Drunken Handshakes and Deals

      Настал решающий момент: шанс поговорить с Энджелом и упросить вернуться домой. Нет, заставить вернуться, даже если поначалу тот будет против.       Заметив слежку, Энджел на полпути свернул в сторону и вместо мужского туалета нырнул в дамский, явно стремясь к приватности. Чарли замерла перед дверью, собираясь с духом. Плевать, насколько жалко это выглядело со стороны и в какое замешательство привело бы любого свидетеля.       Створка поддалась, открывая вид на Энджела, где тот подпирал стену у дальнего умывальника, приоткрыв узкое окно и раскуривая сигарету. — Энджел... — в голосе сквозила отчаянная надежда. — Что ты здесь забыла, Чарли? — оборвал паук. Тон казался безжизненным, хотя принцесса и знала, что это лишь маска. Никаких бурных объятий и слез — только сухие, хлесткие факты.       Чарли оглянулась, проверяя, плотно ли закрыта дверь. Лгать Энджелу было выше сил, да и не хотелось. Не с ним. Черри видела лишь верхушку айсберга, но Энджел... он был там, в главном зале. Он слышал, как Вокс с гордостью называл её «партнером», и наверняка догадывался о собственнических касаниях под столом, не встретившие протеста. Было очевидно: принцесса отрезана от друзей из отеля и лишена всякой поддержки.       В паучьем взгляде читалась смесь опасения и брезгливости. Винить друга за это было невозможно. Чарли решила начать с правды, какой бы уродливой та ни была. — Я заключила сделку с Воксом, — от этих слов внутри всё неприятно сжалось.       Энджел затянулся так глубоко, что сигарета истлела в мгновение ока, словно он пытался выжечь этим дымом весь скопившийся стресс. — Надеюсь, не ради меня, куколка. Я ему не принадлежу, — паук прищурился, скрывая боль от мысли, что втянул невинную Чарли в это логово хищников. — Сначала — нет, — последовал честный ответ, от которого глаза Энджела округлились. Невозможно поверить, что Чарли способна пойти на сделку с Ви, если речь не идет о защите близких.       Слова полились потоком. Исповедь о той первой ночи. О простом желании помочь человеку в беде, кем бы он ни был. Обычный рефлекс — подставить плечо, не дать захлебнуться в собственной рвоте, вопреки мнению тех, кто предпочел бы оставить его тонуть.       Чарли говорила о Черри, о том, как Вокс — вопреки репутации воплощенного зла — относился к ней лучше, чем можно было ожидать. Слезы обожгли щеки. Груз тайн последних недель стал невыносимым. Чувство вины за странную дружбу с Воксом душило. За то, что он находил слова утешения, за то, что она защищала его перед другими, даже когда тот не видел. Даже ценой дружбы с Аластором.       Вокс оказался лучше, чем она думала, а сама Чарли — гораздо хуже, чем могла себе представить.       Энджел крепко прижал подругу к себе. Тело принцессы одеревенело — условия сделки запрещали обнимать в ответ, но паук не чувствовал себя преданным. Долгое наблюдение со стороны лишь подтверждало, что дома всё ещё ждут. Сам Даст когда-то продал часть души Валентино из-за тех фальшивых чувств, что дарил сутенер. Как можно было судить Чарли теперь, когда та буквально рассыпалась в руках, такая уязвимая? — Эй, — прошептал Энджел, коснувшись её лица и заставляя посмотреть на себя. — Всё в порядке, детка. Я понимаю это лучше, чем кто-либо другой, ясно?       И он действительно понимал. Иногда в зеркале трудно узнать того, кто смотрит на тебя в ответ, или понять мотивы этого незнакомца. — Пожалуйста, вернись домой, — в просьбе звучала запредельная усталость. — Я не заслуживаю... — начал было он. — Я ужасный человек, Энджел, — Чарли взяла его лицо в ладони, глядя опухшими от слез глазами. — Но мы можем быть ужасными людьми вместе.       Улыбка чёрных губ дрожала и была далека от идеала, но Энджелу стало теплее. — Хлам в отеле «Хазбин», да? — он горько усмехнулся. Соблазн согласиться был слишком велик. Но как улизнуть от Валентино, который наверняка караулит у лифтов в ожидании своей любимой «игрушки»?       Тихий стук заставил их отпрянуть друг от друга. Энджел напрягся, ожидая увидеть разъяренного Вала, но дверь медленно открылась, и на пороге показался Вокс. — Вокс, это дамская уборная, — пискнула Чарли, утирая лицо тыльной стороной ладони.       В повисшей тишине Энджел мгновенно распознал выражение в глазах медиа-магната. Это был стыд. Личный, глубокий стыд. — Вечер выдался тяжелым. Думаю, вам обоим пора домой, — произнес оверлорд. Акцент на слове «обоим» не укрылся от Энджела.       Чарли не понимала, что происходит. Она днями изводила себя мыслями, как использовать Вокса, чтобы вернуть друга, а теперь он сам предлагал это, не требуя ничего взамен.       Принцесса не знала о камерах, расставленных по всей башне, включая уборные. О том, как Вокс, нервно поглядывая на дверь, боясь, что Вал устроит сцену. И о том, что он включил трансляцию как раз вовремя, чтобы услышать исповедь Чарли. Услышать о её боли и понять: в этих слезах виноват он сам.       Вокс отчаянно жаждал вновь ощутить тот электрический разряд, что бил его в люксе — яростный, взрывной, неуправляемый. Хотелось верить, что во всем виновата её доброта, а не собственные действия. Как же удобно было бы спихнуть вину на кого-то другого. Но вместо желанного гнева внутри поселилась липкая пустота, разрастаясь с каждым словом Чарли о самой себе. — Я ужасный человек, Энджел, — этот надломленный шепот заставил Вокса оцепенеть. В голове не укладывалось, как такая неисправимая оптимистка может прятать в себе столько горечи. И всё лишь потому, что забота о нем отравляла её душу.       Это осознание мгновенно перечеркнуло всё то самодовольное удовлетворение, которое он должен был испытать от её признания. В ту же секунду решение было принято... На сегодня хватит, иначе она просто сломается. Плевать, как это выглядело со стороны — медиа-магнат, ввалившийся в дамскую комнату вслед за парочкой. Единственное, что имело значение — немедленно вытащить Чарли отсюда.       Рука осторожно, почти боязливо коснулась её, и пространство отозвалось знакомым рывком телепортации. Они оказались на парковке, поскольку Воксу еще никогда не приходилось перемещать двоих за раз, да еще и на такое внушительное расстояние. Пальцы быстро застучали по экрану, отправляя сообщение ассистенту: «Итан, подготовь машину на третьем уровне паркинга».       Валентино будет в бешенстве, это ясно. Но десятилетия совместного бизнеса приучили их справляться и не с такими бурями. Чарли нуждалась в этом, и долг партнера велел ему действовать. Хотя в глубине души Вокс понимал: он просто пытается заглушить собственную совесть. Ведь этот хаос начался именно с него — там, в баре. Лично заставил прийти сюда, зная, что она не готова. — Я даю разрешение... утешить твоих маленьких друзей, — выдохнул Вокс, чувствуя, как по телу прошла знакомая дрожь — условия сделки перестраивались на лету.       Чарли открыла было рот, чтобы что-то сказать, но слушать её сейчас было выше сил. Электрическая вспышка — и он снова в пустой уборной. Привычным, отточенным движением отряхнул пыль с рукавов и брюк; этот жест помогал собраться и не выдать охватившего смятения. Бросать взгляд в зеркало Вокс не рискнул.       В зале толпа заметно поредела. Большинство гостей, не обращая внимания на его эффектное возвращение, продолжали осаждать бар или увлеченно поглощали закуски. Но были и те, кто не сводил с него глаз. Вокс ждал этого. Кожа поползла мурашками — предупреждение сработало мгновенно. Единственный, у кого хватило бы наглости подойти, уже стоял за спиной. — Прикосновения без спроса, а теперь еще и женские уборные? Низко даже для тебя, — пропел Аластор, сканируя взглядом двери туалета. Этот надменный джентльмен был слишком горд, чтобы опуститься до подобного, но любопытство так и сочилось из каждого слова. — Они ушли домой, засранец, — бросил Вокс. Сил на привычную искрометную дуэль просто не осталось.       Тень Радио-демона отделилась от хозяина и скользнула под дверь, проверяя правдивость слов. Через пару секунд улыбка Аластора едва заметно дрогнула, и тень вернулась на место. — Как мило с твоей стороны. Поистине редкое зрелище, — промурлыкал он. Ни капли искренности — лишь чистая, рафинированная издевка. — Ночь вообще полна зрелищ, не так ли?       Аластор продолжал подначивать. Зубастый жёлтый оскал стал опасно широким. — Шоу окончено, Аластор, — отрезал Вокс, чувствуя, как остатки терпения горят в огне изнеможения. — О? Неужели, Винсент?       При звуках старого имени Вокс резко вскинул голову, а по венам ударила раскаленная ярость. Какая же подлость — использовать его имя так буднично. Хотя... не ему ли говорить о низости после того, как весь вечер выставлял Чарли напоказ, словно трофей, на каждом углу твердя «моя партнерша» то, «моя партнерша» се? Права на лицемерие не было. Тем более что стереть эту самодовольную ухмылку с рожи врага он всё равно не мог.       Аластор внезапно вторгся в его личное пространство, склонившись и изучая плазменное лицо, словно тот был подопытной крысой под микроскопом. Это пристальное внимание бесило до дрожи. Наконец, с губ Радио-демона сорвалось тихое «а-а», будто он нашел именно то, что искал. Видимо, ему наскучило отсутствие бурных реакций. Развлечение выдохлось. — Ты дорожишь нашей излюбленной Шарлоттой.       Это не было вопросом. Вокс хотел бы разозлиться на это собственническое «нашей», но слова застряли в горле. Ведь Чарли действительно верила, что принадлежит им всем. И если он сам был для оленя лишь забавой, то она была воплощением чистого самопожертвования. Собеседник читал его как открытую книгу, даже не видя тех моментов уязвимости, что открылись другим. Аластор всегда был мастером в этом деле. Особенно — в отношении него.       Вокс не подтвердил догадку, но и отрицать очевидное не стал. Аластор продолжал сверлить его взглядом, выискивая новые трещины в броне. В красных глазах что-то мелькнуло — крошечная искра, которую Вокс не успел расшифровать, прежде чем она скрылась за фасадом бравады. — Любопытно, о чем ты думал в тот момент, когда протянул к ней руку? — радио голос звучал почти задумчиво, словно он озвучил мысль, которая была слишком тяжелой, чтобы держать в себе.       Ответа не последовало. Вокс больше никогда не обнажит душу перед этим существом. Тишина давила на уши, собственное дыхание казалось оглушительным. Приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы контролировать ритм легких и не давать «жабрам» на боках судорожно раздуваться под тканью пиджака.       В конце концов, Аластор просто ушел, не утруждая себя даже коротким прощанием. Вокс смотрел ему в спину.       Смотрел, как и всегда.