чего не спишь? — хрипло спросила Лина. — А ты? — Он поставил кружку на стол и сел напротив. — Я просто рядом посижу. Не буду мешать. Он не мешал. Он просто был — листал свою книгу, иногда ловил ее взгляд и улыбался. И к утру Лина вдруг поняла, что выучила целых три главы. Вторую ночь было легче. Организм привык к недосыпу, да и материал начал складываться в голове в какую-то систему. Регулус снова пришел — молча, с книгой и чаем. А в какой-то момент, заметив, что Лина трет слипающиеся глаза, пересел ближе и положил ее голову себе на плечо. — Поспи двадцать минут, — сказал он тихо. — Я разбужу. Она заснула почти мгновенно, чувствуя его тепло и спокойное дыхание. К экзамену Лина шла с дрожью в коленях. В животе плескался ледяной страх, ладони потели, а в голове крутилась одна мысль: «я ничего не помню, я все забыла, сейчас сяду и опозорюсь». Но когда она открыла билет, вопросы показались не такими уж страшными. Самый жуткий момент наступил, когда Слизнорт остановился прямо над ее плечом. Лина почувствовала его дыхание и замерла, боясь пошевелиться. Одно неверное движение — и он решит, что она списывает. Один неправильный ответ — и он придерется. Но перо само выводило строчку за строчкой — правильно, четко, уверенно. Материал, выученный в бессонные ночи, всплывал из памяти, будто она готовилась к этому экзамену всю жизнь. Когда Лина дописала последний вопрос и подняла глаза, Слизнорт уже отошел к другому столу. Она выдохнула и откинулась на спинку стула. «Кажется, я справилась.» Остальные предметы дались легче. Трансфигурация, Защита от темных искусств, Травология, История магии — по всем этим дисциплинам у Лины были хорошие знания еще с прошлой жизни. Она писала работы быстро, уверенно, иногда ловя на себе удивленные взгляды экзаменаторов. Оставалось лишь ждать результатов.

***

Обстановку накаляло письмо, пришедшее из дома за три дня до объявления оценок. Лина узнала почерк брата еще до того, как вскрыла конверт. Размашистый, небрежный, с вечно опадающими вниз строчками — Эван всегда писал так, будто куда-то спешил. «Ли, Ты же приедешь на праздники? А то я тут уже не выдерживаю. Бабушка приезжает почти каждый день и выносит мозги родителям. Ещё и мне достаётся. Мол, не работаю, на шее у родителей сижу, а также мои "любимые" лекции о чистоте крови. Короче, побыстрее сдай экзамены и приезжай домой. Но если плохо сдашь — лучше уж в Хогвартсе оставайся. Эван» Лина фыркнула, но на душе потеплело. Эван всегда умел рассмешить, даже когда жаловался на жизнь. **Фрагмент (реакция Регулуса на письмо):** — От брата? — Регулус заглянул через плечо. — Ага. Жалуется на бабушку. Он кивнул, но потом его взгляд зацепился за какую-то строчку. Лина заметила, как он замер. — Подожди, — сказал он тихо. — Тут написано... твой брат вернулся домой? Лина посмотрела на письмо, потом на него. — Да. Когда бабушка поняла, что ловить ей больше нечего, он и вернулся. Регулус молчал несколько секунд, переваривая информацию. — Неужели он вернулся после стольких лет отрицания? — спросил он, и в голосе звучало что-то странное — смесь удивления и, кажется, легкой зависти. — Видимо, да, — пожала плечами Лина. — Бабушка достала всех. Даже его. Регулус усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — А Сириус? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Не получилось. — Он так и перебивается по разным квартирам? Лина осторожно посмотрела на него. Тема Сириуса была для Регулуса болезненной — она знала это еще по прошлым реальностям. — Не знаю, — честно ответила она. — Мы не особо обсуждаем твою семью в переписке. Он кивнул и отвернулся к окну. — Рег... — начала она. — Все нормально. — Он снова повернулся и улыбнулся — той самой улыбкой, которая говорила «не лезь». — Просто... странно. Твой брат вернулся. А мой... Он не договорил. Лина взяла его за руку. — Может, еще вернется, — тихо сказала она. — Не вернется. — Он покачал головой. — Сириус не такой. Он скорее умрет, чем переступит порог нашего дома. — Люди меняются, — сказала она вместо этого. — Не Сириус.

***

Результаты объявили через неделю. В день, когда Слизнорт должен был раздать оценки по зельеварению, Лина проснулась с противным чувством тревоги в животе. Несмотря на то, что экзамен прошел неплохо, она не была уверена в результате. — Ты справишься, — сказал Регулус за завтраком, сжимая ее руку под столом. — Что бы там ни было, ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что я знаю тебя. — Он улыбнулся. — Ты сильнее, чем думаешь. На уроке зельеварения Слизнорт появился с пачкой пергаментов в руках. Он прохаживался между рядами, раздавая результаты, и Лина заметила, как ее однокурсники бледнеют или краснеют, глядя на свои оценки. Когда он подошел к ее парте, то задержался. Посмотрел на Лину долгим, тяжелым взглядом. Потом протянул листок. «Превосходно». Лина моргнула. Потом еще раз. Буквы не исчезали. — Это... это моя оценка? — растерянно спросила она. Слизнорт не ответил. Вместо этого он наклонился ближе и процедил сквозь зубы: — Признавайтесь, у кого вы списали? — Что? — Лина подняла на него глаза. — Я сама писала. Честно. — Не врите мне! — Голос Слизнорта стал громче, привлекая внимание класса. — Я никогда не поверю, что именно вы написали эту работу. Еще неделю назад вы по моему предмету двух слов связать не могли! — Но я провела несколько ночей в библиотеке, я учила, я... — Мне все равно, что вы скажете! — перебил он. — После урока вы задержитесь. Я сообщу об этом Макгонагалл. Лина почувствовала, как кровь отливает от лица. Рядом зашептались однокурсники. Кто-то сочувственно вздохнул, кто-то, кажется, злорадствовал. — Профессор... — начала она. — Ни слова больше! — рявкнул Слизнорт и двинулся дальше. Остаток урока Лина просидела как в тумане. Мысли путались, руки дрожали. Она почти не слышала, что говорил Слизнорт, не записывала, не отвечала, когда ее спрашивали. «Как это возможно? Я правда сама писала. Я ночами сидела. Регулус приходил, носил мне чай, давал поспать на плече. Я выучила. ЧЕСТНО выучила. А он не верит.» Когда прозвенел звонок, Слизнорт схватил Лину за руку и потащил к выходу. — Пустите! — попыталась вырваться она, но пальцы декана впились в запястье так сильно, что останутся синяки. — Вы пойдете со мной, мисс Веспер, и будете отвечать перед заместителем директора. По дороге в кабинет Макгонагалл Лина несколько раз споткнулась — Слизнорт тянул ее слишком быстро, не давая смотреть под ноги. Студенты шарахались от них, провожая удивленными взглядами. Лина чувствовала, как горит лицо от стыда. «Это несправедливо. Это просто несправедливо.» Слизнорт постучал в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, приоткрыл ее. — Минерва, вы свободны? — Да, что случилось? — раздался из-за двери голос Макгонагалл. Слизнорт дернул Лину за руку, затаскивая в кабинет, и она не удержалась на ногах — споткнувшись о порог, рухнула на ковер прямо у ног заместителя директора. — Что вы себе позволяете?! — вскрикнула Макгонагалл, вскакивая из-за стола. Слизнорт даже не взглянул на упавшую студентку. Он прошел к столу и бросил перед Макгонагалл зачетный листок. — Я хочу оспорить эту работу, — заявил он. — Она списала. Еще неделю назад по моему предмету двух слов связать не могла, а сегодня — высший балл. И из-за вашего предвзятого отношения к этой студентке это, видимо, сойдет ей с рук! Макгонагалл перевела взгляд с разъяренного коллеги на Лину, которая все еще сидела на ковре, потирая ушибленное колено. — Лина, — голос профессора был строгим, но не злым. — Это правда? Ты списала? — Нет, профессор. — Лина поднялась, стараясь не хромать. — Я не списывала. Я готовилась. Две ночи в библиотеке. Я правда учила. — Хватит! — взорвался Слизнорт. — Я устал это слушать! Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на Лину с такой ненавистью, что ей стало по-настоящему страшно. Макгонагалл медленно поднялась. В ее глазах сверкнуло что-то опасное. — Выйдите из моего кабинета, — сказала она тихо, но так, что Слизнорт замер на полуслове. — Что? — Выйдите. Немедленно. — Она обошла стол и встала между ним и Линой. — Вы втащили мою студентку в кабинал силой, она упала и ушиблась. Вы оскорбили ее при всем классе. Вы обвинили ее в списывании без единой доказательства. А теперь вы еще смеете повышать голос в моем присутствии? Слизнорт побагровел. — Минерва, вы не понимаете... — Я все понимаю, Гораций. — Макгонагалл говорила ледяным тоном. — Я понимаю, что у вас предвзятое отношение к этой студентке. Я понимаю, что вы не можете принять тот факт, что кто-то способен улучшить свои знания усердным трудом. — Она взяла со стола зачетный листок. — Работа написана без единой ошибки. Почерк ровный, помарок нет. Если бы она списывала, были бы следы — дрожащие буквы, исправления, паузы в ответах. Здесь ничего этого нет. Слизнорт открыл рот, но Макгонагалл не дала ему сказать. — Мы проверим это, — отрезала она. — Я лично проведу дополнительное испытание. Если Лина подтвердит свои знания — вы принесете ей публичные извинения. Если нет... — Она посмотрела на Лину. — Если нет, тогда будем разбираться дальше. Но пока — вы свободны, Гораций. И больше никогда не смейте таскать студентов по коридорам, как нашкодивших котят. Слизнорт выглядел так, будто проглотил лимон. Он развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Когда за ним стихли шаги, Макгонагалл повернулась к Лине. Ее лицо смягчилось. — Покажи колено. — Что? — Лина растерялась. — Колено, Лина. Ты упала. Дай посмотрю. Лина послушно задрала край мантии. На колене расплывался багровый синяк, уже начавший опухать. Макгонагалл вздохнула и махнула палочкой. Тепло разлилось по ушибленному месту, боль стала утихать. — Спасибо, профессор, — тихо сказала Лина. — Не за что. — Макгонагалл убрала палочку и посмотрела ей в глаза. — Лина, я задам тебе один вопрос, и прошу ответить честно. Ты действительно готовилась к этому экзамену? — Да, профессор. Честно. Я ночами сидела. Регулус может подтвердить, он приходил, видел как я учила... — Верю. — Макгонагалл кивнула. — Но нам придется провести дополнительную проверку. Формальность. Ты готова? Лина сглотнула. — Да. Я готова. — Хорошо. — Макгонагалл вернулась за стол. — Завтра в это же время. Придешь сюда, я задам тебе вопросы по программе. Не бойся, это будет не страшнее экзамена. — Я не боюсь, — ответила Лина. И это была правда. После всего, через что она прошла, какой-то Слизнорт не мог ее напугать. — Тогда иди. И... Лина. — Да? — Ты молодец. — Макгонагалл улыбнулась уголком губ. — Не каждый может выдержать такое давление и не сломаться. Я горжусь тобой. У Лины защипало в глазах. — Спасибо, профессор. Она вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Регулус. Увидев ее, он рванул навстречу. — Лина! Что случилось? Мне сказали, Слизнорт потащил тебя к Макгонагалл... Ты в порядке? Почему ты хромаешь? — Все хорошо, — выдохнула она, позволяя себя обнять. — Макгонагалл все уладила. Ну... почти. — Что значит «почти»? — Завтра дополнительная проверка. Чтобы доказать, что я не списывала. Регулус выругался сквозь зубы — очень тихо, но Лина расслышала. — Это несправедливо, — сказал он. — Знаю. — Она уткнулась лицом ему в плечо. — Но я справлюсь. — Я знаю. — Он погладил ее по голове. — Я в тебя верю. Лина закрыла глаза и позволила себе просто постоять так, чувствуя его тепло и поддержку. «Я справлюсь.»

***

На следующий день после уроков Лина снова стояла перед дверью кабинета Макгонагалл. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели, несмотря на то, что в коридоре было прохладно. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. «Я знаю материал. Я учила. Я справлюсь.» Рядом никого не было — Регулус хотел прийти, но Лина попросила его остаться в гостиной. Если она провалится, не хотелось, чтобы он видел ее позор. Она постучала. — Лина? Входи. Голос Макгонагалл звучал спокойно, но Лина знала профессора достаточно хорошо, чтобы уловить в нем нотки напряжения. Эта проверка была важна не только для Лины — для самой Макгонагалл тоже. Если бы ее любимая студентка действительно списала, это стало бы ударом по репутации. Лина толкнула дверь и вошла. Кабинет выглядел так же, как всегда — строгий порядок, стопки пергаментов на столе, портреты бывших директоров на стенах, которые делали вид, что спят, но на самом деле подглядывали в щелочки век. За столом сидела Макгонагалл. А рядом, в кресле, с выражением крайнего самодовольства расположился Слизнорт. Он даже не пытался скрывать свою радость. Губы растянуты в улыбке, пальцы барабанят по подлокотнику — он явно предвкушал, как Лина провалится, и он сможет сказать: «Я же говорил». — Садись, — Макгонагалл указала на стул напротив. Лина села, стараясь не смотреть на Слизнорта. Сосредоточиться. Только на вопросах. — Тяните билет, — сказала Макгонагалл, протягивая небольшую стопку пергаментов. Руки дрогнули, когда Лина взяла верхний. Она развернула его, пробежала глазами по вопросам. «Настойка живой смерти. Ингредиенты, пропорции, последовательность варки, время настаивания, противоядие.» Выдохнула. «Это я учила. Эту тему я повторяла трижды.» — Я готова, — сказала она и начала отвечать. Первые минуты было страшно. Голос слегка дрожал, слова иногда запинались. Но потом Лина вошла в ритм — материал всплывал сам собой, будто она готовилась к этому экзамену всю жизнь. Она перечислила все ингредиенты. Рассказала, в каком порядке их добавлять и почему именно так. Описала цвет и консистенцию на разных этапах варки. Назвала точное время настаивания. И в конце — уверенно, без запинки — продиктовала рецепт противоядия. Макгонагалл слушала, не перебивая. Ее лицо оставалось непроницаемым, но Лина заметила, как чуть дрогнул уголок губ. Слизнорт же мрачнел с каждой минутой. Улыбка сползла, пальцы перестали барабанить, и теперь он просто сидел, сжимая подлокотники кресла. Они переместились для следующей части экзамена в лабораторию. — Теперь практическая часть, — сказала Макгонагалл, когда Лина закончила. — Перед тобой ингредиенты и котел. Свари мне уменьшающий эликсир. Базовый уровень. Лина перевела дух. Уменьшающий эликсир был одним из самых простых — его проходили на четвертом курсе. Она помнила его еще с прошлой жизни, когда училась в Хогвартсе в первый раз. Она подошла к лабораторному столу, взяла нож и начала нарезать корни валерианы. Руки двигались уверенно, привычно — спасибо бессонным ночам и отработанным движениям. Слизнорт подался вперед, впиваясь взглядом в каждое ее движение. Искал ошибку. Ждал, когда она ошибется. Лина не ошиблась. Она добавила ингредиенты в правильном порядке. Помешала ровно столько раз, сколько требовалось. Сняла с огня в нужный момент. Процедила, перелила в пузырек. — Готово, — сказала она, протягивая результат Макгонагалл. Та взяла пузырек, покрутила в руках, посмотрела на свет. Понюхала. — Цвет правильный. Консистенция правильная. Запах... — она передала пузырек Слизнорту. — Гораций, ваше мнение? Слизнорт взял пузырек так, будто это была ядовитая змея. Он тоже посмотрел на свет, понюхал, даже лизнул кончиком пальца. Лицо у него стало таким, будто он только что съел лимон. — Ну что? — Макгонагалл смотрела на него поверх очков. — Гораций, я жду. Слизнорт молчал. Краска медленно заливала его щеки. — Все верно, — выдавил он наконец. Голос звучал так, будто каждое слово приходилось вытягивать клещами. — Простите, я не расслышала, — Макгонагалл чуть наклонила голову. — Что именно верно? — Все. — Слизнорт поставил пузырек на стол так резко, что тот чуть не опрокинулся. — Эликсир сварен правильно. Ответы... ответы верные. — Значит, — Макгонагалл поднялась и обошла стол, — мисс Веспер не списывала? Она подготовилась честно и заслужила свою оценку? Слизнорт молчал, глядя в стену. — Гораций. — Да! — рявкнул он, вскакивая. — Да, она не списывала. Да, она подготовилась. Вы довольны? — Не совсем, — спокойно ответила Макгонагалл. — Вы обещали принести публичные извинения. Помните? Слизнорт побагровел так, что Лина испугалась, как бы его не хватил удар. — Вы шутите? — Нисколько. — Макгонагалл скрестила руки на груди. — Вы опозорили студентку перед всем классом. Обвинили ее в списывании без доказательств. Втащили силой в мой кабинет, из-за чего она упала и получила травму. Я считаю, что публичные извинения — это минимальное, что вы можете сделать. Слизнорт открыл рот, закрыл, снова открыл. Напоминал рыбу, выброшенную на берег. — Я... вы не можете требовать... — Могу, Гораций. — Макгонагалл сняла очки и начала протирать их — жест, который Лина знала как признак крайнего раздражения. — И требую. Завтра на первом же вашем уроке вы объявите, что ошиблись, и принесете извинения мисс Веспер. Если этого не произойдет, я буду вынуждена доложить директору о вашем неподобающем поведении. Слизнорт выглядел так, будто его только что приговорили к смертной казни. — Вы пожалеете об этом, Минерва, — прошипел он. — Угрожать преподавателю — тоже нарушение, Гораций. Хотите добавить еще один пункт в докладную? Он развернулся и вылетел из кабинета, даже не взглянув на Лину. Дверь хлопнула так, что с одного из портретов упала шляпа. Макгонагалл вздохнула и опустилась в кресло. — Простите, профессор, — тихо сказала Лина. — Из-за меня у вас теперь... — Ничего. — Макгонагалл махнула рукой. — Мы с Горацием давно не ладим. Это просто стало последней каплей. Она посмотрела на Лину, и в ее глазах появилось что-то теплое. —Хорошая работа, чувствуется ответственный подход. — Я просто... я правда учила. Мне нужна была эта оценка. — Знаю. — Макгонагалл кивнула. — Иди. Завтра на зельеварении... ну, сама увидишь. Дай ему время остыть. Лина поднялась, чувствуя, как ноги наконец перестают дрожать. — Спасибо вам, профессор. За все. — Не за что. — Макгонагалл улыбнулась — редкость, которую Лина видела всего несколько раз. — Ты талантливая студентка. Таких, как ты, нужно защищать. Даже от коллег. Лина вышла из кабинета и, сделав несколько шагов, остановилась, прислонившись к стене. Глаза защипало. То ли от усталости, то ли от облегчения. — Лина? Она подняла голову. В конце коридора стоял Регулус. Он подошел ближе, вглядываясь в ее лицо. — Ты плачешь? Что случилось? — Ничего, — она улыбнулась сквозь слезы. — Все хорошо. Я справилась. Он выдохнул и притянул ее к себе. — Я знал. Я знал, что ты справишься. Она уткнулась лицом ему в плечо и позволила себе просто постоять так, чувствуя его тепло и поддержку. — Завтра Слизнорт будет извиняться, — пробормотала она в его мантию. — Чего? — Регулус отстранился, глядя на нее с недоверием. — Слизнорт? Извиняться? Перед тобой? — Макгонагалл заставила. Сказала, публично. Регулус присвистнул. — Я должен это видеть. Обязательно. — Придешь? — Я? — Он усмехнулся. — Я приведу полфакультета. Это будет исторический момент. Лина рассмеялась — впервые за последние дни по-настоящему. — Пойдем, — сказала она, беря его за руку. — Я устала. — Пойдем. Они пошли по коридору, и Лина чувствовала, как напряжение уходит из мышц, как тает страх, как на смену ему приходит спокойствие.