Drunken Handshakes and Deals

      Вельветт отчаянно нуждалась в том, чтобы купировать последствия катастрофы, и уже в сотый раз за вечер пожалела, что не взяла с собой Мелиссу — та могла бы разгрузить её, занявшись делами, или хотя бы просто поддержать морально.       Наблюдать за тем, как Вокс почти не реагирует на старого врага, было по меньшей мере странно. Совсем недавно он готов был бросить всё и вся ради этого человека, не заботясь о цене для себя или окружающих. Видеть столь явное, неприкрытое изнеможение оверлорда было почти неправильно: обычно он до последнего держал фасад перед публикой. Вельветт ощутила укол раздражения на саму себя — возможно, она перегнула палку, заставив присутствовать здесь до конца и не дав возможности улизнуть.       От того, как Радио-демон уходил, растворяясь в тенях мебели, по коже ползли мурашки. Окинув взглядом зал, Вельветт заметила, что большая часть компании уже распрощалась и покинула вечер — либо наскучило играть в вежливость, либо исчезновение принцессы лишило мероприятие всякого смысла.       Направляясь к Воксу, она на ходу отправила сообщение Мелиссе, перепоручив той присмотр за оставшимися гостями.       Объект беспокойства застыл, уставившись в точку, где исчез Аластор. Взгляд застекленел. Вокса здесь не было — он целиком ушел куда-то вглубь своих экранов. Мужчина вздрогнул, когда тонкие пальцы Вельветт сжали его предплечье. В глаза вернулся свет, но в нем не было привычного драйва.       Она потянула его за собой в боковую гостиную. Тяжелые створки дверей возле бара скрыли их от любопытных глаз. Оказавшись внутри, Вельветт отпустила чужую руку, заперла дверь и обернулась. Вокс уже сидел на кушетке, спрятав лицо в ладонях.       Маленькая женщина не умела в открытые чувства. Её отношения с Мелиссой были сложными, выстроенными на той дистанции, которая была ей комфортна. Но Вокс — не Мелисса, а значит, и подход требовался иной. — Вокс, где принцесса? — спросила она, так и не дождавшись возвращения Чарли из уборной. — Я отправил её домой, — глухо отозвался тот. — А как же звездочка Валентино? — искренне надеялось не услышать того, что уже предчувствовала. Меньше всего ей хотелось, дабы Вокс приложил руку к бешенству их третьего партнера — это стало бы еще одним пожаром, который ей придется тушить в одиночку. — Я позволил забрать его, — ответил, подтверждая худшие опасения.       Вельветт резко втянула воздух сквозь зубы. — Вал будет в ярости.       Тот лишь хмыкнул, расслабленно скрестив руки на груди: — Перебьется.       Оставалось лишь молиться, чтобы Валентино не устроил сцену прямо в главном зале на глазах у оставшихся оверлордов, когда поймет, что любимая игрушка сбежала. Что принцесса снова вмешалась в их налаженный быт.       Вздохнув, Вельветт опустилась в кресло у окна, смиряясь с неизбежным. Ждать третьего пришлось недолго. Было лишь вопросом времени, когда самый шумный из их трио обнаружит, что остался в зале без свиты и своего постельного питомца.       Спустя несколько минут дверь с грохотом распахнулась. Мотылёк влетел в комнату, изрыгая ругательства на испанском, даже не потрудившись закрыть за собой вход. — Знаешь же, я не понимаю этот твой... — Вокс запнулся, поправляя себя, — флоридский диалект, Вал.       Вельветт молча встала, чтобы запереть замок, когда вся троица оказалась в сборе. Уходить она не собиралась, хоть и была паршивым посредником. Валентино прервал тираду, будто слегка успокоенный тем, что Вокс помнит о его происхождении, пусть даже сказано это было с прежним безразличием. — Твоя мелкая дрянь украла мою гребаную звезду, — выплюнул Валентино, вне себя от того, что личную собственность увели без спроса. — Она его не крала, Вал, он ушел сам, — Вокс вздохнул, всё еще не меняя поникшей позы.       Вал ткнул в него пальцем: — Защищай её сколько влезет, но тебя там не было! Она использует свою доброту как оружие, и... — Я был там, Вал, — перебил тот.       Будничное признание заставило Валентино осечься. — И ты просто позволил ей забрать его? Ты что, спятил?       Вокс решил абстрагироваться от воплей, зная, что рано или поздно Вал выдохнется — так бывало всегда. Обычно в такие моменты стоило коснуться его, отвлечь чем-то другим, перенаправить гнев, но сейчас на это не хватало сил. Чарли освободила от запрета на прикосновения, но по какой-то причине сообщать об этом Валу не хотелось. Даже зная, что внезапный контакт моментально усмирит того и заставит забыть о ярости.       Пока Вал орал над ухом, а Вельветт пронзительно выкрикивала аргументы в защиту, мысли Вокса возвращались к принцессе. Хватило ли ей сообразительности сказать водителю, что готова вернуться в свой клоповник, именуемый отелем? Не растерзают ли её папарацци у самого порога? Им ведь обещали эксклюзив после саммита, а в итоге оставили ни с чем, без единого официального ответа.       Стоило ли просто телепортировать их по одному сразу в люкс? Но тогда возник бы риск, что кого-то из них застукают в уборной, пока он переносит второго.       Система оповещения сходила с ума, уведомляя о ключевых словах, звучавших рядом с её телефоном. Задним числом понял, что зря выставил порог чувствительности так высоко — мысли не складывались в предложения из-за постоянного жужжания уведомлений в мозгу. Он знал, что это случится. Сосредоточившись на очередном сигнале, Вокс понял: они не успели миновать лобби, как её либо прижали к стенке, либо сама решила во всём сознаться.       От мысли, что её сейчас распинает собственное окружение, а рядом нет никого, кто мог бы защитить, по телу прошел зуд — нестерпимо хотелось сорваться к ней. — О нет, даже не думай, блять! — заорал Валентино, прорываясь сквозь туман его раздумий.       Вокс заметил, что искрит, как застоявшийся аккумулятор под избыточным зарядом. Нога нервно подрагивала, и этот стук эхом отдавался в тишине комнаты. — Ты уже выкинул этот фокус в прошлый раз с Аластором! Прямо посреди траха, если позволите напомнить! — Вал явно до сих пор не отошел от того, как Вокс испарился в ту же секунду, стоило Радио-демону бросить вызов. — Вал! — прикрикнула Вельветт. — Сейчас не время для этого дерьма! — А когда, а? Он вечно либо с этой гребаной принцесской, либо запертый у себя с каким-то проектом! — обвинял Валентино.       Это было правдой. Вокс либо тратил время на Шарлотту, либо отрабатывал часы, упущенные из-за неё же. Она не вписывалась в график, занимала куда больше места, чем сама осознавала, присутствуя рядом или нет. Даже когда её не было, то владела его мыслями прочнее, чем готов был признать.       И уж тем более прочнее, чем он когда-либо рискнет произнести вслух. Потому что признание делает вещь реальной — её уже нельзя будет отрицать или забрать назад. Так же, как Вокс слишком долго отказывался давать определение их отношениям с Валом, скованный моралью той эпохи, в которой жил когда-то.       Старые привычки умирают с трудом и преследуют годами, даже если ты мертв дольше, чем был жив. Когда-то он уже решился на уязвимость, наплевав на то, что найденный им равный — мужчина. В ответ он получил лишь издевки. Вокс хотел чего-то большего, вопреки внутреннему голосу, твердившему об ошибке, но наградой ему стал смех.       Однако Вал не был Аластором. С ним нужно было поговорить с глазу на глаз, без вмешательства Вельветт. Попытаться выстроить серьезный диалог по душам — или как там называла эту сентиментальную чушь Чарли.       Но сегодня он был слишком измотан. Мысли витали где-то далеко, даже когда поток уведомлений в голове наконец иссяк. — Поговорим об этом в другой раз. Только не сейчас, — бросил он. Это прозвучало скорее как приказ, чем как предложение.       Сигналы почти прекратились, и эта тишина нервировала Вокса сильнее, чем постоянный гул. Ему нужно было быть там. Не только ради неё, но и ради себя самого. Ему нужно было утешение, и он надеялся, что девушка тоже в нем нуждается — что примет его после этого грандиозного скандала со своей стайкой неудачников.       Вал открыл рот, без сомнения, собираясь потребовать объяснений немедленно, наплевав на Вельветт и гостей в зале. Но Вокс не мог на них сосредоточиться. Без предупреждения скользнул в электрическую сеть, оставляя разъяренного демона-мотылька крушить комнату в бессильной злобе. Он понимал, что должен был остаться, что технически подтверждает правоту Вала, но сил просто не осталось.       Когда оверлорд материализовался в её люксе, лишь свет экранного лица разрезал темноту. Показалось, что на кровати что-то шевельнулось. Мужчина намеренно шагал громко, давая понять, что пришел и хочет уилиться. Он не хотел пугать её после всего случившегося, намеренно давая ей фору — те несколько секунд, за которые она могла бы выставить его вон навсегда. И в то же время Вокс давал это время самому себе, готовясь к возможному удару: а что, если она в постели не одна? Глупо было бы бросить разъяренного Валентино ради той, кто уже нашел утешение в чужих объятиях.       Но девушка не прогнала его. И в постели больше никого не было.       В конце концов он оказался у края и опустился на колени, чтобы их лица были на одном уровне. Чарли лежала на боку, мертвой хваткой вцепившись в подушку. — Твой экран слишком яркий, — пробормотала так тихо, что Вокс засомневался, не послышалось ли ему.       Он убавил яркость до минимума, не желая слепить её в темноте. — Так лучше? — спросил он. Яркость была на пределе возможного.       Прозвучал неопределенный согласный звук.       Они замерли в тишине: он — на коленях, с притушенным светом; она — на боку, прижимая к себе подушку, словно та была единственным спасением. Никто не хотел поднимать никаких тем или затевать бессмысленную светскую беседу. Медиа-демон был слишком истощен для привычного бахвальства, принцесса — слишком опустошена для великодушия или доброты. Тем не менее, они оставались на своих местах, разделяя это молчание на двоих.       Вокс нерешительно потянулся к её руке, но замер на полпути, боясь спугнуть момент или самого себя. Но прежде чем успел убрать ладонь, Чарли перехватила её, пресекая отступление. Ошеломленный, он не сводил глаз с бледных пальцев, которыми выводились успокаивающие круги на его тыльной стороне ладони — возможно, успокаивая и себя саму.       Было приятно знать, что даже после этой ночи она не отшатнулась, не решила, что сделка стала непосильной ношей. Не умоляла найти лазейку или просто отпустить. Вокс поудобнее пристроил экран на краю матраса и закрыл глаза, отдаваясь этому мягкому прикосновению. Как же давно никто не был с ним так нежен. Просто по-человечески нежен.       Его встречи с Валентино обычно либо заряжены насилием после ссор, либо требовали «работы на публику» ради партнера. В последнее время, после стычки с Аластором, всё и вовсе свелось к безразличию и уступкам.       Это же... это было совсем другое. Но по-своему правильное.       Экран окончательно пригас. Чарли видела, что он борется со сном, хотя колени наверняка уже протестовали против неудобной позы. Она не знала, как попросить, не могла подобрать слова, чтобы те не прозвучали двусмысленно. Поэтому просто начала осторожно отодвигаться от края кровати, не выпуская тёплой ладони.       В конце концов ему пришлось подняться — так далеко она отползла, всё еще удерживая пальцы. Вокс не был дураком: он понял приглашение сесть на постель вместо пола. И всё же, несмотря на ноющую боль в суставах, медлил, боясь разрушить этот редкий, хрупкий миг. — А как же... — начал, но тихий голос Чарли перебил. — Мы расстались, — ответила ровно, выжатая до предела.       Чувство неловкости окончательно оставило Вокса. В этой густой тишине они были лишь двумя душами, до дрожи нуждавшимися в тепле — и нашедшими его друг в друге. Словно в целом мире не осталось никого, кто мог бы дать им это утешение. А может, им просто больше никто и не был нужен. — Вокс, ну же, — поторопила, и это стало последней каплей, смывшей тревогу.       Он медленно опустился на кровать, чувствуя, как тепло женского тела, оставшееся на простынях, просачивается сквозь одежду. Плюшевый матрас словно поглотил. Он сидел скованно, выпрямив спину и прислонившись к изголовью, даже не сняв обувь. Но, судя по тому, что на ней всё еще было платье, это не было проблемой.       Чарли придвинулась ближе, прижавшись лбом к его руке, которую теперь держала обеими ладонями. Было чертовски лицемерно заявлять отцу, что их отношения — пустая формальность, а через несколько минут после того, как разбила сердце своей девушке, пустить этого мужчину в постель. «Бывшей девушке», — поправила она себя.       Они оба могли искать утешения у кого-то другого, но в этот момент Чарли выбрала его. С ним было проще — никакой долгой истории за плечами, никакой нужды оправдываться. Вокс пришел к ней, и потому была ему благодарна. — Ты останешься? — сорвалось с её губ. Хотелось добавить «пока я не усну», но вовремя осеклась. — Да.