Drunken Handshakes and Deals

      Вокс нервничал.       Это чувство ему категорически не нравилось, и признаваться в нём самому себе он не спешил.       Порой он ощущал себя на вершине мира — упоительное могущество ударяло в голову, подпитывая эго и показную браваду. А в другие моменты реальность напоминала, что это Ад, место, где положено нести наказание. Весь его триумф на вершине пищевой цепочки блекнул перед осознанием: здешнее положение — не награда, а кара. И для такого эгоцентрика идеальным наказанием стало столкновение с равным себе — с тем единственным грешником, который даже не считал его другом.       Человек, вечно рвущийся к вершине, обнаружил, что его рейтинги одобрения летят в пропасть. А женщина, которую желал всем сердцем, оказалась недосягаема. Точнее, не то чтобы совсем недосягаема — просто получить её стало намного труднее.       Вздохнув, телевизионщик в очередной раз поправил галстук перед зеркалом, с содроганием думая о предстоящем ужине, на который, по заверению Чарли, его действительно ждали. Можно было попытаться втереться в доверие к Люциферу, но владыка уже видел худшие его стороны и стоял по другую сторону баррикад на недавнем совете.       Вечер обещал быть тяжелым, но это была возможность побыть в её обществе, а значит, он всё стерпит. Она того стоила; то, какие чувства она в нем пробуждала, стоило любых мук.       Отрепетировав перед зеркалом улыбку — которая так и не зажглась в глазах, — рверлорд материализовался прямо в её покоях. Принцесса сидела перед трюмо, напряженно расчёсывая волосы, но её плечи заметно расслабились, стоило поймать его отражение. — Ты рано, — заметила, принимаясь заплетать косу. — Слишком быстро собрался, — ответил, и это было почти правдой.       Девушка хмыкнула. — Вечно ты ведёшь себя как бизнесмен.       Он наблюдал за её движениями, пытаясь унять непрошеные мысли, и присел на кровать — прямо на шёлковое покрывало своего же бренда. Проводя пальцами по знакомой ткани, Вокс находил в этом слабое утешение. У них так и не случилось нормального разговора после того, как он вернул её домой перед тем спонтанным собранием Троицы. Казалось неправильным обсуждать подобные вещи в текстовых сообщениях, поэтому он так ничего и не написал о встрече и их разговоре с Валом и Вельветт. Хотелось объясниться лично, но портить атмосферу перед сегодняшним ужином было боязно.       Хотя, если честно, он просто струсил.       С тихим вздохом хозяйка комнаты поднялась — то ли оставшись довольной результатом, то ли просто решив закончить с прической. Обувшись, она выжидательно посмотрела на спутника. — Готов? — Ха, вообще-то нет. Но после того саммита будем считать, что мы квиты, — отозвался он, позволяя себе капельку уязвимости. Только ради неё. Всегда только ради неё. Хотелось верить, что этого хватит, чтобы загладить все последние недоразумения.       Распахнув дверь, Чарли поморщилась. — Не совсем. Ты ведь помог мне вернуть Энджела. — Брось, ты бы вытащила его в любом случае, — отмахнулся медиамагнат, разглядывая обои в коридоре по ходу их шагов. — Возможно, но уж точно не без драки, — искренне признала наследница Ада.       Ей ни к чему было знать, что драка всё-таки состоялась — именно из-за отсутствия паука и её бесцеремонного вторжения в их внутренний круг.       Валентино орал, воздух дышал насилием, и их привычная динамика едва не разлетелась в щепки. Динамика, которую она же ненароком и склеила, посоветовав ему проявить мудрость и сделать первый шаг. Похоже, Воксу пора было готовить подарочные корзины для главных женщин в его посмертии за всю ту работу, которую они провернули, пусть одна из них и была чертовски колючей.       Массивные резные двери впереди выглядели, мягко говоря, внушительно. Они мигом выдернули медиамагната из размышлений, требуя предельной концентрации. Маленькая ладонь ободряюще сжала его предплечье, после чего Чарли постучала в особом, только ей известном ритме — то ли подыгрывая какой-то песенке, то ли выстукивая мелодию.       Назад дороги не было. Вокс отчаянно пытался щёлкнуть тем самым внутренним тумблером «шоумена», который без труда активировал тысячи раз перед объективами камер, но механизм барахлил.       Открывший дверь хозяин башни выглядел не менее напряженным. В этот момент оверлорд вновь усомнился в словах спутницы о том, что его «пригласили» — подозрение, что она просто вытребовала это разрешение, укрепилось. Но несмотря на всю зажатость, глаза Люцифера вспыхнули живым теплом, стоило ему перевести взгляд на дочь. — Чар-Чар!       Король заключил её в объятия. Разница в росте выглядела комично, и Воксу даже захотелось прыснуть, но он сдержался.       Затем владыка повернулся к гостю, вопросительно вскинув бровь. — У людей ведь всё еще остались фамилии? — Уиттман. Но можно просто Вокс, — предложил тот руку, когти на которой блеснули в свете, льющемся из глубины покоев.       Люцифер ответил на рукопожатие довольно вяло — его ладонь полностью утонула в широкой кисти грешника. — Твое человеческое имя?       Нет. Он уже несколько десятилетий не чувствовал себя Винсентом и не желал возвращаться к этому. Винсент напоминал о себе лишь в редкие, мимолётные моменты, когда оверлорд терял контроль над собой. — Нет, но мне так будет привычнее, — уступил он, разжимая пальцы.       Король хмыкнул и повел рукой, приглашая гостей войти. Принцесса тут же заметила перемены в обстановке, точь-в-точь как до этого Вэгги. Интерьер больше подходил монарху, нежели фанату резиновых уточек. Комната напоминала скорее стерильный выставочный зал, чем жилое пространство — здесь чувствовался не её отец, а Падшая Звезда. Чарли это не понравилось; она искренне скучала по чудаковатой одержимости родителя.       Сам же Люцифер уже начинал жалеть не только о том, что пригласил этого грешника, но и о том, что вообще сегодня проснулся. Наперекор всему, что он знал о стоящем перед ним орверлорде, тот каким-то непостижимым образом ухитрился стать кем-то важным для его дочери. Кем именно — правитель пока сформулировать не мог, но значимость этого феномена признавал. То, с каким воодушевлением Чарли говорила о нём накануне, и послужило причиной вымученного приглашения. Ну и, возможно, это был отличный шанс изучить подлеца поближе и при необходимости вывести его на чистую воду.       Этот ужин обещал стать суровым испытанием для каждого, проверяя на прочность остатки терпения и самообладания. Единственным утешением для короля было то, что не он один чувствовал себя не в своей тарелке. Он рассчитывал получить от этого злорадное удовольствие, но реальность оказалась куда более пресной.       Люцифер готовился увидеть того же наглого паяца во всем его эгоистичном великолепии, который совсем недавно целился из оружия в святая святых Господа, но перед ним стоял совсем другой человек.       Этот мало напоминал того наглеца, что кривлялся на сцене, ничуть не боясь королевского величия во всем его адском блеске. Конечно, гость всё еще оставался редкостной дрянью — грешники другими не бывают. Люцифер был уверен, что при жизни на Земле у этого типа был собственный культ: уж слишком упоительно он выступал перед толпой, купаясь в её обожании и с поразительной легкостью завоевывая доверие публики, наперекор любым трудностям.       Но сейчас медиамагнат явно нервничал. Он держался поближе к Чарли, словно она была его спасательным кругом, но при этом бдительно следил за своими манерами. Тщательно избегал случайных прикосновений. А его дорогая Шарлотта, кажется, ничуть не возражала против такого соседства — судя по расслабленной позе, она к этому давно привыкла.       Владыка не мог винить грешника за попытку стереть с лица земли половину Кольца Гордыни ради уничтожения Аластора — у него и самого порой проскакивали подобные мысли. Радиодемон действительно действовал на нервы как никто другой. Нет, короля раздражало именно то, как гость вел себя с его дочерью.       И всё же, когда они направились к столу, Вокс галантно отодвинул для принцессы стул, прежде чем сесть самому. Для простого делового партнера он вел себя на удивление прилично, демонстрируя джентльменские манеры. Похоже, это был грешник старой закалки, прямиком из первой половины двадцатого века — эпохи, когда телевидение только зарождалось.       Монарх решил, что сейчас самый подходящий момент прощупать почву. — Чарли говорит, вы теперь партнеры по бизнесу? Довольно неожиданно, учитывая твое нынешнее положение, — как можно небрежнее начал Люцифер.       Вокс замер, так и не дотянувшись до бокала. — Мое положение? — Ну, Чарли ведь не единственный твой компаньон. У тебя есть еще двое? — полюбопытствовал владыка, искренне недоумевая, как уживается подобная компания.       Рука Вокса чуть сильнее сжала вилку от того, что прожектор чужого внимания нацелился на него так быстро — он еще и куска проглотить не успел. Король времени зря не терял. Впрочем, телевизионщик помнил, каким болтливым бывал этот коротышка, когда находился под его присмотром. — Да, у меня есть еще два партнера. Уверен, вы о них слышали, — попытка перевести стрелки вышла неуклюжей, но оставалась надежна, что она сработает.       Сработало, но совсем не так, как хотелось бы. Король брезгливо фыркнул. — О да. Один из этих типов как-то раз предложил моей дочери сделать карьеру в его индустрии.       Ох, ну конечно, грехи Валентино из прошлого снова всплыли на поверхность, отравляя Воксу всю личную жизнь. — Вал… бывает своеобразным, — попытался сгладить углы медиамагнат. Ему совсем не хотелось поливать грязью компаньона сейчас, когда их обновленный союз только-только нащупывал твердую почву под ногами.       Очернять коллегу перед правителем было дурным тоном: признать его непотребное поведение и при этом продолжать работать вместе означало выставить себя в дурном свете. Это показало бы, как мало значит его лояльность. Однако Люцифер моментально уловил эту заминку и нежелание выгораживать сутенера — слишком уж привычным оно выглядело. — Папа, — предостерегающе выдохнула Чарли, с излишней силой ткнув вилкой в картофелину, прежде чем сделать глоток вина. — Просто поддерживаю беседу, милая, — отмахнулся отец, борясь с желанием скрестить руки на груди. Вместо этого он пригубил из своего бокала, на время притихнув. — Надеюсь, скоро мы запустим несколько настоящих совместных проектов с Ви, чтобы утихомирить слухи в прессе. Вельветт как раз предлагала «заколлабиться» ради какой-то модной штуки, — вставила принцесса, спеша увести разговор в сторону. — Не знал об этом, — удивился Вокс. Дизайнер словом не обмолвилась, что они с Чарли уже что-то утвердили. Они обсуждали такую возможность, но он понятия не имел, что Вельветт вовсю переписывается с ней за его спиной. — Из тебя вышла бы потрясающая модель, солнышко, — поддержал Люцифер. Будь здесь Лилит, она пришла бы в полный восторг. — Это, должно быть, в крови, — вовремя вставил телевизионщик, прежде чем вспомнил, что за столом они не одни.       Прямое упоминание супруги заставило монарха внутренне содрогнуться, а уж ухмылка грешника и вовсе заставила его ощетиниться. И всё же в том, как Вокс смотрел на Чарли, сквозило нечто особенное — как бы тот ни пытался это скрыть.       Но отец наблюдал за ним со всей въедливостью бдительного родителя, которого невозможно обвести вокруг пальца. Экран оверлорда буквально светился изнутри — и не только когда он обращался к принцессе, а даже когда ему просто напоминали о её присутствии. Заметное напряжение в широких плечах мгновенно спадало при каждом слове, обращенном к ней, и возвращалось тяжелым грузом, стоило ему наткнуться на королевский взгляд.       Оу. О господи, только не это.       Люцифер почти перестал слушать щебет дочери о делах с королевой соцсетей. Всё его внимание теперь было приковано к языку тела грешника; в глубине души он отчаянно надеялся, что ошибается и это просто разыгралась родительская паранойя.       Увы. Стоило Чарли переключить внимание на собеседника, как тот невольно выпрямлялся — словно увядающий цветок, потянувшийся к солнцу. В голове у правителя завертелись шестеренки. Он продолжал механически кивать и поддакивать, лихорадочно сопоставляя факты.       Шарлотта никогда ему не лгала: она четко дала понять, что засос оставил не этот телевизионщик. Правда, имя виновника так и не назвала — не то чтобы отцу действительно хотелось знать такие подробности. Но то, как этот мужчина смотрел на его девочку, отрицать было невозможно. И в этом взгляде не было похоти или коварного умысла.       Нет, всё было гораздо хуже.       Это был взгляд, полный благоговения. Чувство, которое король знал слишком хорошо.       За столом тема беседы сменилась уже раз десять. Люциферу было немного неловко за свою невнимательность, но он включился в разговор лишь тогда, когда подвернулся удобный момент. — Мне просто кажется, что эта работа уникальна, и для нее нужен по-настоящему особенный человек, — увлеченно объясняла принцесса, рассуждая об открытии центра на Небесах для адаптации искупленных душ к новым реалиям. — Кстати об особенных людях, — подхватил Люцифер, лениво гоня кусок стейка вилкой по тарелке. — А в твоей жизни есть кто-то особенный?       Король мысленно молился, чтобы гость ответил утвердительно, назвав любое незнакомое имя. Да пусть даже этого скользкого мотылька-оверлорда, который, как известно, крутился в высших кругах. — Как я уже говорил, у меня есть мои партнеры, — попытался уйти от ответа Вокс, хотя интуиция буквально кричала, что нужно читать между строк. — Не знал, что королева моды увлекается подобным, — усмехнулся монарх, уже предвкушая облегчение. — Вообще-то у Вельветт есть замечательная девушка, пап, — поправила Чарли. Ей не очень хотелось углубляться в эту тему — со своими собственными чувствами она до сих пор не разобралась.       Люцифер внутренне возликовал. Значит, это просто паранойя, а стоящий перед ним грешник уже занят (ведь если не Вельветт, значит — Валентино). — Значит, ты у нас белая ворона? — съязвил Люцифер, и в его глазах блеснул озорной огонек. — Похоже, за этим столом женщинами интересуются все, кроме тебя.       Своеобразный юмор отца Чарли порой бывал излишне колким и бесцеремонным. Она не понимала, зачем он пытается задеть гостя, но знала, что это делается без злого умысла. По крайней мере, не намеренно.       Ответ уже вертелся у принцессы на языке — ей отчаянно хотелось разрядить обстановку, пока всё не переросло в очередную грандиозную стычку, как это обычно бывало у отца с Аластором. — Мне нравятся женщины, — отрезал Вокс.       В этот момент уязвленная гордость взяла верх. Он не мог позволить Чарли думать, будто его привлекают исключительно мужчины — это перечеркнуло бы все его старания. — Ну да, ну да, — отмахнулся Люцифер. — Но твой партнер — тот оверлорд-мотылек, так ведь?       Прежде чем телевизионщик успел вставить слово, Чарли с размаху хлопнула ладонями по столу. — Папа, по-моему, хватит, — гневно выдохнула она.       Только после этой вспышки девушка осознала, насколько была напряжена. Щеки мгновенно обдало румянцем. Король смущенно кашлянул и аккуратно отложил салфетку. — Я, пожалуй, принесу десерт, — предложил он, отодвигая стул.       Вино, должно быть, уже ударило в голову, потому что внезапно принцесса почувствовала, что аппетит полностью пропал. — Вообще-то, нам пора, — объявила она, поднимаясь прежде, чем кто-то успел услужливо ей помочь.       Медиамагнат тут же последовал её примеру, с резким скрипом отодвинув стул. — Спасибо за ужин, всё было чудесно.       Еда и правда была хороша, чего нельзя сказать о беседе — судя по тому, как Чарли завели эти невинные подколки. Обменявшись сухими прощаниями, они вышли. Телевизионщик не стал задавать вопросов и послушно пошел за ней — не к её покоям, а прямо к лифту. На данном этапе он был готов просто плыть по течению.       Оказавшись на первом этаже, принцесса прямиком направилась на кухню и принялась шуршать в морозильной камере. — А говорила, что не голодна. Кто-то научился мастерски врать, — поддразнил спутник, чувствуя себя куда увереннее теперь, когда они остались наедине.       Она захлопнула дверцу, держа в руках ведерко мороженого. — Мне просто было не по себе от того, как он с тобой разговаривал.       Её желание защитить его пьянило, разливаясь приятным теплом где-то в груди. — У него паршивое чувство юмора, но он ведь никому не навредил, — лениво попытался оправдать монарха.       Девушка фыркнула, выуживая из ящика две серебряные ложки. — Но ты и сам защищался довольно яростно.       Что ж, его ориентация всё еще оставалась больной темой, но он, черт возьми, работал над этим. — Всё в порядке, Чарли, — ответил, принимая из её рук ложку. — Я просто не понимаю, почему он так допытывался до твоей личной жизни, — вздохнула она, с излишней силой вонзая ложку в подтаявшую массу.       Прекрасно понимая, почему король зациклился на этом вопросе, оверлорд мысленно поблагодарил его. Это был идеальный момент, чтобы заявить о своем новом статусе одиночки, и притом без лишнего пафоса. — Нет никаких отношений, — вырвалось у него. Он изо всех сил старался сдержать торжествующую улыбку и не выдать того, как пристально ловит её реакцию.       Чарли перестала терзать несчастное мороженое. — Что?       Внезапно те слова, что он обронил в кабинете, обрели совсем иной смысл. «Разногласие по поводу формата общения». Она-то решила, что речь идет о делах студии или о её собственном вторжении в их устоявшееся трио. Мысль о том, что их роман поставлен на паузу или вовсе завершен, даже не приходила ей в голову. — Я просто понял, что он — не то, кто мне нужен, — мягко улыбнулся телевизионщик, подперев экран ладонью.       Принцесса тщетно пыталась подобрать слова, но мысли путались. — Это... эм, это хорошо.       Это действительно было хорошо: Вокс менялся, рос над собой, делал здоровый выбор и старался быть лучше ради окружающих. Вот только порадоваться за него как за простого друга не получалось. Всё её внимание захлестнул легкий хмель от вина, вызвавший в животе трепетных бабочек. И этот трепет лишь усиливался, стоило ей поймать неоновую улыбку в полумраке кухни.       Заметив её легкий румянец, мужчина воодушевился. — Дашь какой-нибудь совет? — Совет? Насчет чего? — окончательно растерялась она, теряя внутреннее равновесие. — Что делать теперь, когда я свободен? Я как-то привык, что рядом всегда кто-то есть, — вкрадчиво протянул он, чуть сильнее опираясь на кухонный островок.       Она с трудом сглотнула. Первой мыслью было посоветовать заполнить пустоту компанией друзей и близких. Ровно так, как она сама поступила с ним...       Глаза девушки округлились от осознания того, куда завернули её мысли. «Это всё вино», — уверяла она себя. Из-за одиночества последних недель она стала слишком зависима от стоящего рядом мужчины, подсознательно пытаясь закрыть брешь, оставшуюся после Вэгги.       Нет, брешь, которую она сама заставила Вэгги оставить. Это становилось опасным. На таком расстоянии она отчетливо улавливала аромат его одеколона — солоноватый, свежий, напоминающий о морском побережье. Успокаивающий. Когда он успел подойти так близко? И когда это начало её волновать? — Я устала! — выпалила она гораздо громче, чем следовало, заставив спутника вздрогнуть. Нет, не спутника. Делового партнера. Друга. — Проводѝть тебя? — предложил он, мгновенно сменив ухмылку на нейтральное выражение лица. Она поспешно спрятала ведерко обратно в холодильник. — Нет, правда, всё в порядке! До завтра. — Конечно, — ответил Вокс, стараясь ничем не выдать своего разочарования от того, что вечер так резко оборвался. — Спасибо, что пришел сегодня. Это было... — она запнулась, — сносно, — подкорректировала она и бросилась к лифту, слишком нервно нажимая на кнопку.       Но даже сквозь закрывающиеся двери она ощутила, как по коже пробежал легкий разряд статического электричества — верный знак того, что он испарился.       Пока лифт поднимался, она нетерпеливо притоптывала ногой, буквально вибрируя от переполнявшей её нервной энергии. Шаг до комнаты был стремительным, словно за ней по пятам гналось что-то, чему она не решалась дать имя. Не смела дать имя.       Сон этой ночью придет не скоро. Ближайшие часы она проведет, тупо считая пятна на потолке, лишь бы ни о чем не думать. Потому что все мысли упрямо возвращались к одному конкретному оверлорду, и всякий раз, когда это происходило, проклятые бабочки в животе заявляли о себе с новой силой.