Drunken Handshakes and Deals

      Чарли намеренно «забыла» телефон в отеле.       Была уверенность: если ей действительно понадобится с кем-то связаться, Вокс все устроит — так же, как распорядился подать лимузин для неё и Энджела. Но за этим крылось и отчетливое желание сбежать от последствий. Мобильник наверняка раскалился на матрасе от безостановочных звонков и сообщений — новости разлетались мгновенно.       Картина сама собой вставала перед глазами, как они вдвоем в парных костюмах на саммите оверлордов. Слишком близко, чтобы не поползли слухи об их... «дружелюбии». Конечно, серьезные таблоиды должны были рассуждать об их деловом партнерстве. Кто что подписал, кто что приобрел. Но из-за того, что сбежала раньше времени, официальных заявлений не последовало — остались лишь домыслы, подогретые её поведением и внешним видом.       Она знала, что мусорные журнальчики и блоги вцепятся в эту близость, обсосут каждую деталь и раздуют нечто грязное и неуместное. Приняв любезность Вокса, Чарли фактически швырнула в прессу боевую гранату, чей взрыв зацепит не только их двоих, но и команду Ви вместе с самим отелем.       Трусливый ход, но это был её выбор.       Поездка молчалива. Гаджет Энджела так и не показался на глаза, заставляя гадать: не разделяет ли паук её собственное малодушие? Вполне вероятно, что трубка была брошена еще в уборной, чтобы не слышать, как та разрывается от гневных тирад и обещаний расправы со стороны Валентино. — Детка? — Энджел Даст щелкнул пальцами, возвращая к реальности. — Мне кажется, мы нарезаем круги по городу.       Он был прав. Время тянулось невыносимо долго. Чарли постучала в перегородку, и та опустилась, открывая лицо водителя-грешника. — Да, мисс Морнингстар? — отозвался тот, не отрывая взгляда от дороги. Тон был профессиональным, но не резким. — Э-э, мы едем в отель? — спросила она, пытаясь через лобовое стекло разобрать, где они находятся.       Тот даже не моргнул: — Мне приказали возить вас, пока вы не подтвердите, что готовы. — Мы готовы, сэр, — ответила Чарли, и перегородка поползла вверх.       На самом деле готова она не была. Чистая ложь. Но нужно было вернуть Энджела домой. — Так этот хрен решил дать тебе время, да? — тихо усмехнулся Энджел, словно не веря своим ушам.       Чарли резко взглянула на него. Паук слегка поежился — видимо, взгляд принцессы в этот момент был далек от доброго. — Прости, я... — попытка пойти на попятную сопровождалась волной стыда в груди, хотя враждебность во взгляде была вовсе не преднамеренной.       Он вскинул руки: — Да ладно, Чарли, всё пучком. Я понимаю, что должен быть благодарен или типа того. — Ты не должен чувствовать ничего, кроме того, что хочешь, Энджел. Ви с тобой не церемонились, — голос стал тише, но звучал твердо. — Никто из них не был с тобой добр.       Паук неловко взъерошил волосы на затылке. — Эх... считай, сегодняшний день — типа «первый шаг», как ты там обычно говоришь.       Она улыбнулась. Едва заметно, на грани тени, но всё же улыбнулась.       Тишина стала почти уютной, пока её не прорезал щелчок разблокировки дверей. Перегородка снова опустилась, но теперь на лице водителя читалось раздражение. — Вынужден сообщить, мисс Морнингстар, что у входа в ваше здание толпятся репортеры.       Машина припарковалась. Мужчина повернул голову; лицо оставалось беспристрастным, но на лбу вздулась вена. — Я так и думала. Всё в порядке, — Чарли попыталась улыбнуться, но глаза оставались холодными.       Короткий кивок, и водитель покинул свое место, чтобы открыть пассажирскую дверь. Пальцы Чарли крепко вцепились в ладонь Энджела, а взгляд устремился прямо в его глаза. Паук ответил ободряющим пожатием, и — боже — как же остро не хватало этого простого тепла. Сжав руку друга в ответ, принцесса почувствовала, как буря внутри утихает. Грядущий вечер казался не таким уж невыносимым, пока была возможность касаться близких.       Дверь распахнулась. Как и ожидалось, толпа демонов и грешников хлынула к ним. Защелкали затворы камер, вспышки ослепляли, а в лицо полетели микрофоны вместе с выкриками. — Ваше Величество, каковы цели вашего нового знакомства? — Почему вы и Вокс были сегодня в эксклюзивах от Вельветт? — Каков истинный характер ваших отношений?       Чарли прижалась к Энджелу, инстинктивно пытаясь защитить его, что было почти невозможно, учитывая, насколько он выше. На деле вышло наоборот. Энджел собственнически и оберегающе укрыл её собой.       Двери лобби охраняли Хаск и Черри. Они стояли, скрестив руки, и одним видом обещали расправу любому, кто рискнет войти в их дом. Заметив Энджела, оба преобразились. Хаск лихорадочно начал отпирать замок, а Черри, издав победный клич, грубо сцапала паука за руку, что-то возбужденно тараторя.       Двери распахнулись, и Энджел почти втащил Чарли внутрь. Взглянув в его лицо, стало ясно, что оно того стоило.       Она не успела даже отстраниться, как их обоих поглотило групповое объятие. Чарли на миг почувствовала себя лишней, случайно попавшей в этот круг, и попыталась отделиться, но бледная рука Черри вцепилась в неё мертвой хваткой. Её не просто терпели — принимали. — Я же говорила, что она вернет Энджи, — съязвила Черри. Чарли не поняла, кому адресован этот выпад: Хаску или остальным в зале.       Оглядевшись, принцесса заметила и остальных. Ну конечно, они все были здесь.       Люцифер стоял у бара. Вид у него был такой, будто хотел задать миллион вопросов, но сдерживался, помня об их уговоре и своем обещании. Чарли почувствовала себя грязной. Она просила поддержки у отца, скрывая истинную причину того, во что вляпалась.       Но этот стыд был ничем по сравнению с тем, что ощутила, встретившись взглядом с Вэгги. В глазах бывшей истребительницы читалось явное предательство. Оно физически било под дых. Девушка держала в руках телефон, который вибрировал и светился почти непрерывно. Телефон Чарли. Разблокированный.       Принцесса мысленно поблагодарила небеса, что никогда не писала в нем ничего лишнего, но внутри вспыхнуло глухое раздражение от бесцеремонного вторжения в личное пространство. Она попыталась подавить это чувство, убеждая себя, что Вэгги сделала это не из любопытства, а чтобы понять, куда исчезла её возлюбленная после того, как сеть наводнили снимки с Воксом.       Но это всё равно жгло, даже когда Чарли с силой затолкала это чувство в самые дальние закоулки своего сознания.       Вопрос был лишь в том, как долго она колебалась, прежде чем разблокировать экран, и чувствовала ли вообще хоть тень сомнения в этот момент. — Я задолжала вам объяснения, — призналась Чарли, понимая справедливость этих слов и то, что друзья заслужили знать правду. — Чарли, твоя душа... ты ведь не?.. — отец попытался подойти к теме осторожно. Он сделал шаг ближе, едва приподняв руку, словно боялся спугнуть её — или самого себя — возможным ответом.       На этот раз было легче отстраниться от друзей. Она крепко сжала ладонь отца, черпая в этом жесте то утешение и радость, в которых так отчаянно нуждалась. Физический контакт всегда приземлял, дарил смелость — то, что сейчас было нужно больше всего на свете. — Нет, папа. Никогда, — ответила, сосредоточившись на тепле его руки, стараясь удержаться за него, как за якорь.       Чарли почувствовала, как спало напряжение с отеческих плеч, услышала облегченный выдох. Люцифер прижался лбом к их соединенным рукам.       Вэгги стояла поодаль, отрезанная от этого семейного дуэта и от троицы грешников, что сгрудились у двери, всё еще цепляясь друг за друга.       Непрерывная вибрация гаджета в ладони оставалась единственной нитью, связывающей с реальностью. Блеск вспыхивающего экрана заставлял держать фокус, не давая провалиться в оцепенение. Мобильник буквально кричал о том, что Чарли в одиночку, без всякой защиты, вошла в львиное логово. Принцесса вернула Энджела домой, но цена этого спасения оставалась неизвестной — и именно эта неизвестность пугала Вэгги больше всего.       Образы того, как телевизионный оверлорд помогает Чарли выйти из лимузина, как предлагает руку и как она — боже — принимает её, проносились в голове, угрожая окончательно уничтожить самообладание истребительницы.       Резкое падение температуры в холле стало единственным сигналом того, что еще один участник их круга соизволил явиться. Взгляд Люцифера метнулся к парадной лестнице. Там, небрежно опершись на перила, стоял Аластор. Он наблюдал за ними так, словно всё происходящее было пьесой, а он — самым преданным зрителем. — Где ты был сегодня? Ты хоть присматривал за ней на этом сборище? — в голосе Люцифера отчетливо прорезалась сталь. Сосуществование с Радио-демоном не заладилось с первой же секунды. Владыка Ада остро чувствовал угрозу своему положению в жизни дочери, едва этот тип переступил порог отеля. Будучи воплощением гордыни, падший ангел не мог испытывать и тени симпатии к существу, имевшему наглость заявлять в лицо, что заменило Чарли отца. — Папа... — вклинилась Чарли, прекрасно понимая, что разбушевавшегося родителя уже не унять. — Ну-ну, Люцифер, — примирительно отозвался Аластор. — Я уже давно знал, что дорогая Чарли поступит именно так, как сочтет нужным. Упрямая девочка, и в кого бы это она такая, хм?       Он усмехнулся, опершись локтями на перила.       Казалось, та милость, которую Вокс проявил на саммите, не распространялась ни на отца, ни на собственное душевное спокойствие. — Давно знал? — Люцифер вскинулся. — Она что, пришла к тебе после меня?       Взгляд жёлтых глаз полон обвинения и задетого самолюбия; он отказывался верить в намеки Аластора.       Оскал Радио-демона стал шире — идеальный момент настал. — После? О, Лю, она советовалась со мной еще на следующее утро.       Пока Люцифер закипал от снисходительного прозвища, осыпая Аластора оскорблениями за ложь и непомерное самомнение, сердце Вэгги забилось загнанным кроликом. Они оба знали. Знали раньше неё. Владел ли Люцифер этой информацией еще до их встречи в коридоре? Как долго это скрывали? Аластор утверждает, что стал первым доверенным лицом Чарли. Кто еще в курсе?       Когда всё полетело к чертям и Вэгги объявила, что сама отправится в башню Ви, чтобы вытащить Чарли, Черри умоляла этого не делать. Твердила, что Чарли спасает Энджела и нужно ей доверять. Даже Люцифер просил подождать, и хотя его руки дрожали, а на лице читалась родительская тревога, он не сдвинулся с места.       И тут осознание ударило, как рояль, падающий на персонажа старых мультфильмов — мгновенно и сокрушительно. Вэгги оказалась одной из последних, кто узнал о ситуации. И всё потому, что Чарли либо не хотела ей говорить, либо... просто не чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы открыться.       Прежде чем тошнота подступила к горлу, Вэгги заставила себя вернуться к хаосу вокруг, хотя лучше бы этого не делала. — Мы теперь партнеры, и возвращение Энджела домой стоило того, — провозгласила Чарли, положив руку на плечо паука. Голос звучал твердо и праведно.       Ниффти радостно вцепилась в штанину Аластора: — Еще один плохой мальчик заправляет отелем?       В ответ от управляющего отелем послышался низкий рокот помех. Горничная выглядела в восторге, а Вэгги — в ужасе. Неужели Вокс теперь её босс? Будет ли он теперь ошиваться в отеле, когда всё выплыло наружу? Был ли он здесь раньше — может, именно поэтому Чарли запиралась в кабинете в кажущемся одиночестве? — Технически, у него нет реального права голоса в делах отеля, — натянуто поправила Чарли. Судя по языку тела, она уже обдумывала этот вопрос раньше. — Тогда что это партнерство дает ему на самом деле? — спросил Хаск, не понимая, в чем выгода. — Ха! Просвети же нас, Чарли, — рассмеялся Аластор со своей высоты, и Вэгги снова вспомнила, почему никогда не выносила этого человека. — Клянусь... — Люцифер снова начал разворачиваться к нему, рога начали прорастать, а над головой заплясали искры пламени.       Но Вэгги заметила, как изменилась Чарли, как она закусила губу в раздумьях. Нет, что бы сейчас ни сорвалось с её губ, это будет полуправдой, если не ложью. Ангел слишком хорошо выучила её повадки. — В каком-то смысле, речь о... союзе, — нервно произнесла Чарли. — Пиар и общественное мнение.       В голове Люцифера вспыхнул образ засоса. Все прежние мысли о том, что это след от их местной пироманки, были забыты. — Я думал, это не... — взгляд короля метнулся к Черри, а затем лихорадочно вернулся к глазам дочери. — Он ведь не?..       Люцифер задыхался от ярости, его облик стремительно становился демоническим. — Это не то! Нет, он не... — Чарли вспыхнула в ответ. И даже несмотря на её защиту, в голове Вэгги детали начали складываться в общую картину, пусть она и не до конца понимала тему, вокруг которой пляска.       Чарли вела себя так, будто невозможность коснуться её стала откровением именно сейчас. Сделка блокировала проявления чувств на публике с другими, и всё же Вэгги чувствовала — здесь скрыто нечто большее. Намного большее.       Конечно, пресса в восторге от драмы, любовных треугольников и интрижек; многие считают, что любое упоминание — уже успех. Так почему же она не могла касаться близких?       Вэгги взглянула на Аластора. После признания Чарли он казался каким-то... не таким. Еще один повод для беспокойства. С чего бы это задело его? Что он так настойчиво пытается разглядеть, раз за разом сканируя взглядом?       Ей нужно было поговорить с Чарли один на один. Желание уединиться казалось эгоистичным, когда у всех было столько вопросов, но Вэгги чувствовала: после всего случившегося её право — приоритетно. Возможно, оставшись без лишних глаз и ушей, любимая наконец станет хоть немного искреннее. — Чарли, думаю, нам нужно поговорить наедине, — Вэгги наконец обрела голос. Она старалась игнорировать десятки устремленных на них глаз — это были её первые слова с того момента, как дуэт вошел в холл.       Чарли резко обернулась. В вихре чужих эмоций совсем забылось о присутствии Вэгги, и теперь упущение отозвалось внутри острым чувством вины. — Не уверена, что ей сейчас это нужно, — подала голос Черри, делая шаг к принцессе, словно предлагая молчаливую поддержку.       Чарли посмотрела на подругу, и в взгляде что-то смягчилось. В миг ощутился укол ревности — тяжелый, токсичный, разливающийся в самом нутре. Когда только успели так сблизиться? Настолько, что Чарли комфортно доверять этой женщине свои секреты? И к чему странное заикание Люцифера, когда он в полнейшем замешательстве разглядывал циклопшу? — Может, всем стоит разойтись по кроватям, прихватив по бутылке, и переспать с этими мыслями? — буднично предложил Хаск, но по тону было ясно: он по-своему дает понять, что на стороне Вэгги.       Тошнило от мысли, что остальные не видят в ней опору для Чарли. Что их развели по разные стороны баррикад. — Всё в порядке, я в норме, — попыталась успокоить друзей принцесса, и рвотный позыв снова едва сдержался. Даже Чарли после всего случившегося считала, что Вэгги ей не союзник.       Комната казалась расколотой и душной, повсюду пролегли размытые границы между полуправдой и откровениями. Путь к лифту напоминал дорогу на эшафот; маленькая металлическая коробка душила своим объемом, даже несмотря на то, что они разошлись по разным углам.       Вэгги ожидала, что они зайдут в жилой люкс, но Чарли сразу свернула налево, к кабинету. Этот выбор не остался незамеченным. Комната менее личная, более нейтральная.       Теперь, зная всё, Вэгги оглядывала кабинет критически, выискивая малейшие следы присутствия оверлорда. Хуже всего, что никаких явных улик не нашлось. Неужели он настолько органично вписался в пространство Чарли?       Вэгги решила быть честной. Выплеснуть всё и надеяться, что они смогут склеить отношения, как делали это всегда. — Почему ты мне не сказала? — спросила она, изо всех сил стараясь убрать из голоса кусачие нотки. Но, судя по вздрагиванию напротив, попытка провалилась с треском. — Потому что я была в ярости и смятении! В ту ночь я вообще ни с кем не хотела разговаривать! — огрызнулась Чарли, оставшись без лишних свидетелей. — Мы могли бы злиться вместе! — Вэгги шагнула вперед, пытаясь твердо положить руку на девичье плечо, чтобы заземлить. Напомнить, что они заодно. Как и всегда.       Но Чарли сбросила руку. — Я и на тебя злилась тоже! — выпалила и тут же прижала ладони ко рту, будто пытаясь поймать сорвавшиеся слова. — На меня? — пискнула Вэгги в полнейшем недоумении. И именно этот изумленный возглас заставил окончательно сорваться.       Было поздно. Чарли ощутила пугающее облегчение и свободу от того, что наконец высказала наболевшее. От того, что начала говорить, а не давить в себе чувства ради чужого спокойствия. Теперь плотину прорвало, и поток было не остановить, какой бы ужасной ни казалась самой себе. Плевать, как сильно будет жалеть об этом завтра утром или даже через час. — Ты годами лгала мне о том, кто ты есть! Ты ни разу не поправила тех, кто называл тебя грешницей. Мы спали вместе, и ты так и не призналась! — Чарли знала, что не стоит поминать прошлое, это низко, но горечь той лжи словно въелась в язык, и избавиться от неё было невозможно.       Она отдала сердце и тело той, кто ежедневно лгал в лицо, кто молчал, ложась в постель каждую ночь.       Вэгги отшатнулась, словно от удара. — Ты простила меня! Мы же прошли через это вместе! — Я думала, это был единичный случай! Но ты пошла за моей спиной к отцу, подбивая разобраться с Воксом... и посмотри, к какому эффекту домино это привело, Вэгги! — Чарли наступала, не в силах остановиться. — Не смей вешать это на меня! Я просто пыталась о тебе позаботиться! — у истребительницы от такого обвинения встали дыбом волосы на загривке. — Мой папа понятия не имел, кто такой этот «Мистер Телевизор», пока ты не разболтала! — выкрикнула Чарли, чувствуя тошноту и от собственных слов, и от всего мира разом. — Я пыталась тебя защитить! — Ты перешла черту! Так же, как когда выпрашивала у МОЕГО отца советы по поводу наших отношений! — бросила она в лицо.       Откуда Чарли это узнала? Неужели Люцифер сдал её? Нет, он искренне хотел помочь. Должно быть, просто подслушала сама. — Ты слышала наш разговор? Как? — потребовала ответа Вэгги. Нужно было знать, кто предал доверие. — Я просто шла по коридору. Вы не особо-то прятались! Мне стало страшно, и я нырнула в первую попавшуюся комнату, чтобы скрыться, — объяснила Чарли, пытаясь не выдавать конкретное имя.       Но Вэгги уцепилась за деталь: это была чья-то комната, а не пустая гостевая. И Чарли умолчала о владельце. Неужели дружба с циклопшей началась именно с этого — с побега от неё? Откровения по чистой случайности, просто оказавшись в нужной комнате в неудачное время?       Мысли в голове Вэгги неслись вскачь, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Она не замечала, как в Чарли зрела эта обида. Не считала, что сделала что-то не так, но все оказалось иначе.       Это была не Чарли. Настоящая Чарли видела в окружающих только лучшее и не теряла надежды даже в безвыходных ситуациях. Милосердие было её сутью. Она упрямо твердила Воксу о шансе на спасение, несмотря на все его издевательства и попытки запугать.       В голове будто щелкнул выключатель. Виноват Вокс. Весь этот хаос — дело рук телевизионщика. Само присутствие медиа-демона отравляло Чарли: не только лживые речи, но сама суть и порочность этого существа просачивались в неё, искажая всё светлое, что в ней было.       Прежде чем голос разума успел остановить, она выпалила. — Это не ты. Это влияние Вокса.       Слова возымели эффект, прямо противоположный желаемому. Рога Чарли начали расти с пугающей скоростью; взгляд исказился, зеркально отражая недавнюю вспышку Люцифера. — Не вмешивай его сюда, — предупредила Чарли.       Вэгги не выдержала и горько рассмеялась от абсурдности ситуации. Они здесь сражаются за свои отношения, а Чарли защищает самозванца. Человека, который за свою смертную жизнь совершил больше зла, чем Вэгги за всё время в Аду. — Это не ты, Чарли. Ты лучше этого, — попыталась успокоить Вэгги, потянувшись к рогам, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Это я, — без малейших колебаний отрезала Чарли.       И в этот момент она была не просто демоном.       Нет, она была дочерью демона, человека и ангела — всё в одном. Существом, бесконечно далеким как от сверстников, так и от собственных родителей. В ушах эхом отозвались чужие голоса — слова тех, кого сейчас не было в комнате: «Я возлагал на тебя такие большие надежды, Шарлотта…» «О, принцесса… Это место в твоей крови. И даже если завтра сдохнешь, искупление останется недосягаемым, ведь сама твоя суть — продукт этого места». «В каждом есть капля гордыни, Чарли. И иногда те, кто нас учит, сами бывают предвзяты».       Чарли не была идеальной, потому что идеальных не существовало. В этом и заключался смысл отеля: даже худшие из грешников хоть раз в жизни совершали добро, каким бы малым оно ни было. Но и лучшие из людей способны на ужасные поступки.       Точно так же её когда-то ангельский отец пал, веря, что поступает правильно. Точно так же она разочаровала Аластора, сделав то, что велело сердце. Наступит день, и она умрет дочерью своего отца — и от этого не сбежать. Бесполезно цепляться за ангельскую кровь, когда в жилах течет ихор человечества и гниль демонов. — Мне не нужна опека. Я выше этого и заслуживаю большего, — наконец произнесла она вслух, обращаясь к спутнице.       Рога не исчезли, но ярость утихла под тяжестью осознания. Это было горькое принятие той части себя, которую хотелось бы никогда не знать. — Думаю, между нами всё кончено, Вэгги.       Истребительница не могла примирить образ стоящей перед ней женщины с образом возлюбленной. Не могла осознать, что просмотрела момент, когда начались эти перемены. Что это действительно конец. — Я… я… — слова застряли в горле. Вэгги не знала, что сказать, чтобы исправить ситуацию. Чтобы спасти их.       В глазах Чарли промелькнуло что-то мягкое. Контраст между этой внезапной теплотой и пугающим демоническим обликом заставляла вздрогнуть. — Ты нужна отелю. Всегда была нужна. Поэтому, пожалуйста, продолжай помогать другим. Но теперь ты останешься ради дела, а не ради меня.       Это был последний гвоздь, забитый в крышку гроба их отношений. Колени Вэгги подогнулись, и она рухнула на мягкий ковер. Зрение затуманилось, мир вокруг задрожал. На мгновение вспыхнула слабая надежда, когда Чарли наклонилась к ней — вдруг заберет слова назад?       Но та лишь подняла выроненный телефон и выпрямилась, собираясь уходить. Впервые в жизни Вэгги не знала, куда направится Чарли, потому что поняла: она больше не знает эту девушку.