Shadows Within

Я сидела, прижав колени к груди. Хён Су помог мне прибраться чуть раньше, и теперь я была в его объятиях, пока Ын Хёк разговаривал с остальными в другой комнате. Мы так и не разговаривали с тех пор, как он накричал на меня, но я знала, что прямо сейчас он отчаянно борется за меня. Они начали с приглушенных, неразборчивых голосов, но вскоре послышался крик — Сын Ван требовал, чтобы меня заперли. Другие немного сомневались, но предпочитали, чтобы меня держали в другом месте. Сон Ён, которая призналась, что меняется, тоже ушла в самоизоляцию. Я знала, что это, пожалуй, было правильным решением. Кто знает, в кого мы превратимся, когда темные желания возьмут верх? Я просто вела себя эгоистично, не делая того же самого, пока не прижмет. — Ты… как? — пробормотал Хён Су, поглаживая меня по волосам. Он быстро понял, что это меня успокаивает. Я покачала головой. — Я не хочу превращаться в монстра… — С тобой все может быть в порядке. И Кён сказала, что если продержишься пятнадцать дней, станет легче, — прошептал он. — Это правда? Его колебания перед ответом сказали сами за себя. — Это… это чувство всегда рядом, но все не так плохо… Я прижалась к нему еще ближе. — Я не такая сильная, как ты. Я боюсь, что когда изменюсь, то причиню тебе боль. Это было бы так просто. У них такие мягкие шеи. Мы могли бы сделать это вместе. Я зажмурила глаза. — Голос ужасно раздражает, — пробормотала я. Он усмехнулся, поцеловав меня в макушку. — Да… это точно… Я еще на мгновение погрелась в его утешении, прежде чем отстраниться. — Не надо… — взмолился он с грустью в глазах. Это почти убедило меня снова свернуться в его объятиях, но я должна была это сделать. Иногда правильное решение — самое тяжелое. — Позаботься обо всех, хорошо? Оппе нужна помощь. Он думает, что нет, но ему нужно знать, когда остановиться и отдохнуть. Я… Я закрыла лицо руками, отчаянно пытаясь сдержать слезы. Откуда их столько? Казалось, я выплакала столько слез, сколько весила сама. — Я в порядке… Я в порядке… Когда это ты вообще была в порядке? Почему ты все еще борешься? Мне же проще взять верх. — Я справлюсь… — пробормотала я, направляясь туда, где они все еще ожесточенно спорили о моей судьбе. Как только я вошла, все затихли, кроме Сын Вана, который стоял ко мне спиной. — Я не хочу проснуться от того, что кто-то откусит мне половину лица! Как вы все можете быть такими тупыми?! Почему вы сейчас молчите?! Пён Иль? Джэ Хвон?! Мужчины, к которым он обратился, нервно посмотрели на меня, заставив разъяренного человека наконец обернуться. Он тут же в страхе отшатнулся. — Ари-я… — Джэ Хон грустно посмотрел на меня, когда Ын Хёк не сделал ни единого движения, чтобы заговорить со мной первым. — Тебе стоит вернуться к Хён Су. Мы просто… — Все в порядке. Я уйду. Я сама запрусь в зале игровых автоматов. Все в шоке уставились на меня. — Я думаю, это справедливо. Хён Су пробыл там какое-то время. Сон Ён сдалась сама. Ее мужа посадили туда же. Я не должна пользоваться особым отношением, — сказала я им. — Я уйду. — Ари… — Джи Ын положила руку мне на плечо. — Но ты ведь нездорова. Что если что-то случится? — Она теперь монстр! Она, наверное, даже умереть не может! — воскликнул Сын Ван. — Со мной все будет хорошо. Я пошла в зал игровых автоматов — по дороге, которой ходила часто, но совсем по другим причинам. Сон Ён изолировала себя в другом месте, но мне и не хотелось компании. К тому же я провела здесь много часов, разговаривая с Хён Су. Было слабым утешением находиться в каком-то знакомом месте. Воспоминания о том, где мы сидели и лениво болтали, нахлынули на меня. Я села на то же место, где он спал — на стол в углу комнаты. Мне только хотелось бы поговорить с Ын Хёком. Я хотела помириться с ним. Хотела, чтобы он обнял меня. С другой стороны, мне не хотелось, чтобы его слова звучали слишком предвзято. Это была одна из причин, почему я сдалась. Ему нужна была авторитетность, чтобы руководить группой. Ради него я могла вытерпеть это. Но зачем подвергать себя таким мучениям? Очевидно, он тебя не любит. Он оставил тебя здесь гнить. Я люблю его. Он должен прийти ко мне рано или поздно. К тому времени я буду знать, что сказать, чтобы он снова меня полюбил. Хорошо, что у меня появилось это время наедине с собой. Сейчас я была не в том состоянии, чтобы во всем разобраться, но… что если я потеряю этот единственный шанс? Что если к тому времени монстр возьмет верх? Что если я никогда не смогу с ним помириться? Что если именно такой он запомнит меня навсегда? Дверь открылась, и Хён Су тут же сел рядом, снова заключая меня в объятия. — Все будет хорошо… Я ничего не ответила, мне было трудно подбирать слова, когда мысли так спутались. Не помогало и то, что голос оставался постоянным источником греха и сомнений. — Я люблю тебя, — прошептал он мне в волосы. Я цеплялась за него как ребенок, словно он был моим спасательным кругом. Может, он сможет оградить меня от тьмы. Ему удавалось бороться с ней так долго. Конечно, он мог бы помочь мне справиться и с моей. Это лишь вопрос времени… Он оступится… Мы сможем захватить этот мир вместе. Я вздрогнула, стараясь сосредоточиться на его голосе. — Не слушай его. Ты можешь с этим бороться… Я знаю, ты можешь, — убеждал он, покачивая меня на руках. Я хотела этого. Я так сильно этого хотела. Но что, если я не смогу? Ты не сможешь. Ты слабая. Я нужен тебе. — Я люблю тебя, — снова прошептал он. Это был замкнутый круг. Тот первый день превратился в сплошной круговорот: я слушала оба голоса и гадала, как мне остаться в здравом уме. Мне хотелось верить всему, что он говорил, но в том, другом голосе тоже была доля правды. Я была слабой. Я всегда была слабой. Я из последних сил цеплялась за жизнь и с трудом заставляла себя хотеть жить. Было тяжело, когда все твое существование — обуза. Сначала родители, потом брат и сестра Ли, Джэ Хон… Хён Су… все, кто еще остался здесь… Я приняла смерть. Я смирилась с тем, что у меня никогда не будет достаточно времени. Я смирилась с тем, что скоро умру, и это мои последние дни с ними. Но только не так. Я не хотела превращаться в монстра. Я не хотела причинять им боль или чтобы их последние воспоминания обо мне были испорчены навсегда. Было ли это тщеславием? Мне хотелось, чтобы они помнили меня по нашим счастливым моментам вместе. Мне не хотелось заканчивать все вот так, пока Ын Хёк злился на меня. Я хотела, чтобы мы хотя бы помирились перед тем, как я… перед тем, как я… Он не хочет с тобой разговаривать. Он тебя ненавидит. Он рад, что ему больше не нужно с тобой нянчиться. Он рад, что ему больше не нужно притворяться, что он любит тебя. Конечно, у меня всегда были сомнения. Я знала, что он хоть немного заботился обо мне, иначе не остался бы так надолго. Он мог уйти в любой момент, но не ушел. Он был рядом, когда я нуждалась в нем. Может быть, во мне он видел то, что хотел исправить. Может быть, дело в том, что я просто оказалась рядом в момент конца света. Не то чтобы он мог легко найти себе другую девушку, будучи запертым здесь. Может, все потому, что я была легкодоступна. Я ведь практически сама на него набросилась. Я была дешевкой. Я была шлюхой. Сок Хён все это время был прав. Я вешалась на обоих мужчин. Мне нравилось их общество. Мне нравилась их привязанность и то, какие чувства они во мне вызывали. Что если… что если все это было не по-настоящему? Конечно, в обычной обстановке ни один из них не увидел бы во мне ничего, кроме помехи. У меня не было никаких достоинств. Я была мусором. Если бы я умерла, всем остальным, несомненно, стало бы легче. Все в порядке. Я здесь. Неважно, что думают другие. Я позабочусь о них. Они больше никогда не причинят тебе боли.

──── ୨୧ ────

Хён Су знал, что она затерялась в чертогах своего разума. Сам он проходил через это много раз в начале своего превращения. Голос звучал громко и порой бывал очень заманчивым, но он никогда не оказывался прав. Теперь он это усвоил. Это было похоже на школьных хулиганов из его прошлого. Если он смог выдержать всю эмоциональную и физическую травму от них, то с этим глупым голосом точно справится. Но Ари была другой. Семья и друзья оберегали ее. У нее были свои проблемы со здоровьем, но никогда в таком ключе. Это истощало ментально настолько сильно, что даже он сам удивлялся, как смог преодолеть свои первые пятнадцать дней. Вздрогнув, он почувствовал, как на него хлынула жидкость, и понял, что у нее снова пошла кровь. Дело плохо. Когда текла кровь, всегда было плохо, но он к этому привык. Он осторожно отстранился от нее и начал искать вещи, чтобы вытереть их обоих. В комнате было много хлама, и он по-прежнему использовал ее для хранения вещей, которые находил во время вылазок и которые никому не были нужны. Держа в руке небольшое пластиковое ведро, он наклонил ее голову так, чтобы кровь стекала туда. Как только она остановилась, он принялся вытирать столько крови, сколько мог, с них обоих. — Господин Хан?.. — Он знал, что пожилой мужчина, скорее всего, сидел снаружи, как и всегда, когда Хён Су бывал заперт здесь. — Да? — Можете… помочь мне присмотреть за ней, пока я схожу за чистой одеждой?.. — Он приоткрыл дверь, чтобы показать прикованному к инвалидному креслу мужчине, что произошло. Господин Хан грустно улыбнулся и кивнул. — Я не оставлю ее, и если что-то изменится, сразу скажу тебе. Хён Су быстро побежал по коридорам туда, где, как он знал, хранилась запасная одежда. Ему следовало держать немного вещей в зале игровых автоматов, но она всегда была чистоплотным человеком. Ему и в голову не приходило, что такое может случиться с кем-то вроде нее. Она всегда казалась такой счастливой и подбадривающей, но, должно быть, происходящее подкосило ее. Ее слабое здоровье тоже добавляло стресса. Завернув за угол, он едва не врезался в человека с другой стороны. Они оба замерли и уставились друг на друга широко раскрытыми глазами. — Прости… — пробормотал Хён Су. — Ты… идешь к ней?.. Ын Хёк безучастно посмотрел на него. Темные круги под его глазами стали глубже, а белки слегка покраснели. Неужели он плакал? — Нет. — С этими словами он прошел мимо и удалился, не проронив больше ни слова. Хён Су какое-то время ошеломленно смотрел ему вслед. Неужели этот обычно гиперопекающий названый брат собирается просто игнорировать ее? Но Ын Хёк действительно скрылся в другой комнате. Покачав головой, он вернулся к своей задаче. Ын Хёк сейчас был не важен. Если он не станет заботиться об Ари, это сделает Хён Су. Он перебрал кучи одежды и в конце концов нашел по комплекту, который подходил им обоим. Скоро ему придется отправиться на поиски новых вещей. Раньше это не было в приоритете, когда приходилось сосредотачиваться на еде, воде, медикаментах и других предметах первой необходимости. Теперь же у него появилось предчувствие, что ей может понадобиться больше одежды и средств для уборки. Возможно, это поможет ей почувствовать себя лучше. Когда он вернулся, она безучастно смотрела на свои испачканные кровью руки, словно ожидая, что они начнут меняться прямо у нее на глазах. К его облегчению, когда она повернулась к нему, ее взгляд был осознанным. — Хён Су… Ее голос прозвучал так надрывно, что это ранило его в самое сердце и заставило быстро пересечь комнату, чтобы снова обнять ее. — Я здесь. Ее слезы впитывались в его испачканную засохшей кровью рубашку, но он не отпускал ее. Как он мог, когда казалось, что она готова разбиться вдребезги в любой момент? — Прости, что… что испачкала твою одежду… — всхлипнула она. — Я… Я… — Все хорошо, — прошептал он. — Мне все равно… это просто одежда… у меня самого так было много раз. Он держал ее, пока она не успокоилась. Затем аккуратно снял с нее испачканные вещи и помог переодеться в чистые. Когда он закончил со своей одеждой, они снова оказались в объятиях друг друга. Как бы эгоистично это ни звучало, он был почти рад, что Ын Хёка здесь нет. Все ее внимание принадлежало ему, и он с радостью отдавал ей все свое. Единственное, что мешало ему полностью наслаждаться этим моментом, — знание того, как сильно было разбито ее сердце из-за того, что Ын Хёк избегал ее. Он не знал, в чем причина, потому что ничто не казалось достаточным оправданием для той боли, которую она испытывала. Шло ли это от ее столкновения со смертью из-за охранника? Был ли он действительно настолько предвзят к тем, кто меняется? Боялся ли видеть ее такой? Какова бы ни была причина, Ын Хёк вел себя как трус. Посмотрев вниз, он увидел, что она выплакалась и уснула. Ее дыхание выровнялось, и он надеялся, что ей снятся приятные сны, потому что сам он уже не помнил, когда такое случалось с ним в последний раз. Все, что он слышал, — это голос. Иногда была просто тьма. Это было терпимо. Это было даже предпочтительнее. Когда дверь открылась, он встретился взглядом с господином Ханом, который въехал внутрь. — Как она? Он покачал головой. — Не очень… Я… я переживаю… — Она очень хрупкая, но с должной поддержкой, думаю, все будет в порядке, — успокоил его господин Хан, похлопав по колену. — Хочешь, я позову ее брата? Он кажется странно отсутствующим для человека, который обычно так сильно ее опекает. Это на него не похоже. — Я не знаю… — Он вообще редко в чем-то был уверен. С тех пор как его жизнь перевернулась с ног на голову еще в старшей школе, он находился в постоянном состоянии неопределенности, просто плывя по течению и соглашаясь со всем, чего хотели другие. — Как… как будет правильно поступить?.. Господин Хан посмотрел на него с жалостью. — Думаю, это решать тебе. Пришло время сделать то, что принесет счастье тебе самому. Что приносило ему счастье? Она приносила ему счастье. Но ее счастье также было его счастьем, а прямо сейчас она находилась в смятении. Он не мог справиться с этим в одиночку. Поцеловав ее в лоб, он спустился со стола. — Я скоро вернусь… Господин Хан улыбнулся ему: — Не позволяй ему помыкать тобой. Он не знал, как все пройдет, но должен был это сделать. Ын Хёка было несложно найти. Мест, где он бывал чаще всего, было немного. Пункт охраны оказался первым, куда он заглянул, и студент-медик сидел там, обхватив голову руками, а перед ним были разложены все его графики и записи. — Ты собираешься и дальше там стоять или скажешь что-нибудь? — пробормотал Ын Хёк, не поднимая глаз. Хён Су поймал себя на том, что сомневается во всех словах, которые прокручивал в голове. — Ей… ей нехорошо. Я думаю… думаю, тебе стоит пойти к ней. Ын Хёк не ответил, все так же безучастно глядя на бумаги перед собой. — Пожалуйста… она — — Нам нужны батарейки, — сказал ему Ын Хёк. — Они нужны для фонарей. — Ари — — Я навещу ее позже. Иди за припасами. — Его голос был пугающе спокойным. — Вернись к завтрашнему дню. Они скоро понадобятся. Кое-что есть в моей квартире, если вы еще не взломали ее. Хён Су получил номер квартиры и код от замка. Какая-то его часть даже испытала предвкушение от возможности наконец узнать, какими они были до всего этого хаоса. Как они жили? Каким был их дом? Но другая, гораздо большая часть него злилась из-за того, что его отсылали прочь, когда Ари явно кто-то был нужен. Казалось неправильным оставлять ее одну, когда она так уязвима. — Пожалуйста, поговори с ней… — призвал он еще раз, прежде чем уйти. Он все еще оставался трусом — человеком, которым легко помыкать, — но он знал, что у всего, что делал Ын Хёк, были цель и план. Он лишь надеялся, что на этот раз его суждения не оказались затуманены из-за того, что дело касалось Ари.

──── ୨୧ ────

Я проснулась и увидела в комнате господина Хана, дверь была распахнута настежь. Он возился с какими-то двумя железками и проводами у себя на коленях. Хён Су нигде не было видно. С ним было бы так просто. — Вам не страшно?.. — прошептала я, изо всех сил стараясь игнорировать голос. Он оторвался от своего занятия с озадаченным видом. — Из-за чего? — Из-за меня. Что если я изменюсь и нападу на вас? — Это была самая пугающая часть того, что со мной происходило. — Я не хочу никому причинять вреда… Это ты сейчас так говоришь. Он хмыкнул. — Ты? Да сколько ты весишь? Килограммов сорок? Я даже без ног с тобой справлюсь. Я улыбнулась. — Спасибо… А куда ушел Хён Су? Он пожал плечами. — Ын Хёк заходил?.. — И зачем я вообще спросила? Я боялась ответа. Мне не хотелось, чтобы кто-то подтверждал, что ему все равно. Мне не хотелось, чтобы кто-то подтверждал, что он не хочет меня видеть. Мне не хотелось знать, что он больше не любит меня, в то время как мое сердце продолжало ныть по нему. Он тебя не любит. Он никогда тебя не любил. Отвратительная… Тоскующая… Жалкая… Бесполезная… Он вздохнул, отложив две металлические детали на колени, и подъехал ближе ко мне. — Ему нужно время. Такой брат, как он, никогда не сможет долго оставаться в стороне. Ему просто нужно смириться с тем, что мир вокруг него постоянно меняется, даже когда дело касается дорогих ему людей. — Но… я скучаю по нему… — прошептала я. Почему он не видит, что нужен мне? Потому что ты ему не нужна. — Я знаю. — Он похлопал меня по колену. — Скоро он поймет, чего лишается. Просто наберись терпения. Я кивнула, но что если у меня закончится время до того, как это случится? Почему время всегда было проблемой? Я никогда не просила дать мне дожить до восьмидесяти, семидесяти или хотя бы шестидесяти лет. Я просто хотела получить шанс прочувствовать жизнь и… и получить возможность побыть счастливой, ведь я была так счастлива, когда нашла любовь. Как они могли так быстро отнять ее у меня? Это было несправедливо. Никому нет дела до справедливости. Ты берешь то, что хочешь. Все остальные так и делают. Ты упускаешь свое. Почему ты такая глупая? Я могу сделать тебя лучше. Просто прими меня. — Ари… Я подняла глаза и увидела Хён Су с его копьем в руке и рюкзаком, перекинутым через плечо. Я сникла, прекрасно понимая, что это значит. — Не уходи… Он бросил свои вещи и прижал меня к себе. — Прости… Я скоро вернусь. Я… я вернусь сегодня вечером. Я обвила его руками. — Нет. Не торопись. Я не хочу, чтобы ты был неосторожен. Я лучше подожду подольше, чем ты не вернешься вовсе. — Я… не хочу оставлять тебя… Но он должен был. Потому что он устал от тебя. У него были дела — обязанности по поддержанию группы. Я не могла винить его за это. Мне просто нужно было как-то справляться. — Со мной все будет хорошо.