Drunken Handshakes and Deals

      Пока Чарли с каждым днем обретала всё большую уверенность, Вокс, напротив, стремительно превращался в труса. По крайней мере, в собственных глазах он явно деградировал. Истерика, вызванная потерей власти над окружающими и хаосом в собственных извращенных чувствах, не давала покоя.       Сначала он позволил Чарли улизнуть вместе с любимым питомцем Валентино, а теперь и вовсе бегал от партнера, хотя и обещал объясниться. Вокс понимал: это малодушно и несправедливо, но сил столкнуться с последствиями своих выходок просто не находилось.       Предстояло поговорить с Валом до официального заявления для прессы — иначе как заставить того прилично вести себя перед объективами? Нужно было создать видимость сплоченности перед многомиллионной аудиторией, которая будет жадно ловить каждый их жест. Обсудить фиктивные проекты или даже реальное сотрудничество с принцессой… Но рассчитывать на успех совещания без предварительного разговора по душам с Валом было верхом наивности.       Покинув отель, Вокс остаток дня промаялся в своих покоях, втайне надеясь, что Вал придет сам. Спустя пару часов стало ясно: чуда не случится. Вал в ярости. Он будет дуться и кипеть в собственном гневе до тех пор, пока Вокс не соизволит явиться и не склеит то, что осталось от их отношений. Радовало лишь то, что партнер не вышвырнул его после недавнего нервного срыва, хотя порой это «милосердие» приносило мало облегчения. Этот танец длился десятилетиями. Ни шага вперед, ни шага назад. Полный застой. Неподвижность, ставшая рутиной.       Тяжело вздохнув, Вокс решил — хватит. Пора идти к мотыльку. Зная привычки оверлорда, искать следовало в одном из пентхаусов. Скорее всего, в самом дальнем.       Переместившись в комнату электрическим разрядом — желания толкаться в лифте с персоналом не было, особенно не зная, в каком настроении Вал третировал подчиненных, — Вокс обнаружил лишь пустоту. В воздухе не ощущалось даже запаха тех едких сигар, которые так обожал партнер. Один люкс за другим оказывались пустыми, если не считать редких работников, шныряющих тут и там.       Прежде чем прыгнуть в последний оставшийся номер, Вокс ощутил странную смесь разочарования и смирения. И действительно, Вал выбрал апартаменты, расположенные вплотную к покоям Вокса. Он ждал. Ждал примирения.       Окна плотно обнимали тяжелые шторы, но комнату заливало сияние неона — глубокий алый и ядовито-розовый. Фальшивый свет. Несколько девиц из свиты вальяжно развалились в креслах, дымя дармовыми сигарами и сгущая и без того плотную завесу дыма.       Зрелище Валентино, вольготно раскинувшегося на кушетке в обнимку с тем самым проклятым двойником, который ластился к нему и поглаживал усики, вызвало приступ ярости. Самое паршивое — бесила не роль «обиженного любовника», которую разыгрывал Вал. Бесило лицо грешника, который своими лапами касался Чарли. Эта мысль вызывала жгучую досаду на самого себя. — Вон.       Одно слово — и лишние тела бросились прочь. Кто-то, впрочем, замялся, ожидая приказа непосредственного хозяина. Включая этого чертова угря-переростка. Вал затянулся — медленно, вдумчиво, смакуя каждую секунду. Наконец взгляд скользнул по оставшимся гостям. — Вы слышали, — когда двойник дернулся к выходу, Вал мертвой хваткой вцепился в его плечо. — Ты останься.       Оскал, брошенный Воксу, был полон вызова. Вал прощупывал почву, пытался вывести из себя, перехватить инициативу. Возможно, в своей извращенной манере он хотел доказать, что Вокс всё еще ревнует. Но ревность имела совсем иную природу, и узнай об этом Вал — новой истерики не избежать. И на сей раз она бы не закончилась бурным примирением на полу. — Кристиан, проваливай, иначе у меня внезапно найдется время посещать каждую рекламную фотосессию Вельветт, — предупредил Вокс, глядя не столько на грешника, сколько на Валентино. — Amorcito, — промурлыкал Вал, прежде чем легонько подтолкнуть своего протеже к двери. — Ты слышал его. Иди.       Бедняга поспешил скрыться, и Вокс ощутил мимолетный, почти неощутимый укол жалости. Валентино поднялся, легко возвышаясь над партнером, и указал на освободившееся место. — Нам нужно поговорить, Вал.       Простые слова, но сколько в них было веса. — Конечно, нужно. Иначе как нам еще мириться? — Вал ухмыльнулся, упираясь локтями в колени.       Вокс мог бы предложить и другие способы, но промолчал. Слова давались с трудом — связь между мозгом и языком работала с перебоями. Решив, что крупица правды не повредит, он произнес: — Прости, что заставил тебя чувствовать себя брошенным. Сейчас мои приоритеты… несколько сместились.       Вал ошеломленно округлил глаза. Вокс извинялся считанные разы за всё время их союза. Мысль о том, что за последние недели он просил прощения у Чарли едва ли не чаще, чем у собственного напарника за всю жизнь, больно кольнула.       Раздался сбитый, недоуменный смешок. — Извинения? Что ж, может, времяпровождение с этой мисс Радужной Пиздой не так уж и вредно, — пошутил Валентино, подаваясь вперед и опираясь подбородком на ладони.       Воксу пришлось заставить себя дышать ровно. Он знал, что Вал просто эпатирует, это лишь его грубый юмор, и за этим оскорблением ничего не стоит.       По крайней мере, не сейчас — оверлорду приходилось буквально ступать по тонкому льду. — В твоих словах о моем поведении была доля истины, — неохотно признал Вокс.       Вал прищурился. Этот изучающий взгляд, отточенный годами совместной жизни, сейчас таил в себе настоящую угрозу. — Твои слова говорят одно, но то, как ты виляешь, — совсем другое, Вокси.       Он мог извиниться за внезапную перемену настроя, за смену приоритетов, но никогда — за свои чувства или за выбор в пользу Чарли. Вал читал его как открытую книгу, если только не решал видеть и слышать лишь то, что самому удобно. — Ты получил извинения, разве этого мало? — буркнул Вокс, чувствуя, как раздражение, которое пытался сдерживать, вскипает внутри.       Послышался резкий хруст — Валентино в щепки раздавил пальцами вычурный мундштук. — А если мне нужны результаты? — потребовал он, позволяя обломкам мундштука упасть на ворс ковра. — Мой рейтинг одобрения растет, Вал. И он подскочит еще выше, когда...       Тот бесцеремонно ткнул пальцем ему в грудь: — Я не об этом, и ты это прекрасно знаешь!       Вокс расправил плечи, не желая уступать высокому мотыльку: — Именно из-за этого всё и началось!       Издевательский смех сорвался с губ Валентино: — Всё это началось только потому, что ты страдал по своему сраному оленю.       Вокс всегда подозревал, что открылся партнеру слишком сильно после тех шрамов, оставленных Аластором. Теперь он убедился в этом окончательно. Возможно, Вал провоцировал на очередной «секс по злобе» — старый добрый метод, проверенный миллионы раз. А может, просто был говнюком, жаждущим сделать больно в ответ на собственную боль. Ни один из вариантов не приносил успокоения. — Не смей впутывать его, — Вокс стоял лицом к лицу с этим великаном, хоть тот и продолжал сидеть. Но Вал не собирался отступать. — Ты помешался на этом ciervos estúpidos, а теперь одержим этой избалованной princesa!       Вокс толкнул его, заставив подняться во весь рост. Теперь эта разница высот подавляла. — Боже, и почему я вообще решил, что с тобой можно вести интеллектуальную беседу? — оверлорд в отчаянии всплеснул руками. — Потому что раньше ты мог! — взревел Валентино, чье фиолетовое лицо приобрело багровый оттенок.       Вокс расхохотался. Это был искренний, до боли в животе, смех. Пришлось обхватить себя руками, чтобы не согнуться пополам. — Нет, Вал. Раньше мы просто трахались до беспамятства и игнорировали причину ссоры.       Валентино с силой топнул ногой, звук эхом разнесся по комнате. — И что с того? Это работало! И работало бы дальше, если бы не она и твоя чертова сделка! — прошипел он, словно обиженный ребенок. — А может, у меня просто прояснилось в голове после того, как я взял паузу? — парировал Вокс. — Или ты просто трахаешь принцессу? Для такого, как ты, это ведь куда проще, — ядовитые слова вонзились в нутро почище ножа. — Я не... — начал Вокс, пытаясь защитить не столько себя, сколько её. Даже если она никогда не узнает об этом разговоре. — Но мог бы! И на это куда легче повесить ярлык, чем на то, что происходит между нами. Так ведь? — Вал издевался, в его голосе не осталось и капли тепла.       Ну что ж, раз они зашли так далеко... Вокс знал, что рано или поздно придется обсудить их статус, но не думал, что в такой манере. Гордость была задета, в ушах шумела кровь. — «Для такого, как я»? — он с силой ударил себя в грудь в порыве протеста. — Ты не имеешь права делать выводы о моей жизни! — Ой ли, мистер Ханжа из начала века? — фыркнул великан, глядя на него как на слепца. — Ты пережил гребаные семидесятые с их «свободной любовью» и хипповской дурью! Не тебе судить, как я жил!       Вокс хотел что-нибудь швырнуть, но не рискнул ввязываться в драку. Не сейчас, когда он не так силен, как прежде. Не теперь, когда он лишен возможности просто заткнуть оппонента, запихнув ему что-нибудь в глотку. — Ты сдох почти сто лет назад! Ты мертв дольше, чем жил на свете! — Вал не сдерживался. Ваза с розами полетела в стену и разлетелась вдребезги.       Вокс даже не вздрогнул. Ему было плевать, в него ли целился партнер или просто выпускал пар. — Несмотря на воспитание и мир, в котором я ЖИЛ, я открылся тебе! Я хотел дать определения нашему... — Вокс осекся. Не ради Вала. Ради себя. — Ну конечно, всё снова сводится к этому гребаному оленю! — Вал визжал, словно заезженная пластинка.       Но всё действительно сводилось к нему. Потому что тогда Вокс впервые нашел равного себе. Годы ушли на борьбу с осознанием, что его «ровня» — мужчина. Телеведущий проложил путь к вершине, запятнав руки кровью и создав культ имени себя. Никто не был ему ровней. Пока не появился Радио-демон. Винсент решил, что раз он уже в Аду, то терять нечего — можно позволить себе уязвимость.       В тот день в баре он потерял себя. И сейчас тень Винсента всё еще преследовала Вокса. Он не давал «ярлыков» отношениям с Валом только из-за Аластора. Боялся снова стать уязвимым. Боялся, что его поднимут на смех и вышвырнут из жизни.       Дело было не в том, что Воксу нравились мужчины — это он давно принял. Дело было в том, что в Валентино он видел черты Аластора. И именно это не давало двигаться дальше. Та же манипуляция, которую они считали изящной. Тот же флирт и лесть, чтобы замять спор. Та же ненависть к любому сопротивлению, когда фигуры на их шахматной доске вели себя не по сценарию.       Конечно, Вал не был Аластором. Он был куда более взрывным и сексуально агрессивным. Не таким красноречивым. Но всё же... они были похожи. Именно поэтому Вокс когда-то выбрал его — пытаясь заполнить пустоту.       И пустота осталась. Именно поэтому они оказались здесь.       Именно поэтому он, напившись, грезил о том, чтобы предложить нечто подобное Аластору. Именно поэтому пожал руку Чарли. — Это проще, — слова сорвались с губ прежде, чем Вокс успел их прикусить.       На лице Вала расцвело торжество — самодовольное, победное. Но оно мгновенно увяло от следующих слов: — Не потому, что она женщина. А потому, что она добрая. Добрее вас обоих.       Оверлорд договорил, принципиально не отводя взгляда. Валентино почувствовал, как воздух с силой покинул легкие, вытесненный волной боли, затопившей грудь. Остались ли они любовниками после такого признания? И будет ли это иметь значение завтра или через день, когда условия сделки изменятся? Усики мотылька жалко поникли; вся ядовитая жажда борьбы испарилась.       Вал понял — он перегнул палку. Пора было сдавать назад. Он сократил дистанцию и осторожно обнял Вокса нижней парой рук. — Я могу быть добрее, если тебе это нужно, mi amor.       Вокс измученно отстранился. — Быть добрее — не значит быть добрым, Вал.       К своему прискорбию, за последние недели он осознал, что ему по душе искренность и настоящая близость. С Чарли, даже с Вельветт. Годы, проведенные в окружении бесконечной лести и фальшивого радушия — сначала при жизни, а теперь и здесь, — замылили глаз. Он и не подозревал, насколько важным окажется что-то настоящее. Что-то не такое пустое внутри.       Вокс предпочел бы откатиться в те времена, когда не понимал этой разницы, но, вкусив подлинность однажды, пути назад не нашел. В отношениях с Вельветт он ценил иное: она видела его без прикрас, знала о срывах и истериках, но всё равно оставалась рядом, поддерживая в своей неподражаемой манере. С Чарли всё выходило еще проще — наперекор обстоятельствам принцесса дарила тепло и искренние улыбки, явно наслаждаясь его присутствием.       Искупление Воксу не грозило. Он заслужил каждый гребаный день в Аду, а после всего содеянного — еще один пожизненный срок сверху. Но это не исключало способности к адаптации. Изменениям в мелочах. Хотения чего-то нового. Чего-то, чего он явно не заслуживал.       Вокс поднял глаза. Валентино больше не выглядел угрожающе. Ссутулился, словно пытаясь стать меньше. Сам Вокс не был добрым; он причинял людям боль, но эгоистичная часть натуры требовала большего. Сердце кольнуло чувство вины. Вал заметно приободрился, стоило партнеру заговорить, но надеждам мотылька не суждено было сбыться. — Думаю, нам лучше остаться просто деловыми партнерами.       Оверлорд не сказал ни слова о «парнях» или прочей розовой чепухе, но Вал всё понял. Теперь они официально стали тем, кем Вокс их и назвал. Даже без лишних слов ясно: между ними всё кончено.       Вокс колебался. На мгновение мелькнула мысль переместиться к Вельветт — за утешением и поддержкой. Но Вал сейчас нуждался в этом острее. Оказавшись в своем люксе, Вокс рухнул на кровать и набрал короткое сообщение: «Валу нужна помощь. Пятый люкс».       Он надеялся, что поступает правильно. Роль «мудрого и великодушного» была для Вокса в новинку. И ощущалась она совсем не так здорово, как об этом принято было говорить.