Shadows Within

Дышать в запертом игровом зале в одиночестве было гораздо труднее, чем я думала. Мистер Хан приносил мне еду и воду. Он даже оставался со мной до наступления темноты. Я надеялась, что Хён Су уже вернется, но знала, что бывали времена, когда он пропадал на несколько дней. Я уже скучала по нему А еще я скучала по оппе Очень сильно скучала Я ненавидела то, как жизнь сначала подарила мне пик счастья, а потом так быстро его отняла. Даже моя болезнь сердца не была такой ужасной, как это. По крайней мере, тогда они были бы со мной. Мне не приходилось бы бояться, что я причиню им вред. Я бы лучше умерла, чем позволила монстру забрать контроль. «Ты можешь бороться» «Но тебе не победить» «Все сдаются» «Это лишь вопрос времени» «Даже твой Хён Су» «Как думаешь, сколько он еще сможет оставаться человеком?» «Он такой же эгоист, как и все остальные» «Вот почему» «Вот почему он меняется» «Вот почему меняешься ты» «Это проигранная битва» «Сдайся сейчас» «Так будет легче для всех» «Сдайся» «Сдайся» «Сдайся» — Ари? — голос мистера Хана выдернул меня из этого омута. Он открыл дверь и въехал на коляске внутрь, пока я была на мгновение поглощена этим шепотом. Я крепко зажмурилась и потерла глаза, пока зрение не вернулось в норму. Не стали ли они черными, как у Хён Су? — Ари? — Простите. Я не очень хорошо себя чувствую, — пробормотала я. — Думаю, вам стоит уйти и запереть дверь снаружи. Он нахмурился, глядя на меня с искренним сочувствием. Я не хотела причинять ему вред. Он всегда был так добр ко всем, даже к тем, кто превращался в монстров. — Разве мы это уже не обсуждали? Я не боюсь тебя. — Пожалуйста. Я не смогу отдохнуть, если буду постоянно переживать об этом. Мне станет легче, если вас здесь не будет. — Я уставилась на свои руки, словно они вот-вот должны были начать двигаться сами по себе, но они все еще принадлежали мне. Я все еще была единственной, кто ими управлял. Вздохнув, он похлопал меня по колену. — Ты не должна быть слишком строга к себе. Им нужно, чтобы ты оставалась сильной. Кто еще сможет контролировать твоего сумасшедшего брата? — пошутил он. — Да и ты ведь не захочешь разбить сердце бедному Хён Су, верно? Все видят, как сильно он о тебе заботится. Я слабо улыбнулась. Хён Су достаточно силен, чтобы двигаться дальше. Он уже через столькое прошел. Я была лишь очередной мелкой кочкой на его пути. А этот мой сумасшедший брат даже видеть меня не хотел. Мое мнение и мои чувства больше ничего для него не значили. «А когда они вообще что-то значили?» «Он умнее, сильнее и хитрее тебя» «С чего бы ему вообще считаться с тем, что ты думаешь?» — Вам пора идти, — тихо поторопила я. Голос всегда становился громче, когда смешивался с крупицами правды. Я не знала, как с этим справлялся Хён Су, но мне это явно было не под силу. Мистер Хан вздохнул еще раз, прежде чем развернуться, и вскоре я услышала звяканье его ключей за дверью. — Я буду прямо здесь, если понадоблюсь, — донесся его приглушенный голос. Я прижала колени к груди, бездумно прислушиваясь к голосу, который стал моим единственным спутником. Я пыталась разобрать, где правда, а где ложь. Сначала это было не так уж трудно, но чем больше я слушала, тем сильнее они переплетались. «Как думаешь, почему никто не попытался вытащить тебя отсюда?» «Сколько людей на самом деле сказали тебе, что все в порядке?» «Что ты можешь сидеть и спать рядом с ними?» «Была ли ты когда-нибудь своей?» «Кому ты вообще небезразлична?» «Где они сейчас?» «Где они сейчас?» Я крепко зажмурилась, запустила пальцы в волосы и с силой потянула. Боль на мгновение заглушила голос, но этого было мало. Слова не просто эхом отдавались в голове — они вонзались прямо в грудь. Я знала, что монстр пытается использовать мои собственные эмоции против меня, и мне было стыдно признаться, что это работало. Это была моя вина. Я всегда была эгоисткой. Я всегда хотела держать их рядом с собой. В какой момент это желание стало моим крахом? Как то, что казалось таким чистым и прекрасным, могло привести к чему-то настолько темному и ужасающему? Свернувшись калачиком на столе, я гадала, что со мной будет. Я уже знала, что не так сильна, как Хён Су. Я никогда не смогу бороться так долго, как он, и при этом справляться со всем, чего от него требуют остальные. Но, может быть, я смогу продержаться ровно столько, чтобы это имело значение. Пятнадцать дней. Чуть больше двух недель. Это было такое ничтожное число — такой короткий промежуток времени, если речь шла о сохранении человечности. Будь это что-то другое — экзамены, проекты, фильмы, — время пролетело бы в мгновение ока. Теперь же даже один день казался вечностью. Я то и дело осматривала себя, проверяя, не вырос ли у меня лишний палец или рога на голове, но внешне я все еще оставалась собой. «И мной» «Я с тобой» «Я всегда буду с тобой» Я вскрикнула, зажмурив глаза, но спасения не было. Это была я. Этот голос был мной. Это не было формой одержимости, когда можно было просто вытолкнуть чужака или вырезать его. Это всё была я. — Ты в порядке там? Я быстро вытерла слезы и села, боясь, что он увидит меня такой уязвимой, но дверь осталась закрытой. — Я... я в порядке. Простите, я просто... Он вздохнул. — Тебе не за что извиняться. Знаешь, я слышал те же звуки из его комнаты. — От Хён Су? — Да. Он много плакал тогда. Он, наверное, не знает, что я в курсе, и всегда строит из себя сильного. Каждому, кто проходит через это, тяжело. Так что не бойся, если тебе нужно хорошенько выплакаться и одолжить чье-то плечо. Может, я не такой молодой и красивый, как он, но мое плечо все еще крепкое, и я даже похлопаю тебя по спине. Я улыбнулась. Мистер Хан был слишком добр. Он заслуживал гораздо большего, чем то, что мир обрушил на него, чем то, что он у него отнял. — Спасибо. Я в норме. Все будет хорошо... Я повторяла эти слова про себя много раз, ожидая Хён Су. Повторяла, чтобы заглушить голос. Повторяла, потому что хотела, чтобы это было правдой. Повторяла, потому что знала, что это ложь. Хён Су все еще не возвращался, и казалось, будто прошла уже целая неделя. Мистер Хан проверял меня несколько раз, но у меня не было желания разговаривать, особенно когда голос так громко шептал мне на ухо. Он никогда не пропадал так надолго. «Ты знаешь, почему он не возвращается» «Он не хочет тебя видеть» «Ты ему не нужна» «Никому не нужна» «Только мне» «Я буду единственным, кто тебя не оставит» «Я буду единственным, кому не все равно» — Это неправда, — всхлипнула я. Он просто задерживается. Что, если он попал в беду? Что, если он мертв? «Он не умрет» «Он не может умереть» «Он сам решил не быть с тобой» «Совсем как он» «Ты помнишь его?» «Оппа тоже тебя не хочет» «Только я» «Я всегда буду с тобой» — Оппа... Как много времени прошло с тех пор, как я в последний раз видела его и Ын Ю? Почему они не навещают меня? «Потому что им плевать» «Ты им не семья» «Ты никогда не была им семьей» «Просто очередная обуза, с которой им приходится возиться» «Они тебе больше не нужны» «Только я» «Я буду рядом» «Мы связаны навеки» — Нет... Нет... я им дорога. Так же, как и они мне. Они... они бы не позволили мне оставаться с ними так долго, если бы я... Если бы мы... — Я с силой потянула себя за волосы. Боль помогала. Голос затих ровно настолько, чтобы я вспомнила, каково это — чувствовать хоть какой-то покой. Я осталась наедине со своими мыслями, и когда он попытался вернуться, я снова прогнала его. Все что угодно было лучше, чем слушать это целый день. — Я принес тебе поеду. — Я едва подняла глаза, когда мистер Хан поставил поднос на стол. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — Так же, — пробормотала я, упрямо уставившись в одну точку на полу. Там было очень грязно, особенно учитывая, что именно в этом месте люди истекали кровью. Он оставался рядом, наблюдая, как я переставляю поднос к себе на колени. — Почему вы все еще приносите мне это? Я, наверное, не умру, даже если буду голодать. Лучше поберегите еду для тех, кому она действительно нужна. — Ты не можешь знать наверняка. Я всегда носил еду ему, так что не вижу причин не делать этого для тебя, — ответил он, похлопав меня по колену. — Просто поешь. Если хочешь, чтобы я ушел, я зайду за подносом позже. Я покачала головой. Я снова вела себя как эгоистка. Мне хотелось компании. Я ненавидела быть одна. — Можете остаться, если хотите. — Я начала медленно есть консервированную жижу, разбавленную водой, чтобы она походила на тепловатый суп. — Знаешь... непривычно видеть тебя такой, — начал он. — Я так привык, что ты постоянно прыгаешь вокруг, прямо как тот твой кролик. Я замерла. Токки-сси. — Вы можете... можете... — Что тебе нужно? Хочешь, я принесу его? — спросил он. — Я могу сходить. Это не займет много времени. Я снова покачала головой. — Нет, не надо. Я его испачкаю. Я не... — Я не хотела пачкать оппу. Даже если мне до безумия хотелось, чтобы он был со мной. Даже если Токки-сси принес бы мне временное облегчение, я не могла этого сделать. Я не могла испачкать ничего, что было связано с ним. Это было бы неправильно. — Хочешь что-нибудь другое? Я уверен, что смогу достать другую мягкую игрушку из детского сада. — Все в порядке. Детям они нужнее, чем мне. — Я быстро доела остатки супа и протянула ему поднос. — Спасибо. Я наелась. Я... думаю, мне нужно побыть одной. Он с грустью посмотрел на меня. — Они бы не хотели видеть тебя такой. «Они» «Никаких „их“ нет» Имел ли он в виду Хён Су и Ын Хёка? Может быть, Ын Ю? «Никаких „их“ нет» «Им наплевать» «Жива ты или мертва — это никак на них не повлияет» «Видишь этого человека перед собой?» «Ему тоже плевать» «Просто пустые слова» «Только я забочусь о тебе» «Только я» — Ари? — Пожалуйста, уйдите, — прошептала я, прижимая основания ладоней к глазам. Я чувствовала, как его холодное присутствие вкрадчиво расползается внутри. Если бы он посмотрел на меня сейчас, то увидел бы, что мои глаза стали черными. — Мне... мне нехорошо... Не думаю, честно, что вам стоит здесь находиться. — Ари, поговори со мной. Не слушай этот голос. Все хорошо. Если ты поговоришь с кем-то, станет легче. Я помогу тебе. Мне позвать твоего брата? — Его голос звучал слегка панически, пока я продолжала оттеснять его к выходу. «Твоего брата?» «Твой брат ушел из дома, потому что не хотел возиться с тобой» «Из-за тебя ваша семья никогда не была единым целым» «Может, если бы он был там...» «Может, все сложилось бы иначе» «Может, если бы я была там...» «Я бы смогла защитить их» «Я сильнее» «Я бы не была обузой» «Не то что ты» «На что ты вообще годна?» — Ари, я сейчас же иду за ним. Держись. «Ты ничего не можешь сделать» «Ты слабая» «Ты беспомощная» «Ты ничто» Ын Хёк выполнял привычные действия механически, смутно осознавая, что делает. Он помнил, что разговаривал с Джи Ын насчет запасов еды чуть раньше, но не помнил деталей. Он также столкнулся с Ын Ю. Она больше не ненавидела его так, как прежде, но сегодня была не в духе. Они перекинулись парой слов. Эти фразы пролетели мимо, как ветер. Все, о чем он мог думать, — это она. Прошло уже несколько дней с тех пор, как ее забаррикадировали в игровом зале, а он до сих пор не мог заставить себя прийти к ней. Точно, именно об этом и говорила Ын Ю. Она злилась на него за то, что он отказывался навещать ее, но сестра не понимала: он просто не мог. Чувство вины буквально убивало его. Он знал, что если увидит ее сейчас, то уже не сможет выйти обратно. Он забаррикадируется там вместе с ней, потому что у него не останется сил возвращаться. Он станет бесполезен для всех остальных. Он не сможет их защитить. Эта дилемма была так похожа на ту, перед которой он оказался в самом начале эпидемии. Он разрывался между тем, чтобы остаться на первом этаже с Ын Ю и остальными, или рискнуть всеми ради того, чтобы добраться до нее. Он до сих пор не знал, правильный ли выбор сделал в тот день, но она осталась жива, и они были счастливы. Они были счастливы... пусть и совсем недолго. Это было несправедливо. Он так усердно работал всю свою жизнь, и теперь все это собирались у него отобрать. Как он мог это остановить? Но хотел ли он этого на самом деле? Какая-то часть его была даже рада тому, что она начала меняться. Они все знали, что ей осталось недолго. Ее приступы случались все чаще и чаще. Она думала, что он не замечает, но, конечно же, он все видел. Он замечал абсолютно все, что было связано с ней. Вся его жизнь вращалась вокруг нее. Ему оставалось только верить, что она достаточно сильна, чтобы продержаться пятнадцать дней и стать такой же, как Хён Су. Этот парень, учитывая все, что с ним произошло, держался неплохо. Для нее все еще оставалась надежда. Она могла выбраться из этого живой — возможно, немного другой, но живой. Это было единственным, что имело значение. Он обхватил голову руками. Он хотел увидеть ее. Каждая клеточка его существа умоляла об этом. Но это была его вина. Он позволял ей подвергать себя опасности снова и снова. Если бы он этого не делал, возможно, все могло быть иначе. Возможно, остальные бы ничего не узнали. Какое-то время ему удавалось скрывать ее симптомы. Первые признаки изменений он заметил, когда она стала восстанавливаться после ранений быстрее, чем обычно. Затем температура ее тела упала. Прикасаться к ней было все равно что держать кубик льда. Ему хотелось постоянно обнимать ее, чтобы согреть своим теплом, но это никогда не помогало. Он просто привык к этому. По крайней мере, это уже не было таким шоком, как в те ночи, когда ее ледяные ступни внезапно скользили к его ногам посреди сна. Со всем этим он мог справиться. Все было в порядке. Она оставалась собой, просто стала немного холоднее. Но когда из ее носа хлынула кровь, он понял, что больше не сможет ее прятать. Все знали, что это значит, и это была его вина. Ему не следовало доводить ее до такого эмоционального состояния. Их бурный спор оставил горький привкус во рту, потому что эти слова стали последним, что он ей сказал. Он не мог встретиться с ней лицом к лицу сейчас. Он был причиной, по которой ее заперли. От этой мысли его тошнило. Он должен был защищать ее, любить ее, но в итоге лишь причинял боль. — Ын Хёк! Ын Хёк! — услышал он чей-то крик. Он медленно поднялся со своего кресла в комнате охраны и вышел в коридор, где увидел мистера Хана, который быстро катил к нему на своей коляске. — Что случилось? Старик выглядел испуганным, и это болезненно отозвалось в глубине груди Ын Хёка. Это могло означать только одно, ведь пожилой мужчина почти не отходил от ее двери. Она обратилась? Неужели ему придется убить ее? Он не думал, что сможет это сделать. Он бы лучше отдал себя ей в жертву в качестве искупления за свою бездарность. Пусть она убьет его, он бы с радостью умер. Но как же остальные? Это больше не должно быть его проблемой. Кто-то другой может принимать все решения. Почему это всегда должен быть он? — Ей плохо. Ты должен пойти и увидеть ее. Почему ты до сих пор этого не сделал? Это неправильно! Ей нужен брат! Ты не можешь бросить ее, когда она нуждается в тебе больше всего! — отчитывал его мистер Хан, сердито глядя снизу вверх, словно он действительно мог что-то сделать, хотя даже не мог подняться из своего кресла. — Я... не могу... — вяло выдавил Ын Хёк, отрешенно глядя на него, пока мысли в голове продолжали бешено нестись. Ей плохо. Это из-за трансформации? — Ты должен! Не заставляй меня ударить тебя! — пригрозил мистер Хан своим оружием, выставив его прямо перед лицом Ын Хёка. — Я поверить в тебя не могу! Ты всегда кружил вокруг нее как коршун, а теперь, когда она действительно в тебе нуждается, ты просто собираешься бросить ее? Я не могу уважать тебя за это. Ты сделал много вещей, чтобы заслужить уважение, но это... это подло! — Я сделаю только хуже, — упрямо бросил он. Мистер Хан посмотрел на него так, словно сам Ын Хёк превратился в монстра. Возможно, так оно и было. Может, у него на плечах росла еще одна голова. Это было бы неплохо. Другой мозг мог бы взять управление на себя, потому что этот слишком устал. Ему нужен был отдых. — Нет, ты делаешь хуже тем, что избегаешь ее. Ты хоть знаешь, сколько раз она звала тебя во сне? Она думает, что я ничего не слышу, но я слышу. Жаль, что здесь нет Хён Су, с которым я мог бы поговорить, но ты отослал его, и теперь она совсем одна. Соберись и иди к ней! — Он с силой стукнул своим оружием о пол, подкрепляя свои слова. Ын Хёк бросил на мужчину еще один короткий взгляд, прежде чем сорваться с места и побежать по коридору. Каким же он был дураком. Он позволил собственному чувству вины затуманить разум. Почему он вообще должен был выбирать? Он мог защитить остальных и при этом держать ее рядом. Он мог с этим справиться. Ему просто нужно было попытаться. Ему просто нужно было увидеть ее. — Ари! — Он с грохотом распахнул дверь, лихорадочно соображая, сколько ему придется умолять о прощении, но все мысли мгновенно испарились, стоило ему увидеть открывшуюся картину. Его взгляд медленно скользнул от ее ног к крупному осколку стекла, торчащему из ее руки, а затем к луже крови, растекающейся вокруг. Темно-красная жидкость продолжала расползаться по полу, приближаясь к его ногам, словно маня подойти ближе. Он сделал один нерешительный шаг вперед. Она не могла умереть. Это было в точности как в тот раз, когда он нашел ее в ванной. Тогда тоже было так много крови, а ее лицо было смертельно бледным. Единственное отличие заключалось в том, что в тот день ее глаза были закрыты. Сейчас же ее пустые, остекленевшие глаза смотрели в никуда.