Drunken Handshakes and Deals

      У Вельветт не было на это времени. Стажеры и так сбивались с ног, пытаясь совместить текущие задачи с подготовкой к саммиту, и их продуктивность напрямую зависела от её настроения. А оно было, мягко говоря, паршивым.       Взгляд скользнул к источнику этого раздражения, и на губах почувствовалась застывшая презрительная усмешка.       Вокс спал без задних ног на своей нетронутой кровати посреди обломков пентхауса. Комната выглядела так, будто по ней пронесся торнадо или, как минимум, прошли съемки одного из низкопробных фильмов Валентино. Не будь сейчас спешки, она бы даже восхитилась этим хаосом и, возможно, вдохновилась на создание новой коллекции одежды, основанной на столь ярких деструктивных эмоциях.       Вельветт вздохнула, осознав горькую правду: в этом трио именно ей досталась роль самого эмоционально стабильного звена. Мысль заставила поморщиться. Никто и никогда не приписал бы социальной королеве Ада такие качества, как мягкость или душевное равновесие, но по сравнению с безумными партнерами Вел казалась верхом благоразумия.       Валентино не знал границ, вечно нуждаясь в чужом внимании и тактильном подтверждении своего превосходства. Этот сутенер готов был затащить в постель весь мир, но даже такой жатвы ему бы не хватило. В его жизни не было места серьезности — её вытеснял вечный фарс, прерываемый лишь редкими, но сокрушительными вспышками гнева. Вокс был не лучше. Этот жалкий неудачник совершенно не умел принимать отказы, и стоило власти ускользнуть из рук, как начинал крушить всё вокруг, вечно жаждая большего, чем имел.       Именно поэтому одна из Ви предпочитала компанию прекрасного пола — та же Мелисса никогда бы не устроила подобный цирк. Мысль о личной помощнице в эпицентре «дерьмового шторма» вызвала новый приступ раздражения.       Устало потерев переносицу, Вельветт брезгливо подцепила с пола чей-то завалявшийся тапочек. Секундная заминка — и отточенным движением стряхнула с подошвы опасные осколки стекла. Гуманность? Скорее, нежелание потом соскребать этого идиота со стены. Со всей дури замахнувшись, законодательница мод запустила обувью точно в гигантский экран. Это был фирменный, сугубо личный способ показать, что судьба цифрового недоразумения ей всё ещё не безразлична. — Какого хера?! — взвыл мужчина, вскакивая и озираясь в полном недоумении. На долю секунды женщина почувствовала удовлетворение.       Вокс подскочил как ошпаренный, метаясь взглядом по углам, пока не наткнулся на единственную свидетельницу своего позора. Вид разбитой комнаты вызвал короткое замыкание в мимике. Потребовалось несколько секунд, чтобы принудительно перезагрузить систему и вернуть лицу выражение холодной уверенности, за которой он так привык прятаться. — А, это ты, — послышалось хмурое ворчание. Ладонь судорожно прошлась по лацканам помятого пиджака, тщетно пытаясь вернуть лоск костюму, в котором довелось проспать всю ночь. — Чего тебе? — Чего мне?! К твоему сведению, уже три часа дня, а саммит завтра, кусок идиота! — раздался в ответ яростный вскрик. Носок туфли нетерпеливо отбил дробь по паркету, пока пальцы судорожно сжимались, выискивая новый снаряд для броска.       Попытка сохранить невозмутимый вид провалилась: Вельветт отчетливо увидела, как плечи Вокса одеревенели при упоминании встречи. — Слушай, темпы производства меня не устраивают, — материализовалась голографическая диаграмма. — Так что я пропущу этот парад со всей его мишурой.       Воспроизведенная улыбка была жалкой и фальшивой.       Вел всмотрелась в график. Показатели росли стабильно. Ложь чувствовалась за версту. — Хочешь прогулять встречу, чтобы запугать пару придурков и заставить их пахать сверхурочно? Мелковато даже для тебя, — последовал смешок. Оправдание было просто нелепым. — Пусть я больше не «лицо» корпорации, но техническая часть всё еще на мне! — Вокс подобрался, явно задетый напоминанием о его нынешнем положении в Ви (по крайней мере, официальном).       Вельветт фыркнула. Трудно было сопоставить этот детский сад с образом сорокалетнего мужика, которым тот когда-то покинул мир живых. В такие моменты он выглядел просто смешно. — Ты просто хочешь сорвать злость на подчиненных, — полетела колючая «шпилька», подкрепленная вызовом во взгляде и скрещенными на груди руками. — А ты — нет? — оверлорд не остался в долгу. Голограмма сменилась кадрами с камер наблюдения, на которых Вельветт раз за разом доводила стажеров до слез или нервного срыва. — Твоя задача сейчас — поднять рейтинги. И это случится сразу после того, как ты объявишь о партнерстве с принцессой, — напомнила она, не отступая.       Мужчина скептически хмыкнул: — Ты так говоришь, будто они взлетят за одну ночь.       Вельветт ткнула его в грудь идеально накрашенным ногтем: — Пара пиар-трюков, несколько совместных фото — и мы преподнесем твое «исправление» как по нотам.       Вокс стиснул зубы, и между антеннами с сухим треском заплясали статические разряды. Он упорно избегал смотреть подруге в глаза, прекрасно понимая её правоту, но нестабильность последних дней лишала воли. Пугала сама мысль о потере самоконтроля. Теле-демону отчаянно требовалось одиночество, а вовсе не встреча с той, кто сиял ярче прожекторов в личной студии.       Будучи медиа-оверлордом, Вельветт не собиралась давать ему сорваться с крючка, когда награда была так близка. Сдаваться без боя не хотелось, пусть даже после погрома и забытья во всём теле еще ощущалась болезненная хрупкость. — Кстати, она уже подтвердила участие сегодня утром, — сообщила зачинщица трендов, выжидательно приподняв бровь.       Это известие уняло грызущее чувство в желудке. Если Чарли согласилась, значит, она готова объяснять свое присутствие другим оверлордам и прессе. Значит, она сама отлучит себя от своей компании неудачников, и не придется чувствовать за это ответственность. «Ответственность? Глупости. Какая разница, была ли эта инициатива личным выбором Чарли или результатом тонкого давления сверху?»       Тяжело вздохнув, Вокс провел когтем по экрану. — Пусть идет сама по себе, — он выдал нахальную ухмылку. — Ну, или ты можешь её проводить, маленькая любительница дам.       Вельветт скривилась от дешевой бравады и прозрачных попыток манипулировать чужим восприятием. — Ха, мило, — фыркнула та. — С её-то ориентацией мне даже не пришлось бы так унижаться, как это делаешь ты? — В улыбке не было ни капли тепла — только острые зубы и колкость.       Упоминание статуса Чарли окончательно расшатало нервы. Вокс ссутулился, не желая продолжать перепалку после выматывающей ночи. — По крайней мере, ей не нужно искать кавалера, раз на этом саммите она — всего лишь мой «плюс один», — проворчал оверлорд, косясь на маленькую женщину.       Вел рассмеялась: — Ну, если ты не хочешь быть её эскортом, она всегда может прийти с вашим общим другом.       Удостоив собеседника лишь коротким взглядом, Вельветт углубилась в переписку. Она била по самому больному: отсутствие внимания выводило Вокса из себя, и эта маленькая месть явно достигла цели.       Воображение услужливо подбросило серию невыносимых сцен. Шарлотта дефилирует под руку с этим лощеным выскочкой, чьи манеры джентльмена кажутся тошнотворно безупречными. Искренний смех в ответ на ядовитые шуточки за ужином. Тесная близость за столом, напоминающая свидание, и этот проклятый уютный кокон, отрезающий остальной мир. Финальным кадром — услужливые тени, обвивающие порог их общего дома, который они делят как деловые партнеры. — Вокс, прекрати! — крикнула коллега, внезапно толкнув его и обрывая поток мыслей.       Вокс покачнулся, едва удержав равновесие — выбил из колеи не столько сам толчок, сколько внезапность выпада. В левой части головы вспыхнула и запульсировала обжигающая боль. Стоило взглянуть в разъяренное лицо младшей из Ви, как он поймал собственное отражение в её зрачках: там бешено искрили и метались гипнотические всполохи его собственной, вышедшей из-под контроля силы. — Черт, я… — ладонь судорожно накрыла лицо, тщетно пытаясь подавить вспышку способностей, которые в моменты стресса становились совершенно неуправляемыми. — Всё нормально! — соврала она, закрываясь телефоном.       Годы тесного сотрудничества выработали у остальных Ви стойкий иммунитет, и прямой гипноз Вокса на них больше не действовал. Тем не менее, его сила всё равно просачивалась в их разум вкрадчивым шепотом, осторожно прощупывая почву на периферии сознания.       Вельветт не сводила с него испытующего взгляда. Благодаря выработанной сопротивляемости, без прямого приказа гипноз отзывался лишь фантомным шепотом и легкой мигренью, которая не отпускала, пока оверлорд не брал себя в руки.       Она искренне не понимала этого человека. Вначале план казался элементарным: воспользоваться сделкой с принцессой и пожинать плоды. Но следовало предвидеть такой поворот.       Каждый, кто попадал в узкое поле притяжения Шарлотты, напоминал насекомое, угодившее в невидимые сети. Подобно мягкому шелку, окутывающему жертву, эта женщина обволакивала любого встречного коконом из искренней доброты и участия. Мелисса не умолкала, рассыпаясь в восторгах после их знакомства; то же самое, словно в трансе, твердили стажеры и модели. В этом жестоком мире, кишащем подонками, свет принцессы неизбежно манил тех, кто истосковался по теплу — признавались они себе в этом или нет. Черт, даже у самой законодательницы мод не осталось и тени неприязни после их недавнего разговора тет-а-тет. — Слушай, может, это и не самый худший расклад для наших планов, — смягчилась она, пытаясь сгладить остроту своих недавних подколок.       Нужен был другой подход. — Этот план — тонущий корабль, — Вокс невесело рассмеялся, скорее над собой, чем над шуткой.       Вельветт всплеснула руками. — Именно! Адаптируйся или сдохни — я твержу это стажерам каждый день.       Её уверенность заставила прислушаться. — Ну так просвети меня, о мудрейшая, — съязвил, чувствуя, как терпение истощается. — Послушай, тебе не обязательно любить человека, чтобы быть деловым партнером, верно? Чтобы подписать контракт или пожать руку? — напор усилился.       Настроение Вокса окончательно испортилось при воспоминании презрения принцессы в свою сторону всего две недели назад. — Вельветт, — предупреждающе произнеслось им. — Но… — перебив, палец ткнулся ему в лицо. — Что «но»? — Может, стоит чуть больше вложиться в пиар-акции? Использовать её лучезарность, чтобы выставить ваши фото в другом свете? — предложенное не самая плохая идея из возможных.       Беспорядочная статика на экране выдавала Вокса с головой: самообладание трещало по швам, рассыпаясь белым шумом. Следовало немедленно вышвырнуть этот ментальный мусор, но память упрямо прокручивала один и тот же битый кадр — момент позорной слабости, когда палец так и не решился нажать на кнопку «отправить». Теперь от медиамагната требовали привычной грязи: циничных пиар-акций и постановочных фото с принцессой. Но попытка превратить искренность Шарлотты в валюту отдавала катастрофой. Тот хрупкий, почти призрачный кредит доверия, что уже удалось между ними наладить, стоил слишком дорого, чтобы спалить его ради сиюминутного хайпа.       Вокс не был добрым, но он не мог не кривиться от собственного внутреннего хаоса. — Ты ведь действительно привязался к ней, да? — прошептала Вел, почти ошеломленная догадкой. — Кто бы говорил, ты спишь со своей ассистенткой! — огрызнулся он, защищаясь слишком агрессивно.       Нужно было нажать на тормоза. Трезвый расчет подсказывал, что лимит их терпения не безграничен. Вельветт и Валентино не вышвырнули его на помойку даже после того эпического фиаско, когда в безумной погоне за Аластором он едва не утянул за собой в бездну добрую половину Кольца Гордыни. Даже когда сам отталкивал их, слепо заглатывая наживку Радио-демона, партнеры оставались в зоне доступа. Черт, да в самом разгаре грызни Вал, верный своему собственничеству, рявкнул об уходе и попытался утащить всю троицу прочь, наплевать на взаимные обиды.       Они были партнерами годы. Десятилетия, если считать Вала с тех самых пор, как порноиндустрия в семидесятых взлетела до небес. Оглядывая разруху в пентхаусе, Вокс чувствовал, как в голове сражаются две мысли. Первая, самая громкая: продолжать крушить всё вокруг, пока не полегчает, а потом вызвать клининговую службу. Вторая была тише: принять то утешение, которое дарила принцесса. Раз уж она захватила мысли — пусть. С этим можно смириться.       Кожа зудела, и без понятия приятное это чувство или нет. — Она как вирус, — признал Вокс, и в голосе сквозило неприкрытое пренебрежение. — Боишься, что «Мисс Искупление» тебя доконает? — съязвила Вельветт, но на этот раз без настоящей злобы. — Сама знаешь, что это чушь, — отводя взгляд фыркнул он, скрещивая руки на груди.       Вельветт знала всё: и о фанатичном культе преданных сторонниц, и о кровавой тропе, которой медиамагнат прокладывал себе путь к власти. Его жажда признания была бездонной, и Радио-демон не ошибся — этот кубок оверлорду не наполнить никогда.       Пришлось сменить тактику. — Послушай, может, тебе стоит обхаживать принцессу не только ради пиара, а потому что ты эгоист? Потому что ты плохой человек.       Апелляция к собственному негативному восприятию себя казалась сейчас лучшим ходом. — Считаешь меня слабым? Или, может, слишком «добрым»? — с нажимом спросил Вокс, и в ответ Вельветт лишь многозначительно хмыкнула.       Маленькой женщине отчаянно хотелось бросить в ответ, что она и сама изрядно размякла — разумеется, в своей манере. Однако стоило признать: Вел была далека от образа слабой грешницы, и лишь безумец решился бы употребить слово «доброта» в одном предложении с именем этой колючки. — Как ты любезно заметил, я сплю со своей помощницей, — напомнила та, и мужчина напрягся, уже жалея о своей вспышке, — но она не давала времени на раздумья. — Так почему бы тебе не делать то, что ты, черт возьми, хочешь, и при этом идти к нашей цели?       Признание чьей либо правоты вызывало у оверлорда лишь глухое раздражение. Ему вовсе не требовалось изображать святошу перед всем Адом; достаточно было проявить искренность лишь к ней одной. Но доброта к единственному человеку на фоне тирании миллионов не делает тебя праведником — она лишь превращает этого человека в исключение из правил.       Обретя новую цель и направление, Вокс почувствовал прилив сил. — Сейчас я приведу себя в порядок и найду тебя для примерки костюма. Я должен выделяться, — он рассмеялся, хотя в смехе всё еще слышалась легкая дрожь, и направился в душ.