Drunken Handshakes and Deals

      Вокс сразу заметил, что сегодня принцесса сама не своя. Вместо его просторного кабинета она упрямо настояла на встрече в собственном офисе, хотя тот был куда меньше и теснее. Словно оправдываясь, она заявила, что должна быть под рукой на случай, если кому-то в отеле срочно понадобится помощь, но раньше это никогда не было проблемой.       Оверлорд терялся в догадках, не понимая причин её явного замешательства и столь странного поведения.       Когда он придвинул свободный стул поближе к её креслу, она едва заметно натянулась, как струна, и в голове вновь завертелись шестерёнки. Пару раз он как бы невзначай касался изящной руки, имитируя случайный жест или пытаясь за чем-то дотянуться. Девушка каждый раз замирала, а бледное лицо заливал нежный румянец.       Телевизионщик не мог знать, что виной всему — бессонная ночь, проведенная в плену хаотичных мыслей. Что хозяйка отеля сама испугалась, обнаружив утром никуда не исчезнувших трепетных бабочек в животе. И их не списал никакой похмельный синдром, вопреки попыткам обвинить во всём вино. Она намеренно пыталась держать дистанцию. Однако оверлорд уже начал что-то подозревать — особенно когда в их уединение бесцеремонно вторглись, а принцесса даже не подумала выставить незваного гостя за дверь.       Хуже всего было то, что этим гостем оказался самый нежелательный в данной ситуации тип. Существо, которое считало своим долгом вставлять палки в колеса всякий раз, когда медиамагнат пытался продвинуться в совместных делах. — Я решительно не вижу необходимости захламлять отель вашими копеечными безделушками, — радиодемон недовольно щёлкнул языком. Он стоял возле небольшого диванчика, словно брезгуя присесть. Будто чувствовал, что до этого здесь сидел извечный соперник, и на ткани всё ещё остались чужие бактерии или тепло. — Мне кажется, пара планшетов очень пригодилась бы для групповой терапии, — мягко возразила Чарли, пытаясь воззвать к благоразумию.       Вокс, воспользовавшись тем, что она повернулась к радиодемону и не видела его экрана, победоносно и злорадно ухмыльнулся врагу.       Одним из предложенных им нововведений было внедрение технологий VoxTek: от банальных планшетов до полноценной системы безопасности на первом этаже. И принцесса вовсе не была против, но её единственный управляющий костью в горле стоял на пути прогресса. Впрочем, ненависть тут была абсолютно взаимной, так что удивляться не приходилось. — Послушай, я не могу работать только с Вельветт, мне необходимо сотрудничать и с Воксом тоже, — попыталась объясниться девушка.       Олень вскинул бровь. — Неужели ты ратуешь за абсолютное равенство в партнерстве? Неужели и мотылёк в деле?       Телевизионщик пристально посмотрел на Чарли. Он знал, что от одной этой мысли у неё мороз идет по коже — ни один проект, который она обсуждала с ним или Вельветт, даже близко не подбирался к владениям Валентино. Да он и сам костьми бы лег, но не подпустил бы наследницу Ада к студиям сутенёра. — Знаешь, если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь свалить, — процедил сквозь зубы Вокс, из последних сил сдерживая ярость. Нельзя было поддаваться на провокации и устраивать потасовку на глазах у принцессы.       Красноволосый франт лишь рассмеялся. — И оставить вас наедине? Где же твои манеры, мой дорогой? Какой дурной тон!       Вокс закипал от этого выпада, а Чарли вспыхнула до кончиков ушей от прозрачного намека на то, что им требуется дуэнья. Ирония судьбы заключалась в том, что она позволила радиодемону остаться именно ради того, чтобы заглушить собственные крамольные мысли и использовать его как живой щит.       Внутри неё бушевала буря: одна её часть была благодарна за то, что оверлорд перетянул всё внимание на себя, но другая смертельно устала от его выходок. — Ал, пожалуйста, — тихо взмолилась, чувствуя, как к вискам подступает головная боль.       Тот ничего не ответил, но Вокс отчетливо уловил, как на долю секунды смягчился чужой взгляд. Никто в Аду не умел читать радиодемона так, как он; Чарли наверняка ничего не заметила, даже глядя тому прямо в глаза. Но от телевизионщика эта деталь не укрылась, и его буквально замутило.       Это мимолетное выражение лица болезненно напомнило о временах, когда их отношения были куда проще. Когда казалось, будто нашелся в этой преисподней настоящий друг. Он так и не понял, кем когда-то был для Аластора, как не понимал и того, кем для него являлась Чарли. И эта неизвестность сжирала изнутри — признаться в этом не посмелось бы даже под пытками. — Ты в порядке? — взволнованный голос Чарли выдернул из оцепенения.       Черт. Он и не заметил, как отключился от реальности. Неужели на экране отразились его внутренние терзания? Прежде чем успел запаниковать, в дверь постучали, вдребезги разбивая удушливую атмосферу. Боковым зрением оверлорд уловил резкое движение: зубастая тень Аластора скользнула обратно к своему хозяину.       Щёлкнул замок, но медиамагнат продолжал сверлить врага взглядом, пытаясь разгадать его мысли. — Вэгги? — в голосе принцессы послышалась неуверенность, заставив Вокса наконец обернуться к новой гостье.       И без того крошечный кабинет, где едва помещались трое, теперь казался комично, до абсурда переполненным. Телевизионщик почувствовал, что начинает задыхаться.       Вошедшая неловко потёрла локоть, протискиваясь вглубь комнаты. — Чарли... — она замялась. — Я не знала, что ты занята.       Ложь была шита белыми нитками, медиамагнат раскусил её вмиг, но хозяйка отеля оставалась слепа. Засуетившись, она замахала руками. — О, всё в порядке! Что-то случилось? — Мы могли бы поговорить... об отеле, как ты и обещала? — Вэгги скосила единственный глаз на Вокса. — Наедине, — добавила с деликатностью слона в посудной лавке.       На лице принцессы отразилось понимание, смешанное с внезапной тревогой. Вокс уловил эту перемену, заметив, как на её губах уже готово было сорваться мягкое «нет». — Полагаю, это замечательная мысль, — бесцеремонно вмешался радиодемон. — В конце концов, ты наш верный управляющий.       Медиамагнат внутренне ощетинился. Какого чёрта этот ублюдок прерывает их рабочее время и решает, кого нужно выставить за дверь ради бывшей? Из чистого упрямства он даже не шелохнулся. Если его и захотят выдворить, пускай Чарли скажет это ему прямо в лицо.       Девушка чувствовала себя совершенно раздавленной. Всё в этой комнате шло наперекосяк, люди вели себя неестественно — и она сама в том числе. Вопреки хаосу в голове, ей совсем не хотелось просить Вокса уйти, это казалось неправильным и грубым. Но разговор с Вэгги откладывать больше было нельзя, и принцесса выбрала то, что посчитала меньшим из зол. — Да, конечно, давай поговорим. Только возьму пиджак, — она направилась к окну, где оставила вещь.       Заметив, как плотно сжались губы медиамагната, она запоздало подумала, что приняла не самое верное решение.       Поспешно набросив верх, принцесса замерла и бросила на оверлорда неуверенную улыбку. — Я скоро вернусь, но ты можешь не ждать. Всё в порядке.       С этими словами девушки ушли. В кабинете воцарилась тяжёлая, удушливая тишина, нарушаемая лишь нарастающим треском помех, — и ни один из оставшихся мужчин не смог бы сказать, от кого именно исходил этот раздражённый гул.       Вокс не выдержал первым — как, впрочем, и всегда. — Какого хера тебе надо? — глухо прорычал он, когда сдерживать ярость от чужого вмешательства стало невмоготу. — О чём это ты? — радиодемон небрежно отмахнулся, изображая искреннее недоумение. — Ты же терпеть не можешь людей! — отрезал медиамагнат. — К чему этот внезапный пафос про «верного управляющего» и всё это бла-бла-бла? — Он язвительно передразнил врага, исказив помехи на экране под чужую ухмылку. — Насколько я помню, Шарлотта — личность, — небрежно парировал Аластор.       Этим заявлением он по-своему, но вполне открыто признавал, что общество девушки ему искренне приятно. Слова возымели нужный эффект: Вокс ощетинился, закипая ещё сильнее. — Ей явно было не по себе! — огрызнулся он, борясь с искушением нарушить дистанцию и ткнуть обвиняющим пальцем прямо в эту самодовольную физиономию.       Оскал радиодемона стал слишком натянутым и хищным, и Вокс запоздало понял, что сам прыгнул в расставленный капкан. — О, дорогуша, ей было неуютно ещё до моего появления, — вкрадчиво поддразнил он собеседника.       Телевизионщик воинственно выпрямился. — Мы друзья, и... — Друзья? — перебил его соперник. — Меня-то дружба вполне устраивает. А вот тебя, Винсент? — Улыбка сделалась просто невыносимой.       Нет, не устраивала, но признаваться в этом врагу он не собирался. Уж точно не раньше, чем наберется смелости открыться ей самой. — Снова просыпается былая жадность, м-м? — подкинул дров в огонь Аластор, нарушая повисшую тишину комнаты.       Винсент почувствовал себя уязвимым и крошечным... Нет, Вокс почувствовал себя ничтожным. Винсента больше не существовало. — Даже не смей сравнивать!.. — оверлорд услышал, как предательски дрогнул собственный голос, и попытался заглушить эту слабость, выкручивая регулятор напускной ярости на максимум.       Собеседник плавно отступил на шаг, заставив Вокса сбиться с мысли. — Просто констатирую факты, старый друг, — радиодемон ядовито выделил это обращение, с наслаждением проворачивая метафорический нож в ране.       Вокс не думал — им руководили чистые инстинкты и многолетняя мышечная память. Схваченная со стола книга так и не достигла цели: живая тень противника лениво перехватила её в воздухе, будто заранее знала каждый жест. И ведь действительно знала — за десятилетия их непрекращающегося смертельного танца. — Тебе нужна была власть, а я не собирался становиться ступенькой в твоей карьерной лестнице. И теперь ты нашёл себе новую мишень — кого-то наивного. Токого, кто совершенно не заслужил твоих грязных игр, — прошипел он с таким ядом, будто сам факт интереса к принцессе оскорблял личные убеждения. Словно он лично вызвался оберегать её, причислив к кругу своих избранных.       Аластор никогда и никого не защищал с таким рвением — за исключением разве что своей крошечной зубастой любимицы. Эта неожиданная самоотверженность окончательно сбила Вокса с толку, заставив его опешить. Хотелось закричать в ответ, оправдаться, доказать, что он не пользуется чужой добротой ради выгоды. Но в глубине души медиамагнат понимал: это ложь. Он действительно пользовался её расположением — вот только совсем не ради того, что вообразил себе радиодемон. «По крайней мере, больше не ради этого», — мысленно поправил он сам себя. — Мне не нужна власть, — вырвалось у оверлорда — тихо, искренне, скорее для самого себя, чем для стоящего напротив врага. — Мне нужна она.       Формально это была победа: радиодемон вытянул из соперника признание, став его первым и единственным слушателем. Однако триумфа не случилось — вечный оскал Аластора на миг дрогнул, сползая от режущей слух искренности. Но то, что слетело с губ телевизионщика следом, оказалось куда хуже всего, что олень мог себе вообразить. — Дело вообще никогда не было во власти, — выдохнул Вокс.       В этот момент он и сам до конца не понимал, имеет ли всё ещё в виду Чарли. В его интонации сквозила такая обезоруживающая уязвимость, что оба оверлорда мгновенно осознали: эта фраза предназначалась вовсе не принцессе.       В их общем прошлом власть тоже никогда не была главным мотивом — что бы ни внушал себе радиодемон. Тогда, давным-давно, Вокс просто знал о чужих амбициях и попытался использовать их как главный козырь для сближения. Роковая, катастрофическая ошибка, которая до сих пор преследовала его, полностью перекроив его личность.       Контроль над ситуацией стремительно ускользал из рук Аластора. Он органически не переносил подобные моменты ещё с тех пор, как вырвался из удушливых рамок земного общества. Словно дикий зверь, чьи повадки он перенял, всё его существо требовало немедленно развернуться и сбежать. Однако уязвленная гордость и непомерное эго заставили остаться на месте, чтобы доказать: он не дрогнет перед лицом внезапной слабости. — Ты был легко заменим тогда, заменим и сейчас, — прошипел радиодемон, пытаясь отравить собеседника той же ядовитой волной дискомфорта, что затопила его самого.       Но оба знали, что это наглая ложь. В этом вопросе они стоили друг друга — два искусных лжеца, запутавшихся в собственной паутине. Когда-то он действительно взял Винсента под своё крыло, став для него и наставником, и верным товарищем. Ему искренне нравилась та мягкая, теплая доброта, которой делился с ним парень. Он привязался к его обществу, к этой глупой, наивной вере в лучшее.       Точно так же, как сейчас привязался к Чарли.       Винсента можно было назвать «заменимым» лишь с одной оговоркой: его уход оставил в душе оленя зияющую пустоту. И радиодемон скорее бы навсегда сгинул в бездне, чем признался бы в существовании этой раны стоящему перед ним человеку.       В воздухе вспыхнул и мгновенно растаял яростный треск электрических разрядов — оверлорд растворился в помехах, не проронив больше ни слова.       Аластор остался в опустевшем кабинете в полном одиночестве.