Drunken Handshakes and Deals

      Разочарование медленно и вязко разливалось в груди Аластора. Это непривычное чувство утраты контроля было ему совершенно чуждо. В Аду он редко сталкивался с чем-то подобным, особенно с тех пор, как разорвал сделку с Рози.       Ещё в мире живых Радио-демон сполна познал, каково это — балансировать между истинным «я» и тем образом, которого требовало от него общество. Тех, кто его боялся, было великое множество, но союзников — будь то равных по силе или просто полезных — можно было пересчитать по пальцам.       Шарлотта стала исключением. Она ухитрилась пробраться в исковерканное, больное сердце. Её выходки забавляли, а утопический проект всегда привносил в существование азарт. Однако в последнее время они оказались по разные стороны баррикад из-за вмешательства одного назойливого оверлорда. Чарли была чересчур мягкосердечной — черта, которой он восхищался в ней, но скорее позволил бы насадить себя на вертел, чем перенял её сам.       Каким-то образом Вокс сумел втереться в доверие к принцессе так же легко, как и прочие никчемные грешники. Аластор не мог этого постичь: как пьяная, нелепая сделка могла встать между ним и кем-то ещё? Поначалу он решил, что соперник поумнел и решил карабкаться по иерархической лестнице через Чарли. Набирать мощь за счет союзов, чтобы затем нанести удар в спину — старые привычки, как известно, умирают последними.       Но на недавней встрече этот дурак выглядел слишком сияющим, слишком гордым. Он разбрасывался словом «партнер» так, будто оно имело вес, хотя у него уже были соратники по бизнесу. Аластор видел, как неуютно было девушке на том совете. Одинокая, погруженная в свои мысли, она сидела вдали от него и Рози — своей единственной настоящей опоры, — пока телевизионщик хвастался и прихорашивался. Когда она так и не вышла из уборной, он, проигнорировав протесты конкурента, всё же послал свою тень.       Происходящее сбивало с толку. Особенно это выражение искреннего, почти святого стыда на лице Вокса. Неужели этот шут привязался к ней как последний дурак? Аластора буквально тошнило от этой мысли.       Стычка в отеле тоже не добавила спокойствия. Намёки Люцифера вперемешку с новостью об испачканном платье, найденном Ниффти, разожгли в нём нечто защитное и уродливое. Ещё одно чуждое чувство, природу которого демон не до конца понимал. В Аду нет друзей — есть только враги и союзники. Ему не следовало беспокоиться о привычках Чарли, словно какой-то навязчивый отец. Боже, только не сравнение с Люцифером, теперь, когда лично узнал того, кто скрывается за этим именем.       Впрочем, отступать было поздно — он уже ввязался в это дело по уши. Тень демона скользила по коридорам, пока не обнаружила принцессу на кухне. На ней был фартук из их общего комплекта с малюткой Ниффти. Самый подходящий момент, чтобы загнать её в угол, пока никого нет рядом. Скользнув в сумрак, он беззвучно соткался из темноты прямо в помещении. Плечи Чарли едва заметно напряглись — она почувствовала его присутствие. Со временем те, кто был ему близок, начинали ощущать его появление кожей.       Радио-демон методично повязал зеленый фартук и только после этого подошел к ней. — Тебе не обязательно помогать, Аластор, — произнесла она, не отрываясь от энергичного помешивания теста.       Значит, снова полное имя, а не просто «Ал»? Видимо, его провокация в лобби перевесила помощь на совете. За развлечения всегда приходится платить. — Прошу прощения за то, что обидел тебя в последнее время. Полагаю, это было не совсем по-джентльменски, — отозвался он.       Лишь частичная правда. Он не раскаивался в своих чувствах или поведении, но дистанция, возникшая между ними, огорчала. Компромисс для гордеца.       Чарли начала мешать тесто ещё усерднее, отчаянно стараясь не смотреть на него, и негромко фыркнула: — Аластор, я же знаю, что это не настоящее извинение.       Она училась, и это вызывало у него гордость пополам с раздражением. Девушка взрослела, становилась жестче, реалистичнее. И его задевало, что Воксу на эти перемены потребовались недели, тогда как сам Аластор провел рядом с ней куда больше времени. Он постоянно присутствовал в её жизни, поддерживал в самых отчаянных ситуациях. Пытался наставлять, вылеплять ту, кем она могла бы стать при должном руководстве. Но демон не привык делиться своими шахматными фигурами.       Немногие имели дерзость смотреть в эти глаза, зная о скрытой в них мощи. Но Чарли, видевшая изнанку его натуры, не просто осталась рядом, выделив башню для охоты, — она приняла эту дружбу. Не ради власти, а просто так. С ней он чувствовал, что его видят настоящим. Радио-демон не желал терять столь ценного соратника из-за пустяковой размолвки по поводу старого знакомого. — Я буду вести себя прилично, если это умерит твой гнев, — уступил он.       Осанка девушки немного расслабилась. — В пределах разумного? — уточнила она, зная любовь управляющего к игре слов и скрытым лазейкам. — В пределах разумного, — согласился, и оскал стал ещё шире.       Вздохнув, Чарли протянула ему разделочную доску с клубникой, которую Ниффти скорее превратила в кашу, чем аккуратно нарезала. — Просто не разочаровывай меня, Ал, — прошептала так тихо, что звук едва коснулся слуха. Несомненно, принцесса вернула должок, отплатив той же монетой.       Они погрузились в уютную тишину, нарушаемую лишь звуками готовки да периодическим смехом Ниффти где-то неподалеку. Но внезапно кожу начало покалывать от знакомой статики. Возле комично длинного стола материализовалась фигура Вокса. По экрану пробежала легкая рябь, когда тот оценил состав присутствующих.       Аластор не сдержался: — К списку твоих грехов добавилось отсутствие привычки стучать? Как прискорбно.       Он уже видел, как из «ушей» оппонента вот-вот начнет валить дым, но Чарли вмешалась прежде, чем разразился скандал. — Ал, пожалуйста, — предостерегла она резким тоном, уже приготовившись к обороне.       Аластору казалось, что на языке отчетливо осел привкус скисшего молока, перебивая даже аппетитный аромат свежих клубничных блинчиков. Короткая фраза Шарлотты подействовала на Вокса умиротворяюще — вопреки всем дурным намерениям, тот превратился в податливую глину в руках принцессы.       Движение привлекло внимание Радио-демона: девушка начала развязывать тесемки фартука, явно собираясь уйти куда-то вместе с незваным гостем. Телевизионщик встрепенулся и шагнул ближе. — Позволь, я помогу.       Пока чужие пальцы возились с узлом, Аластор прищурился, наблюдая за парой куда пристальнее, чем готов был признать. В ответ на услугу Чарли одарила спутника лучезарной улыбкой. — Спасибо! Не знала, когда ты заглянешь, — думала, придешь уже к самому завтраку.       Ниффти что-то восторженно пискнула о сюрпризе, и высокий стул под ней зашатался от избытка эмоций. Сцена выглядела слишком мягкой, тошнотворно нежной —она неумолимо напоминала о поведении Вокса в те далекие времена, когда тот ещё отзывался на имя Винсент. Аластор не видел подобного десятилетиями; он был уверен, что эта черта навсегда похоронена под слоями ребрендинга и новой личности.       Язык непроизвольно дернулся, но реакция подвела, когда воздух вокруг снова затрещал от статики. — Винсент...       Слишком поздно. Двое уже телепортировались — скорее всего, в башню Ви, подальше от глаз папарацци до официальной пресс-конференции.       Пальцы Аластора сжались на краю столешницы так сильно, что камень жалобно застонал под напором когтей, вонзившихся в мрамор. Демон сам не понимал, что собирался сказать и какими словами разразился бы, не будь он прерван. Вероятно, это было бы что-то едкое, балансирующее на грани дозволенного, но уверенности не было, и эта неопределенность грызла изнутри.       Взгляд на мгновение затуманился, пока единственная оставшаяся в кухне спутница продолжала готовить с таким видом, будто находилась здесь в полном одиночестве. Привычный расклад сил менялся, ускользал сквозь пальцы, и прямо сейчас Радио-демон был бессилен что-либо предпринять.       Мелькнувшая в дверном проёме тень заставила его встрепенуться и взять себя в руки. Сделав тяжелый, натужный вдох, Аластор вернул лицу привычное непроницаемое выражение и решительно последовал за ускользающим силуэтом.