Drunken Handshakes and Deals

      Сон сморил Чарли быстрее, чем хотелось бы признавать. Трудно было сказать, что стало тому причиной: эмоциональное истощение или присутствие рядом теплого тела. Она не заводила будильник — за годы ранних подъемов ради отеля привычка выработалась сама собой. К тому же, после всего пережитого за последнее время, она заслужила право на отдых.       Глаза оставались закрытыми. Мешал иррациональный, глупый страх обнаружить постель пустой. Несмотря на личную просьбу остаться, Чарли понимала что Вокс — занятой человек, у него своя жизнь. Свой партнер. И хотя природа отношений между двумя оверлордами оставалась для неё загадкой, само наличие этой связи было неоспоримо.       В тишине раздался храп — слишком некрасивый и естественный, чтобы быть притворным. Напряжение в плечах тут же спало. Вокс всё ещё здесь. Оверлорд остался до самого утра.       Мысли занеслись вскачь. Как вести себя дальше? Да, между ними не произошло ничего предосудительного — от этой мысли щеки принцессы предательски вспыхнули, — но что, если кто-то постучит в дверь? Если Ниффти ворвется с уборкой или тени в углах начнут вести себя странно?       Кровь зашумела в ушах. Чарли заставила себя открыть глаза. Дверь закрыта и, кажется, даже заперта. В комнате порядок, тени неподвижны. Очередной раскатистый храп заставил её взглянуть на бизнес-партнера.       Вокс спал без задних ног. Из уголка рта тянулась тонкая ниточка слюны, одна рука покоилась на измятом пиджаке, другая закинута за голову на подушку. Слюна светилась той самой синевой, что уже однажды испачкала чужое платье; Чарли с тревогой подумала о постельном белье — лишние вопросы ей сейчас были ни к чему.       Единственное, чего хотелось в этот миг — смыть с себя всё в душе и переодеться в нормальные вещи, подальше от дорогого глянца Вельветт. Осторожно выбравшись из вороха одеял, принцесса на цыпочках прокралась к гардеробу, молясь, чтобы ни одна половица не скрипнула.       В душе она вздрагивала от каждого шороха, хотя понимала, что звук открываемого флакона шампуня вряд ли разбудит человека в другой комнате. Одеваясь медленно и бесшумно, Чарли вышла из ванной и обнаружила, что Вокс всё так же спит, раскинувшись на матрасе и занимая собой всё свободное пространство. Вид был странно умилительным. Несмотря на то, что мир за ночь перевернулся с ног на голову, на губах принцессы промелькнула улыбка.       Нужен был глоток свежего воздуха. Она аккуратно приоткрыла дверь в коридор, пытаясь проскользнуть в узкую щель, как вдруг что-то мертвой хваткой вцепилось в ногу. Паника накрыла мгновенно. Далекая от всякого изящества, Чарли вывалилась в коридор и захлопнула за собой дверь, стараясь не усугублять ситуацию.       Внизу, вцепившись в её ногу, сидела Ниффти. От маленькой грешницы волнами исходил восторг. — Там плохой мальчик? — хихикнула она, с маниакальным блеском в глазу карабкаясь вверх по бедру. — Ниффти, там никого… — ложь умерла на губах, стоило горничной буквально втянуть носом запах её кожи. — Пахнет так же, как то платье! — Ниффти раскусила раньше, чем версия о «никого» успела обрести форму. — Платье у тебя? — пискнула Чарли, только сейчас осознав, что горничная уже прибрала вещь с пола спальни. Обычно все либо стирали сами, либо относили корзины в прачечную. — Конечно! Я здесь всё чищу! — чирикнула та, явно гордясь своей полезностью. — Ниффти, нельзя просто входить в чужую комнату и брать вещи без спроса, — попыталась пожурить принцесса, хотя перед ней была взрослая женщина. — У меня было разрешение, — без тени сомнения отрезала грешница.       Возражение «не было никакого разрешения» уже готово было сорваться, когда послышались шаги. Чарли мысленно взмолилась, чтобы это был кто угодно, кроме… — Чар-Чар? Мы можем поговорить? Наедине? — нерешительно спросил отец. Его взгляд метался между дверью в люкс и Ниффти.       О нет.       Чарли поспешно отцепила горничную от своей ноги и поставила на пол. — Сейчас в мою комнату не заходи, ладно? Мы обсудим это позже.       Когда Ниффти умчалась, Чарли медленно подняла взгляд на отца. К счастью, тот не заметил подозрительных ноток в её тоне. — Пап, давай поговорим у тебя? Я… я не очень хочу сейчас заходить к себе. Мы с Вэгги расстались, и мне нужно время, чтобы собрать мысли.       Ложь далась неожиданно легко и не отозвалась привычной тяжестью в груди. Глядя в полные сочувствия глаза отца, Чарли ожидала почувствовать себя дрянью, но прежнего веса в этом чувстве не было. Возможно, она менялась в худшую сторону, но умение лгать в Аду было далеко не самым бесполезным навыком.       Путь к башне отца был коротким — они жили на одном этаже, — но гнетущая тишина растягивала метры в километры. Впрочем, это дало время подготовиться. Чарли знала: разговор будет неприятным, но не невыносимым. Люцифер любил её безусловно. Его окончательный переезд в отель и готовность броситься в пекло ради примирения, закончившаяся пленом, были тому лучшим доказательством.       В комнате ничего не изменилось. Она ожидала увидеть разбитые вещи или следы недавней вспышки гнева после известий о её союзе с тем самым человеком, который его удерживал. Или хотя бы пустые ведра из-под мороженого — спутники депрессивных марафонов мыльных опер. Но нет, повсюду царил привычный хаос из резиновых уток.       Это лишь подчеркивало, что несмотря на весь драматизм, перед ней было существо, прожившее эоны. Бессмертный, который в нужные моменты оказывался куда мудрее, чем она привыкла считать.       Люцифер опустился на диван, терпеливо ожидая, пока дочь последует его примеру. Пауза затягивалась. Отец смотрел на неё с надеждой и добротой, давая понять, что он заговорит лишь тогда, когда сама будет готова.       Но Чарли не чувствовала готовности. Тишина продолжала давить. Нужно было что-то сказать — отец мог ждать часами, но у неё такой роскоши не было.       В собственной спальне затаился оверлорд — от этой мысли Чарли чувствовала себя подростком, тайком протащившим парня через окно. — Пап, я даже не знаю, с чего начать, — вздохнула она, невольно сутулясь.       Люцифер засуетился, замахав руками: — Всё в порядке, Чар-Чар, никакой спешки.       Но время поджимало. Неизвестно, когда проснется Вокс. Вдруг он решит, что его бросили, и пожалеет о том, что остался? Вдруг утренний свет прояснит разум и принесет лишь раскаяние? И кто они вообще друг другу?       Внимание привлекла маленькая ладонь. Отец осторожно коснулся её щеки. — Эй, ты где витаешь? — мягко спросил он. — Не готова? — Слишком много всего... — Чарли подставила лицо под его руку. — Может, ты будешь спрашивать, а я — отвечать по возможности?       Компромисс. Так проще, чем пытаться пересказать каждую деталь. Намного проще. — Как всё началось, Чарли?       Вопрос с подвохом — словно приставленный к виску пистолет. Легко сказать, что просто хотела помочь попавшему в беду, но почему не ушла потом? Когда его мнение стало важным, а мимолетные знаки внимания — долгожданными? Она ведь могла направить все силы на расторжение сделки или поиск кого-то более могущественного. — Я хотела проявить доброту, — слова сорвались с губ раньше, чем мысль окончательно оформилась.       Сначала — из сострадания к его беде, а позже — из-за того, что он начал отвечать взаимностью. По-своему. Компанейский нрав, советы, столь непохожие на речи её окружения... Чарли описала отцу ту памятную ночь, но опустила детали, оберегая право Вокса на тайну. Ни слова о том, каким жалким и надломленным он выглядел — принцесса умело направляла разговор в нужное русло.       На губах появилась улыбка, стоило заговорить об их встречах за последние недели. Да, порой он переходил границы, но сейчас казалось, что это было необходимо. Вытащил из клуба и едва не забил до смерти наглого грешника? Да, но не воспользовался слабостью и не опустился до шантажа. Напротив, заставил замолчать лишних свидетелей. Это стоило немалых денег, ведь рейтинги Кэтти Киллджой взлетели бы до небес, попади фото принцессы на обложки таблоидов. Но он сделал выбор. И даже выделил ей стол в личном кабинете.       Несмотря ни на что, Вокс оставался достойным человеком, бросавшим ей вызов. Люцифер видел особенный блеск в глазах дочери, когда та защищала телевизионщика. Королю Ада было прискорбно наблюдать, как этот бездонный запас милосердия тратится на существо с экраном вместо головы. Но неприязнь утихала по мере того, как он узнавал о моментах, где Вокс помогал Чарли без выгоды для себя. Поступки, которые Люциферу приходилось — пусть и неохотно — уважать.       И всё же в нем жила гордость. Дочь верна девизу отеля. Она действительно верила, что крупица добра есть в каждом. Вряд ли этот тип когда-нибудь ему понравится — так же, как и другой «красный раздражитель» в противоположной башне. Но Люцифер ценил то, как Чарли меняется, бросая вызов себе и миру. Поддавшись её воодушевлению, владыка совершил поступок, о котором, возможно, еще пожалеет. — Не хочешь пригласить своего бизнес-партнера на наш воскресный ужин?       Слова вылетели раньше, чем успел их обдумать, но восторг в глазах напротив того стоил. — Пап, не стоит, это мои проблемы, — Чарли растерянно прищурилась. — Что ж, раз я теперь знаю, что засос оставил не он, то могу быть капельку снисходительнее, — отшутился отец, стараясь разрядить обстановку.       В глубине души он пытался не думать о том, что зовет в личное пространство бывшего тюремщика. Того самого, который знал, что небесная кара ему не грозит. И тут Люцифер вспомнил, как Чарли шутила о желании кого-нибудь покарать в будущем. Умная девочка. С характером. — Ох, пап, ну пожалуйста, — она картинно закрыла лицо руками.       Чарли ни за что не признается, что грешник, которому она позволила вольности, был лишь двойником Вокса. Эту тайну унесет с собой в могилу... когда-нибудь в очень далеком будущем.       Ситуация была далека от идеала, но осознание того, что близкие всё еще на её стороне, несмотря на сомнительные решения, приносило покой. — Я подумаю об этом, пап.       И она действительно будет думать. Куда больше, чем следовало бы.