Shadows Within

Ее глаза внезапно дрогнули и сфокусировались на нем. В этот миг Ын Хёку показалось, что он переживет второй сердечный приступ за последние тридцать секунд. В то же мгновение он оказался рядом с ней, прижимая пальцы к ее запястью. Пульс должен был быть — она явно дышала, но ему было жизненно необходимо убедиться в этом лично. Почувствовать это знакомое, слабое биение под подушечками пальцев. — Ари… — …Оппа…? Это… правда ты…? — В ее глазах читалось замешательство, словно она не верила собственному зрению. Она потянулась рукой к его лицу, но замерла на полпути, заметив кровь, все еще струящуюся по ее предплечью. — …Прости… Заметив, что она пытается отстраниться, он перехватил ее запястье и прижался губами к ладони. Кровь не имела для него значения. Это было не в первый раз, и точно не в последний. Любая ее часть, пусть даже испачканная в крови, не вызывала у него отторжения. — Зачем? Зачем ты это с собой сделала? — Зачем снова, когда ей уже становилось лучше? Зачем она так с ним? Она виновато отвела взгляд, пытаясь высвободить руку, но он держал крепко. — Так голос уходил… Когда мне больно, он замолкает. Но потом он стал сильнее и… и я просто хотела, чтобы он исчез навсегда… От ее слов его сердце болезненно сжалось. Он должен был быть здесь. Ей не следовало проходить через этот кошмар в одиночку. Но кто был в этом виноват? Он сам Он отказывался видеть ее, а потом, как полный дурак, отослал Хён Су. Потому что он и был дураком. Обычная человеческая ревность. Он безумно хотел быть с ней, но разрывался из-за внутренних противоречий, пытаясь поступать «правильно». Какая глупость — Не принимай такие решения в одиночку, — тихо произнес он. — Она…. С ней все…? — Мистер Хан, застывший в дверях, не знал, что делать. Крови было слишком много. Любой нормальный человек уже был бы на грани смерти, но ведь Ари больше не была нормальной, верно? — Все в порядке, — отрезал Ын Хёк. — Не могли бы вы оставить нас наедине? Мужчина в инвалидном кресле окинул его недоверчивым, предостерегающим взглядом. Перед ним стоял человек, у которого хватило духу оставить собственную сестру страдать в изоляции. Стоило ли вообще ему доверять? — Ари, если что-нибудь понадобится, позови, хорошо? Просто крикни, я обязательно услышу. Ын Хёку было невыносимо осознавать, что он потерял доверие человека, которого уважал и который мог понадобиться им в будущем. — Хорошо. Со мной все будет в порядке, — прошептала Ари, прикрывая глаза другой рукой. На коже виднелись следы прошлых порезов, но они уже почти затянулись. Мистер Хан неохотно сдал назад и прикрыл за собой дверь. Ын Хёк не сводил с нее глаз, словно пытался наверстать все упущенные дни. — Прости меня. В ответ раздалось лишь тихое шмыганье носом. Он осторожно отвел ее руку от лица, заставляя заплаканные глаза встретиться с его взглядом. — Мне так жаль. Все не должно было закончиться вот так. Я пытался защитить тебя, а в итоге сам же и причинил боль. — Он поцеловал ее вторую ладонь. — Я не прошу прощения, но хочу, чтобы ты знала: моя любовь к тебе никогда не угасала. Я просто… не мог смотреть тебе в глаза, потому что должен был справиться со всем этим лучше. Она молча покачала головой. — Мне следовало подготовиться, — продолжал он. — Я думал, у нас есть время. Вечная моя проблема. Мне все кажется, что мы можем идти прогулочным шагом там, где дорога уже уходит из-под ног. Ари снова шмыгнула носом и медленно села. — С чего это ты вдруг заговорил так поэтично? Это очень странно. На его лице появилась слабая улыбка. Он мягко положил ладонь ей на голову. — Мне просто страшно потерять тебя. Она придвинулась ближе. — Мне тоже. Я думала, что уже потеряла тебя. Я не хотела… не хотела, чтобы мои эгоистичные желания превратили меня в монстра. Не хотела становиться кем-то… отвратительным для оппы… Он тяжело вздохнул. — Отвратительным? Ты никогда не была для меня такой. — Но ты ведь не хотел быть со мной. Я была… — Ты вообще меня слушала? — вздохнул он. — Я избегал тебя не из-за того, что ты сделала. Мне казалось, что я больше не достоин тебя, потому что подвел. Я знал, что ты меняешься, но хотел удержать тебя подольше, только для себя. Как думаешь, почему я забрал у Джи Ын обязанность мерить всем температуру? Твоя стала падать почти сразу после того, как ты поправилась. Я эгоистично монополизировал твое время, а когда ты глупо подставилась под удар, я был готов умереть вместе с тобой. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы сохранить тебе жизнь. И когда ты так беспечно едва не выбросила ее, я пришел в ярость. Мне всегда будет мало времени с тобой. Я всегда буду требовать большего. — Ему было непривычно выкладывать все карты на стол, обнажая душу, но она должна была понять: ее жизнь — не пустяк. Ему нужно, чтобы она жила, и он пойдет на все, чтобы это обеспечить. — Прости… — пробормотала она, опуская голову. — Я просто не хотела, чтобы Джэ Хон умер. Я подумала о том, как горько будет Джи Су, и о том, что он может принести гораздо больше пользы людям, чем я когда-либо смогу. — А как же я? Неужели ее чувства для тебя важнее моих? Так, да? Ее глаза шокированно округлились. — Конечно нет! Оппа — самый важный человек в моей жизни! Я люблю Ын Ю и… и Хён Су люблю, но… оппу я всегда буду любить больше всех! — Тогда начни наконец думать о том, как выжить, — прорычал он, притягивая ее к себе. Она тут же попыталась запротестовать, лепеча, что испачкает его одежду кровью, но он лишь крепче сжал объятия. — Разве я не просил тебя перестать глупить? — Он слегка отстранился, ровно настолько, чтобы накрыть ее губы своими. Тихий, удивленный вдох — и ему больше не нужно было разрешений. Его не волновал едва уловимый металлический привкус крови на ее губах или то, как сильно она нервничала. Он был полон решимости вернуть ей чувство безопасности рядом с ним. Он сам не понимал, как умудрялся держаться от нее в стороне так долго. Теперь, когда она снова была в его руках, он не хотел отпускать ее ни на секунду. Он знал, что так будет. Она была его личным наркотиком. Он никогда не сможет отказаться от нее — да и не хотел. — Прости, оппа… прости меня… — шептала она в перерывах между поцелуями. Он вздохнул, упираясь своим лбом в ее. — Мне не нужны твои извинения. Мне нужно, чтобы ты поняла: твое благополучие для меня на первом месте. Мне плевать, даже если у тебя вырастет три головы и еще один язык. — Он на секунду задумался над последним пунктом, но быстро прогнал эту мысль. — Ну, может, пара лишних пальцев… — Он поцеловал ее руку, отчего она зашевелила пальчиками и тихонько рассмеялась. — Чешуя на коже… — Его поцелуи двинулись выше по руке, к плечу, шее, пока он снова не остановился у самых ее губ. — Это не имеет значения. Я буду любить тебя любую. Она затрепетала в его объятиях. — Я тоже люблю тебя… У нее никогда не было намерения сделать ему больно. Голос в голове был слишком громким, и в какой-то момент она искренне поверила, что больше не нужна ему. Зачем еще ему было избегать ее? Они расстались после ужасной ссоры — момент, который она мечтала забыть, но который постоянно прокручивался в ее мыслях. Она знала, что этот финал неизбежен. Все это было слишком тяжело. Скоро голос затянет ее так глубоко, что она уже не сможет выбраться наружу — его когти были слишком острыми и цепкими. Ей просто хотелось покоя. Но монстр внутри не давал ей умереть. Он отказывался отпускать ее тело. Ей было страшно, что однажды она окончательно потеряет контроль, и это тело перестанет ей подчиняться. Она не хотела, чтобы его последним воспоминанием о ней стал кошмарный облик чудовища, или чтобы ее последним действием в жизни причинило ему вред. Вопрос был уже не в том, случится ли это. Вопрос был — когда. Через несколько часов? Дней? Это не могло продолжаться долго. — Ари? Очнувшись от своих мыслей, она уткнулась лицом в его шею. — Прости меня, оппа… Покачав головой, он принялся нежно гладить ее по волосам. — Перестань извиняться. Это моя вина. Это я едва все не разрушил. Он искренне думал, что этот кошмар остался в прошлом. Видеть ее такой прежде было мучительно, но сейчас это ранило ничуть не меньше. Он больше никогда не допустит подобного. Это неправильно. Кто-то вроде нее должен просто радоваться жизни и быть счастливым. — Что здесь, черт возьми, произошло?! — На пороге стояла Ын Ю, скрестив руки на груди. Похоже, обеспокоенный мистер Хан решил позвать и вторую половину семьи. Она нахмурилась, оценивая представшую перед ней картину. Как бы ей ни хотелось верить, что вся эта кровь — следствие банального носового кровотечения, она понимала, что это не так. Повсюду валялись осколки стекла. Картина была ей слишком знакома — то, через что она сама когда-то прошла и к чему никогда не хотела возвращаться. Ари ведь обещала ей. Обещала, что больше не будет этого делать. Слезы обожгли глаза Ын Ю, но она упрямо сдержала их. — Ну? — крикнула она, с грохотом захлопывая за собой дверь, чтобы отрезать комнату от любопытных глаз и сплетников. — Вы собираетесь мне хоть что-то объяснить? Ари опустила голову, чувствуя себя совершенно раздавленной. Ей нечем было оправдаться. Меньше всего на свете она хотела ранить тех, кого любила. Раздраженно фыркнув, Ын Ю подлетела к ней и схватила за руку. — Почему этот кусок до сих пор торчит из тебя?! Сколько времени вы тут сидите, пока старик меня искал, и вы просто оставили стекло внутри?! — Я… я забыла про не… — Ари резко вдохнула и поморщилась, когда осколок точным, резким движением извлекли из ее раны. — И какой из тебя после этого врач? Разве ты не должен нормально лечить своих пациентов?! Зачем было оставлять это в ней? — Она в упор посмотрела на брата. Ын Хёк ответил ей своим фирменным пустым взглядом. Серьезно, у него на лице вообще есть хоть какие-то мышцы? — Бесполезный… Она опустилась на колени перед Ари, внимательно осматривая ее на предмет других повреждений, которые ее гениальный брат мог упустить. Убедившись, что ничего критичного больше нет, она влепила Ари пощечину. Не с той яростью, с какой бьют врагов, но достаточно ощутимо, чтобы обозначить свою позицию. — Ын Ю! — прикрикнул на нее Ын Хёк. — Что ты делаешь?! — Нет… я… я заслужила это. Прости, — пробормотала Ари, прижимая ладонь к горящей щеке. — Я ведь обещала… я не должна была нарушать слово. — Вот именно, не должна была, — буркнула Ын Ю и резко, крепко прижала ее к себе. — Вечно ты творишь какую-то херню… Ари обняла ее в ответ. Она отчетливо чувствовала, как сильно похудела эта хрупкая девушка — под одеждой прощупывались одни кости. — Хочешь объесться до отвала? — спросила Ын Ю. Это было их старой традицией. Когда кому-то из них было плохо, они забивали желудок всякой вредной едой до тошноты. Это было отвратительно, и потом они, конечно, злились на себя, но в тот конкретный момент это приносило облегчение. А с лишним весом можно было разобраться позже, просто добавив пару тренировок. Ари покачала командой. — И чем мы будем объедаться? Съедим целый протеиновый батончик вместо половинки? — Целый батончик сейчас звучит как королевский пир. Запасы еды действительно подходили к концу. То, что у них снова появилась вода, облегчало жизнь, но в остальном они выживали на жалких крохах. Рано или поздно им придется покинуть это место и искать новое убежище. — Можно мы просто посидим так еще немного? — тихо попросила Ари, чувствуя, как Ын Хёк осторожно обнимает ее за талию со спины. — Совсем чуть-чуть… Ей хотелось закрыть глаза и притвориться, что хотя бы на это короткое мгновение все вернулось на круги своя — в те времена, когда все были вместе, живы и счастливы. — Идиотка… — пробормотала Ын Ю, но отстраняться не стала. Ари блаженно вздохнула. Они были такими теплыми. Это тепло в очередной раз напомнило ей, какой глупой она была все это время. Она заметила, что после того, как ее привели в чувство, они казались ей горячее обычного. Подсказки были повсюду, просто она не могла связать их воедино. Теперь все обрело смысл — и то, почему она чувствовала себя сильнее и здоровее, чем когда-либо в жизни, и то, почему Ын Хёк перестал быть с ней прежним, предельно осторожным. То, как он… внутри нее… От этой мысли ее лицо мгновенно залило краской, из-за чего Ын Ю тут же ощутимо ущипнула ее за щеку. — Даже не думай о пошлостях, пока я рядом. — Несмотря на напускную холодность, Ын Ю всегда видела ее насквозь. — Прости… Они оставались в этом положении, пока в дверь не постучали. — Вам принести поесть? Я могу сходить на кухню, — раздался голос мистера Хана. Он не хотел мешать семейному моменту, но и оставлять их голодными тоже не собирался. — Я пойду, — вызвалась Ын Ю. — Старик же не знает, что мы планируем сожрать целый батончик втихаря. — Поднимаясь на ноги, она окинула парочку грозным взглядом. — И не дай бог, когда я вернусь, тут будет происходить то, из-за чего мне захочется выколоть себе глаза. — Просто иди уже, — простонал Ын Хёк, сильнее прижимая Ари к себе. Теперь ему не нужно было ни с кем ее делить. Фыркнув, Ын Ю громко зашагала прочь из комнаты. Ари завозилась в его руках, пока не развернулась к нему лицом. — Если я… Если я окончательно потеряю себя, ты спасешь меня? — прошептала она. — Ты… убьешь меня прежде, чем я смогу кому-то навредить? — Ты снова говоришь глупости. — Оппа, я серьезно. Мне нужно знать, что если этот момент настанет, я никого не раню. Я не хочу, чтобы это стало моим последним поступком. — Мысль о том, что она может стать похожей на тех чудовищ из подвала и напасть на людей, которые ей дороги, отравляла ее существование. Сколько из тех монстров когда-то были их соседями, с которыми они здоровались по утрам? — Если ты изменишься, мы решим эту проблему соответствующим образом, — ответил он. У него не было ни малейшего намерения убивать ее. В крайнем случае, он просто запрет ее в этой комнате, пока они не найдут выход. Возможно, эту трансформацию можно подчинить воле. У него еще не было возможности изучить обращенного так близко, чтобы утверждать наверняка, но шанс всегда есть. — Я не собираюсь ставить на тебе крест. — Оппа… — Именно. Я твой оппа. И я никогда от тебя не откажусь. Она тяжело сглотнула, крепко обнимая его и утыкаясь лицом в его рубашку, заглушая слезы. Все это так сильно путало мысли. Она разрывалась между эгоистичным желанием провести с ними как можно больше времени и паническим страхом перед неизбежным концом. На сколько она готова рискнуть ради того, чтобы продлить эти драгоценные минуты?

──── ୨୧ ────

Хён Су возвращался с тяжелым сердцем, гадая, что застанет по прибытии. Он не планировал пропадать так долго, но тварь с десятого этажа шла за ним по пятам несколько часов подряд после того, как он в миллионный раз обыскивал пустые квартиры. Там почти ничего не осталось. Он прочесывал этаж за этажом в надежде найти хоть какие-то полезные крохи. Оставалось еще несколько запертых квартир, в которые он не смог проникнуть, но их было слишком мало. Оказавшись на первом этаже и преодолев двойные двери, он наконец облегченно выдохнул. Парень был истощен до предела — во время вылазки ему удавалось лишь изредка переводить дух, прячась за сломанными замками и в тесных шкафах. Первым делом он направился к игровому залу. Слова извинений уже вертелись на языке. Он не хотел оставлять ее одну на такой долгий срок, особенно сейчас, когда поддержка была ей так необходима. Всю дорогу его мысли возвращались к ней. Что ждет его за этой дверью? На первом этаже никто ничего ему не сказал. Был ли это хороший знак? Она все еще ждет его, или она уже…? — Я вернулся… — негромко произнес он, открывая дверь. Его взгляд скользнул по комнате и замер на Ари, которая сидела, прижавшись к чужому телу. На грязном полу виднелись свежие бурые пятна. «Надо будет позже все здесь отмыть, — машинально подумал он. — Ей вредно находиться в такой антисанитарии». — Ари… Она подняла голову и лучезарно улыбнулась, заметив его. — С возвращением, Хён Су! Он был готов отдавать все силы мира ради того, чтобы видеть эту улыбку и слышать этот голос каждый день. — Спасибо… Переведя взгляд на Ын Хёка, он заметил, что тот смотрит на него своим обычным, ничего не выражающим взглядом. Почувствовав непривычный прилив смелости, Хён Су сбросил тяжелый рюкзак, стянул грязную толстовку и подошел ближе, заключая девушку в объятия. — Я скучал по тебе… Она развернулась в его руках, отвечая на объятия, отчего его сердце забилось чаще. — Я тоже скучала. Казалось, тебя не было целую вечность. — Прости… Я не хотел оставлять тебя. — Он открыто посмотрел на Ын Хёка, и тот в конце концов отвел глаза. Отлично. Это принесло Хён Су странное удовлетворение: пусть очкарик знает, что он больше не единственный важный человек в ее жизни. — Как ты…? — Я… — Она натворила глупостей, — без обиняков вклинился в разговор Ын Хёк. Хён Су нахмурился. — Оппа… — Он должен знать. Ари опустила голову, виновато теребя пальцами край юбки. — Я просто плохо соображала… Это было пару дней назад. Сейчас все в порядке. Зачем ему рассказывать? — Что произошло? — спросил Хён Су, переводя взгляд с одного на другого. Ему не нравилось, что они говорят загадками. Что она пыталась от него скрыть? — За ней нужен присмотр. В идеале — круглые сутки. И убедись, чтобы в комнате не оставалось никаких предметов, которыми она могла бы причинить себе вред. — Ын Хёк явно хотел добавить что-то еще, но сдержался. До Хён Су не сразу дошел истинный смысл этих слов. — Ари, ты… опять…? Она прикусила дрожащую губу. — Я… я же говорю, я не контролировала себя в тот момент… Этого больше не повторится. Ын Хёк стиснул зубы. — Надолго ли? Как скоро ты снова нарушишь свое обещание? Она закрыла лицо руками, и сквозь пальцы хлынули слезы. — Простите! Я не знаю, как этим управлять! Я не знаю, как еще выгнать этот чертов голос из своей головы! Но это сработало… пусть на мгновение, но физическая боль заглушила его! Я смогла почувствовать себя человеком… вернуть хотя бы каплю контроля над собой! Хён Су почувствовал, как его собственное сердце сжалось от невыносимой боли. Осознание того, через какие мучения она проходила в его отсутствие, сводило его с ума — и страшнее всего было то, что он не знал, как это прекратить. Он сам бывал в моментах, когда не видел смысла жить дальше. Он слишком хорошо знал вкус абсолютного отчаяния и не пожелал бы его никому на свете; меньше всего — девушке, которую любил. — Все хорошо… — прошептал он, бережно прижимая ее к своей груди и перебирая пальцами ее спутанные волосы. — Мы справимся с этим вместе. Я, ты, Ын Хёк… никто из нас тебя не бросит. Ын Хёк тяжело вздохнул и уткнулся лбом в ее спину. — Прости… не плачь. Мне просто нужно было, чтобы он понимал всю серьезность ситуации. Я не могу рисковать твоей жизнью. Он обязан был знать. Прости меня. Она всхлипнула. — Вы тоже простите меня. Я ходячий хаос. Я просто ненавижу это чувство… будто я теряю саму себя. Хён Су понимал ее как никто другой. Он каждый день вел точно такую же войну, и это было чертовски трудно. Было бесчисленное множество моментов, когда он искренне сомневался, что сможет выйти из этой битвы победителем. Но сейчас он был готов сделать все, что в его силах, чтобы защитить ее. Даже если защищать ее придется от нее самой.