Shadows Within

Я положила голову на спинку стула в комнате охраны. Он пытался починить мониторы, хотя подозревал, что проблему невозможно решить отсюда. Это не мешало ему копаться в проводах, надеясь доказать обратное самому себе. Иногда он бывал невероятно упрямым. Хён Су всё еще не вернулся, а Сок Хён уже какое-то время вел себя непривычно тихо. Он перестал кричать на всех вокруг и замышлять заговоры, чтобы оспорить решение, из-за которого он здесь оказался. Это было странно, но мне нравилась эта передышка. Как бы я ни старалась не обращать внимания на его голос, он всегда был подобен назойливой мухе, жужжащей над ухом. Загадка разрешилась, как только в главном коридоре кто-то закричал. Мы с Ын Хёком выбежали наружу, гадая, что могло это вызвать, и замерли на месте от увиденного. Я не понимала, на что смотрю. Это нечто напоминало гигантскую насадку для швабры или персонажа из детского шоу, которое я смотрела раньше. Пряди того, что могло быть волосами, были очень длинными и спутанными. Сквозь них едва виднелось лицо. Под этим всё еще скрывалось что-то человеческое. Сон Ён медленно подошла к монстру, прикрыв рот рукой от шока. Монстр поднял руку, и когда он заговорил, я наконец поняла, кто это. Мне следовало догадаться. — Убей... меня... — этот мучительный хрип принадлежал человеку, который был так неприятен, угрожая перерезать всем горло, если его не будут слушать. Он пал низко, и я не могла не почувствовать к нему жалость. Даже если он заслуживал той боли, которую причинял окружающим — своей жене, Хён Су, Бён Илю — я не могла оправдать такое. Никто не заслуживал страданий, через которые проходит человек, превращаясь в монстра. Джэ Хон выступил вперед со своим мечом, но Сон Ён остановила его. — Я сделаю это. — Добрая и тихая женщина сказала это с такой уверенностью, что это удивило всех нас. Неужели она действительно сможет поднять руку на человека, который издевался над ней столько лет? Она оставалась с ним всё это время, несмотря ни на что. Сносила побои без единого слова — столько шрамов и синяков. Она взяла топор и направилась к своему изменившемуся мужу. — Прости... — выдавил он из-под копны волос. Слезы хлынули из ее глаз, когда она смотрела на то, во что он превратился. — После стольких лет... — Прости... Я крепко сжала руку Ын Хёка, наблюдая за этой трагической сценой. Сколько лет он мучил ее? Сколько раз она прощала его за всё? Сколько раз он отмахивался от ее доброты? Она медленно подняла топор над головой, и на ее лице, обычно добром, появилось выражение презрения. Это выглядело чуждо на ее лице, она всегда была нежной и любящей, никогда не ненавидела, но теперь всё вырвалось наружу. Я не могла представить, какие противоречия разрывали ее душу. Издав душераздирающий крик, она опустила топор. — Не смотри. Я позволила Ын Хёку прижать меня к себе, скрывая мир из виду, но я всё еще слышала это — звук тупого топора, крушащего кожу, плоть и кости. Ее крики не прекращались, она била его снова и снова, даже когда он перестал двигаться. От этого звука меня начало подташнивать, поэтому я закрыла уши руками и зажмурилась. Когда я снова открыла глаза, я всё еще стояла лицом к Ын Хёку, но краем глаза заметила Хён Су, который только что вернулся и в шоке смотрел на происходящее. Я убрала руки от ушей. Я всё еще слышала, как Сон Ён замахивается топором, и её плач — всё то, что она не могла выразить, пока он был жив. О чем он думает? Он так долго пробыл в игровом зале с Сок Хёном. Неужели он думает, что мы поступим так же и с ним? Или... — Иди к нему, — тихо пробормотал Ын Хёк. Я посмотрела на него в шоке. — Я доверяю ему, он защитит тебя, если что-то случится. — Он положил руку мне на голову, не отрывая взгляда от сцены, словно был готов напасть, если Сок Хён вернется. Я кивнула и побежала за Хён Су. Тени их тел заставили тошноту подступить снова. — Хён Су! — позвала я прямо перед тем, как господин Хан закрыл дверь. Он повернулся ко мне с нечитаемым выражением лица. — Мы можем поговорить? — спросила я, слегка кивнув господину Хану в знак приветствия. Он ничего не ответил. Вместо этого он потянулся в угол к вещам, которые постепенно собирал, и бросил мне белый пластиковый пакет с едой. Я нахмурилась, в замешательстве прижимая пакет к себе, пока до меня не дошло. — Ты думаешь, я здесь ради еды? — прошипела я. — Ты думаешь, я прихожу к тебе только потому, что мне что-то от тебя нужно? Это ты обо мне думаешь — что я просто использую тебя? Бросив пакет обратно в него, я продолжила кричать: — Мне это не нужно! Я просто хочу убедиться, что ты в порядке! Я не хочу, чтобы ты отталкивал меня из-за того, что случилось! Я беспокоюсь о тебе! — Мне не нужно, чтобы ты обо мне беспокоилась... — пробормотал он в ответ, отворачиваясь. — Но я беспокоюсь! Ты мой друг, Хён Су, и я... Мир вокруг меня закружился и накренился, но кто-то подхватил меня прежде, чем я упала. — Ари! — Я... в порядке... — пробормотала я, но ноги больше не слушались, и только Хён Су удерживал меня от падения. Как он так быстро оказался рядом? Он медленно опустил меня на пол. — Прости... — извинился он, прижимая меня к груди. — Я не должен был... злить тебя... Я знаю, ты... Я начала качать головой, но от этого движения меня чуть не вырвало. — Нет... дело не в этом... Мне кажется... приступы стали чаще. Интервалы... У меня заканчивалось время. Это было то, о чем я боялась думать, но что всегда сидело в глубине моего сознания. Я не хотела представлять, как покидаю всех. Это было слишком больно. Я хотела остаться с ними навсегда. Господин Хан подкатил ко мне на инвалидном кресле. — Это из-за лекарств? Они больше не помогают? — Я не знаю... может, мне нужно принимать дозу побольше, но тогда они закончатся быстрее, — вздохнула я, всё еще прижимаясь головой к Хён Су. — Пожалуйста, не говорите Ын Хёку. У него и так достаточно забот. — Я буду искать лекарства для тебя усерднее, — сказал Хён Су. — Всё в порядке. Я не думаю... — я не думала, что мне осталось долго. Неважно, какие таблетки я пила. То, что я продержалась так долго, было чудом. Мое состояние было относительно стабильным до всего этого, но стресс и нехватка питательных веществ подкосили мой организм. — Я не дам тебе умереть, — заявил он. Я тихо рассмеялась. — Не думаю, что что-то в мире может это изменить, но... я всё равно счастлива, понимаешь? Все, кто делает меня счастливой, здесь, рядом. О чем еще я могу просить...?

──── ୨୧ ────

Хён Су стиснул зубы. Как он мог поступить так опрометчиво перед ней? Он должен был обеспечивать ее безопасность, а вместо этого спровоцировал новый приступ. Теперь ему придется работать еще быстрее и усерднее, чтобы достать ей лекарства. Ын Хёк постоянно напоминал ему, какие именно нужны, но он уже давно выучил их названия наизусть. У него также был список, который он всегда держал в кармане. Это стало его приоритетом во время вылазок — лекарства и еда для нее. Всё остальное было лишь дополнением. Он посмотрел вниз: ее глаза были закрыты, а дыхание выровнялось. Она уснула? — Хорошо, что сейчас она в порядке, — тихо сказал господин Хан. Он знал, что психическое состояние Хён Су сейчас напрямую связано с ее безопасностью. Если она уйдет, он не знал, сможет ли этот молодой человек оправиться. Он не хотел думать о том, в какое существо тот превратится. — Думаю, тебе стоит готовиться к худшему. — Эти слова было трудно произнести, но необходимо. Это казалось неизбежным. Хён Су опустил голову, сжимая кулаки. Когда он снова поднял взгляд, его глаза были угольно-черными. — Я не позволю этому случиться. — Широкая улыбка выглядела жутко на его обычно спокойном лице. — Я убью любого, кто попытается помешать. Господин Хан на мгновение затаил дыхание. Неужели монстр внутри становится одержимым? Хорошо это или плохо? — Я убью... я убью... — продолжал бормотать он, глядя в никуда с застывшей улыбкой. Внезапно он вскрикнул от боли и зажмурился, потирая живот. Ари простонала, ущипнув его еще раз для верности. — Слишком громко... ты нагонял на меня кошмары... Господин Хан улыбнулся. Ах... молодая любовь... Он подумал, не этого ли ему не хватало всю жизнь после того, как жена ушла от него. Он мог бы смотреть, как растут его собственные дети и находят счастье. Большая, шумная, счастливая семья... Слезы подступили к его глазам. Сейчас было слишком поздно думать о прошлом, но, по крайней мере, эти двое развлекали его в это время. — ...Прости... — пробормотал Хён Су, продолжая потирать живот от боли. Она что-то промычала, не открывая глаз. — Ари. Она снова промычала, еще не совсем придя в себя. — Ты снова потеряла сознание? Ын Хёк стоял в дверном проеме, глядя внутрь прищуренными глазами. Господин Хан развернул кресло к другому молодому человеку. Брат Ари был своего рода загадкой. Он явно взял на себя лидерство в группе и справлялся неплохо. У Хана было много похвальных мыслей о нем, но он видел, что Ын Хёк был более внимателен к этой сестре, чем следовало бы. Он не проявлял такой же привязанности к Ын Ю, но Хан понимал почему. Другая сестра была довольно дерзкой и гораздо более независимой, без каких-либо проблем со здоровьем. Ын Ю взбунтовалась бы при любом признаке чрезмерной опеки. — Я в порядке, — пробормотала она. — Я устала, поэтому уснула на Хён Су. Он очень удобный. Он мягче тебя, оппа. — Она начала похлопывать его по животу. — Большой... — Хлопок. — Добряк. — Хлопок. — Перестань... — Хён Су осторожно отвел ее руку, покраснев от смущения. Конечно, он не был качком и не занимался спортом с тех пор, как всё случилось в школе, но он всё равно смущался, когда на это указывали. Была причина, по которой он всегда носил мешковатую одежду. Она наконец открыла глаза. — Ну что же... спасибо, что был моей подушкой и матрасом! Мне пора идти, пока оппа меня не утащил! Когда она встала, ее тут же качнуло назад. И Ын Хёк, и Хён Су бросились ее ловить. Хён Су отвел взгляд от направленного на него яростного взора, слишком обеспокоенный тем, что у нее может быть еще один приступ. — Ой! Голова закружилась! — рассмеялась она. — Я в порядке! Всё хорошо! Я здорова! Хён Су отпустил ее, чтобы передать перекус Ын Хёку, чей взгляд смягчился от этого жеста. Он получил благодарный кивок, и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя значимым. Всё это взаимодействие с братом и сестрой подняло ему настроение после того, как он увидел, во что превратился его сосед по комнате, и задался вопросом, не случится ли то же самое вскоре и с ним. Конечно, Ын Хёк не то чтобы недолюбливал его, но у них обоих были схожие цели. В такой отчаянной ситуации этого было достаточно, чтобы оставаться в дружеских отношениях. Он не хотел представлять, что будет после того, как она... — Пойдем, пора уходить, — Ын Хёк медленно повел ее прочь, когда она отказалась, чтобы он вынес ее на руках. Она повернула голову и широко улыбнулась ему, маша рукой. — Пока, Хён Су! До свидания, господин Хан! Увидимся! Они оба помахали ей в ответ, прежде чем переглянуться. — Она очень милая девушка, — снова подразнил мальчишку Хан. — Перестаньте... — пробормотал Хён Су. — Она не видит во мне мужчину. — Но ты ведь думал об этом, не так ли? — Хан видел это по поведению парня. Всякий раз, когда она была рядом, он смотрел только на нее. Дошло до того, что тьма в нем была готова пойти навстречу этому новому желанию. — Может быть, она тоже заинтересована, никогда не узнаешь, если не попробуешь. Он покачал головой. Всё было хорошо. Этих коротких мгновений вместе было достаточно, чтобы отогнать одиночество. Он не хотел разрушать то, что имел. А что, если он ее напугает? Он не мог представить жизнь день за днем без чего-то, чего можно было бы ждать. Господин Хан вздохнул. — Ну, как знаешь. Можешь прийти поговорить со мной, если понадобится. Я буду прямо за твоей дверью. — Ему было неприятно, что он неосознанно участвовал в укреплении этой тюрьмы и даже починил ее после того, как Сок Хён прорвался наружу. Глубоко внутри это казалось правильным поступком. Логика Ын Хёка имела смысл. Они не могли позволить себе многого, но что, если человечность и сострадание — это единственное, что у них осталось? Станут ли они хуже тех, кого презирают? Он не знал, сможет ли продолжать жить в таком мире.

──── ୨୧ ────

— Прости, оппа, — пробормотала я, как провинившийся ребенок. Он разочарованно выдохнул, проводя рукой по волосам, отчего они растрепались во все стороны. Так он выглядел очень мило. Иногда он казался слишком зажатым, когда всё было аккуратно и прибрано. Это придавало ему чопорный, почти напыщенный вид. — Когда ты собиралась мне сказать? Сплетая пальцы, я избегала его взгляда. — ...Никогда...? Он прижал меня к стене и ударил рукой рядом с моей головой. — Ты хоть знаешь, как я волнуюсь? Ты собиралась умереть, даже не сказав мне?! Как... как я мог помочь тебе, если ты мне ничего не говоришь...? Боль в его голосе была невыносимой. Я не хотела причинять ему это. Именно поэтому я и не говорила ему с самого начала. Что он мог сделать в такое время? У него было столько других забот! Старые надежды и цели умерли. Они навсегда остались мечтой, которая никогда не станет реальностью. Мечтать было можно, но я не собиралась позволять этому поглотить меня. — Просто дай мне жить моей жизнью, оппа. — Я обняла его. — Сколько бы мне ни осталось, я хочу просто быть счастливой в то время, которое у меня есть. Неужели этого недостаточно? Он смахнул слезы, наполнившие его глаза. — Разве я не могу просить о большем? Больше времени? Больше всего? — Я никогда не перестану любить тебя. Я просто буду любить тебя всё сильнее с каждым днем, так что никакого обратного отсчета не будет. Всё будет только идти в гору, ладно? — Я улыбнулась, коснувшись его носом. — Этого мало, — прошептал он, убирая волосы с моего лица. — Мне никогда не будет тебя достаточно, но я приму то, что ты можешь мне дать. Он прижался своими губами к моим, медленно увлекая нас в частную комнату, пока мы вслепую ласкали друг друга. — Оппа... — задыхалась я, снимая его очки и надевая их на себя. Зрение расплылось. Он издал тихий рык и чуть не отбросил очки, но сдержался и убрал их в карман, прежде чем скинуть одежду, аккуратно сложив её на старый пластиковый стул. Я выбралась из своей и притянула его к себе. Его тело казалось идеальным дополнением к моему, словно он был создан специально для меня. — Мм... люблю тебя... Он скользнул пальцем внутрь меня, быстро добавив второй, когда понял, насколько я возбуждена. — Мы... мы не должны этого делать. Ты только что упала в обморок и... — его слова означали одно, а действия — совсем другое. — Нет, я хочу этого, — настаивала я. — Трахни меня так, чтобы я снова отключилась, оппа. Он застонал, запрокинув голову. — Как ты стала такой? — Это твоя вина. Ты делаешь меня такой. — Я бесстыдно терлась о его член. — Возьми меня, оппа. Я готова. Всё будет хорошо. Он пристроился ко мне и вошел. С каждым дюймом он растягивал меня всё глубже и глубже, пока не уперся до конца. Иногда казалось, что он может достать до самого горла. — Нгх...! — я зажмурилась, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения его движений внутри меня. Это было так приятно. — Оппе так хорошо внутри... — Посмотри на меня. Я покачала головой, громко постанывая и прося еще. — Посмотри на меня! — он приподнял мою голову за волосы, заставив меня открыть глаза и посмотреть прямо на него. — Ты делаешь то, что я тебе говорю. — Мм... прости, оппа... — задыхалась я, даря ему жаждущую улыбку. — Кончи в меня, оппа. Я хочу, чтобы ты кончил в меня. Он застонал, толкаясь всё сильнее и быстрее. Я была на самом краю. Так близко... Так близко... — Оппа... — Оппа...! — Оппа! Я издала приглушенный крик, когда наступила разрядка. Мое тело содрогалось под ним, я вся сжималась, надеясь, что он наполнит меня. Он издал рык, и затем между нами воцарилась тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием. Я коснулась своего обнаженного живота, размазывая белую густую субстанцию. — Ты не кончил в меня... — Я сказал тебе, почему. — Он взял несколько салфеток, чтобы вытереть нас, прежде чем осторожно одеть меня, а затем и себя. Он прижал меня к себе, и мы сидели тихо, просто наслаждаясь обществом друг друга. Я наклонила голову, чтобы поцеловать его. Именно тогда краем глаза я заметила пару широко раскрытых глаз, наблюдающих за нами через щель в двери.