I watched you change

Макс ушел без поворота назад. Шарль так и продолжал подавленно сидеть на холодном кафеле. Слезы со временем под утихли, он смог полностью открыть свои глаза. Все вокруг выглядело непристойно спокойным. Холодный, тихий коридор лишь напоминал о том что случилось пару мгновений назад. Взгляд на обстановку — мутный, как будто это просто плохой сон, или на крайний случай дереализация, которая проявила себя не в самый лучший момент. Он хотел в это верить. Шарли попытался встать — ноги путались, шатались, хотели в один миг отказать. Как будто в них вколота конская доза морфина. Тело было непослушным. Он открыл дрожащими руками входную дверь, заперся, дошел до кровати, осторожно пытаясь прилечь, с ощущением того, что все тело сейчас полно ожогов третьей степени. Его подожгли случайно, пытаясь после потушить. Но безуспешно. Он повернулся на бок. Глаза не закрываются. Прямой взгляд на темноту. Перед ним — ничего, кроме какой-то тумбочки с личными вещами. «Разве победы ощущаются именно так?» «Разве свет в конце туннеля мог так сильно обжечь?» Он даже не заметил того, что через время просто отключился. Он будто и до этого спал — просто на грани гипнагогии. Ему снились те времена, когда все было еще спокойно. Приснился момент из картинга в детстве, где они еще тогда в шуточной форме подкалывали друг друга с Максом, а затем какое-то море из цветов, где свет от солнца ощущался не как что-то теплое, а как то — что медленно сжигает тебя дотла. … Шарль проснулся резко. Не от будильника. От ощущения, будто не хватает воздуха. Он задыхался. Он сел на кровать. Постарался делать глубокие, но размеренные вдохи, но горло все еще неприятно саднило. Это было напоминанием, что прошлая ночь — реальность. Не сон. Его комната была залита мягким утренним светом Майами. Слишком спокойным для того, что произошло. Это вызывало подсознательную тревогу. «Вдруг это все еще происходит?» Он медленно провёл пальцами по шее. Кожа горела, пылала от огня. В зеркале — красно-фиолетовые следы. Черт, заметно ведь. — Они же все узнают… — с паникой в голосе тот произносит — Наверное, нужно обратиться к кому нибудь… из медиков… что блять скажет Карлос??.. — он хватается за голову одной рукой. То, что он чувствует от легкого прикосновения — височная боль. На самих руках ощущался порох. Он больше не плакал с того раза. Слезы имеют свойство заканчиваться. Хотя желание кричать — окутывало его до сих пор. Но он не позволит себе этого. И так сейчас херово, а сезон в самом разгаре. За ночь — ни одного сообщения. Даже от Сайнса. Хотя нет, было одно интересное сообщение… от Макса. Инстаграм. 4:56. Одно сообщение. /Нам нужно поговорить, Леклер/ Игнор. На его страницу заходить он не собирается. Будет закономерный итог — паническая атака. Страх. Тахикардия. Сопутствующие болевые ощущения. Ему нужно уходить. Сейчас не до этого. Хотя, кликнуть очень хотелось. Макс в рыдал всю прошлую ночь. Каждая мысль о Шарле теперь причиняла боль. Слёзы в коридоре, дрожь, испуг — всё это преследовало его. Он просто не знал, что делать дальше. У него не было возможности вернуться туда вновь, к номеру Шарля, постучаться в дверь и извиниться так, словно это был просто неприятный инцидент. Его ладони были сжаты все это время, а в голове почти пропавший, хриплый голос: «Пожалуйста, отпусти» «Мне больно, Макс» «Макс…» От этого он рыдал еще громче, закрывая опухшее лицо двумя руками. В один момент он потерял обороты. Начал судорожно тянуться к холодному телефону. Внутри — куча сообщений, миллион уведомлений, но он зашел лишь за одним — за тем чтобы написать ему. Он удивился, когда заметил что не в блоке. «Может быть, еще есть шанс?» Он не стал писать много: лишь одно сообщение. Хотя фантазии в тот момент хватало на тысячи слов. И только лишь тогда смог выровнять дыхание. Будто это правда облегчило его ношу. Но он все равно не смог уснуть. Думал лишь о своем единственном проигрыше за всю жизнь.

***

Шарль сидел в медблоке Феррари, выстраивая свое спокойствие таким образом, чтобы никто не заметил правду случившегося. Тренер и медик рядом аккуратно осматривали его шею. — Довольно серьезно, но через дня три должно пройти. — тренер скользнул пальцами по месту давления — Не страшно, но ограничение движения есть. На два дня тренировки тебе противопоказаны для твоего же блага. Расскажешь, от чего это? Шарль заметно напрягся. — Кожа на шее крайне чувствительная. Наверное, просто костюм пережал мне ее, а я даже не заметил, потому что был и так на нервах. Разве это так важно? — палевно, но спросить все же стоило. — Мы просто не хотим, чтобы у тебя были неприятности. И постарайся все же избегать нагрузок на шею в течение недели. — закончил медик. Шарль лишь кивнул. Избегать его. И нагрузок тоже. Следующий этап - Барселона. Скоро начало уикенда. Испания встречала сухим воздухом и ярким солнцем. Каталунья всегда была открытой: длинные прямые, не было места, где прятаться, все видно. После перелета Шарль почти не появлялся на людях два дня подряд, ненадолго устроив себе отпуск по причине «нестабильного состояния здоровья». Формально - «индивидуальные тренировки», а по факту никто не знал. Он избегал камер, света, людей, насколько это возможно. В номере — закрытые шторы. Телефон — в беззвучном режиме. Он никому не отвечал на сообщения, совсем. Ни с кем не говорил. Просто исчез, но.. На третий день нужно было возвращаться к тренировкам. Эта была отчасти общая тренажерка, которая разделена на отдельные командные зоны — просторное помещение с эстетикой минимализма, где солнце отражало металлический блеск. Шарль нехотя зашел туда, осматриваясь по сторонам. Шея тянулась неприятно — не больно, но чувствительно. Он делал вид, что всё как обычно, но движения были чуть скованнее. Комбинезон с открытым воротом. Он даже сам не заметил. Зато заметил Карлос. Он подошёл не спеша, с бутылкой воды в руке, и замер на полушаге. — …Шарль? Тот поднял голову. — Что? Карлос смотрел не в глаза, а чуть ниже. — Ты вчера вообще не выходил, — сказал он, вместо вопроса — Мы уже начали думать, что ты решил сбежать от уикенда. Шарль усмехнулся, но слишком коротко. — Нужно было побыть одному. Карлос кивнул, но не отвёл взгляда. — Понятно… — сказал он медленно — А я так понимаю это тоже часть твоего отдыха? — он кинул взгляд на шею. Шарль инстинктивно дотронулся до кожи. Под пальцами — чувствительная зона. Все еще горела. Синий след никуда не исчез, но Шарль надеялся, что внутренняя атмосфера скроет это недоразумение. — Что ты имеешь ввиду? — глаза бегают. Он прекрасно понимал, что Карлос имеет ввиду. Карлос подошёл ближе, понизив голос. — У тебя тут синяк. Давольно… не слабый. Пауза. Шарль опустил руку. Он все видит. «Блять, и что мне говорить?» — Наверное, неудобно спал. Карлос фыркнул. Чувствует вранье. — Ты спал на чём, на удавке? Шарль бросил на него предупреждающий взгляд. Было видно, что ему страшно это обсуждать. Чувство тревоги не отпускало его с того момента. — Карлос. — Я понимаю, может это неэтично тебя так расспрашивать, но… извини, но это выглядит.. мягко говоря странно. — Сайнс не хотел давить или смеяться над ним. Он сразу понял, что дело правда серьезное, не просто травма или «инцидент» — а что-то личное. Шарль выдохнул и сел на скамью. Проще сдаться. Ему не хватит сил на оправдания, и тем более Карлос явно не тупой. Он сам это видит. — Это не связано с трассой.. — сказал он тихо — И ни с кем из команды. Карлос сел рядом, чуть склонившись перед ним. От этих слов по его телу пробежала дрожь. — Тогда с чем? — С прошлым уикендом. — твердо ответил Шарль. Карлос заметно напрягся. В голове собирался пазл. — Майами? Шарль кивнул. — Это кто-то из гонщиков? … Молчание. Слишком долгое, чтобы быть случайным. Сайнс понял. Пазл собран. — Шарль, послушай… я не знаю, я не видел что между вами произошло, но если он сейчас подойдет, то я ему- — Нет. Не надо. Все закончилось. — он произнес быстро, начиная уже больше волноваться не за себя, а за… ну, вы поняли. Почему это его волновало — ну, кто знает. Наверное, не хотел неприятностей и громких новостных заголовков. Карлос внимательно посмотрел на него. — Ты уверен? Шарль встретил его взгляд. — Да. — коротко и ясно.— Просто… если думаешь, что сможешь вытащить это в одиночку, — Карлос запнулся — То ты ошибаешься. Нет, ты вовсе не слабак, просто.. это тяжело. Шарль сглотнул. Закрыл глаза. Нервы и так нестабильные. — Я понимаю тебя. Все это пиздец непросто. Но я сам справляюсь. Карлос вздохнул и откинулся назад. — Ты всегда так говоришь. Шарль поднял на него взгляд, уже начиная злиться. Нет, не на Карлоса, на обстановку. — И чаще всего это правда. Карлос помолчал, затем тихо добавил: — Но сейчас это не та ситуация. Ты выглядишь, будто сейчас сломаешься. Без обид, я просто вижу… Шарль закрыл глаза на несколько секунд. — Это временно. Карлос кивнул. — Ладно. Я тебе верю. Но если я увижу, что это повторяется — я не спрошу. Я вмешаюсь. Окей? Вне же, мы не просто напарники. Шарль посмотрел на него с некой благодарностью. Смог успокоиться ненадолго. Главное чтобы Карлос сейчас не доебывал Макса, ведь он не хочет ни стычек, ни прямого взаимодействия. — Договорились. Тренировка идет полным ходом, только стабильность, велотренажеры, бег, прочие весовые нагрузки… правда, шею нагружать нельзя. К сожалению. Когда Карлос отошёл к тренеру, Шарль, несмотря на это спокойствие вокруг, почувствовал это снова. Взгляд. Он поднял голову, и от резкого движения шея опять начала стонать. В отражении зеркала у входа стоял Макс. Перед своим уходом он заметил. Он не произнес не слова. Просто смотрел. Шарль все понял: Макс заметил не только синяк. Он заметил, что Шарль пропал с радаров, что он стал другим, что след прошлой ночи никуда не исчез. Макс отвернулся первым. Резко. Как будто отражение обожгло. Шарль медленно опустил голову и вернулся к растяжке. Внутри — пожар, горечь, ком из не высказанного. Он молчал, но хотелось кричать. Скоро начало уикенда в Испании, но Майами — все еще здесь. Но Макс увидел это не сразу. Сначала — движения, плечо, линия ключицы, и лишь затем — след. Сине-красный, неровный, уже начинающий уходить в жёлтый. Слишком знакомый. Как будто… это было совсем недавно. Макс резко отвёл взгляд от зеркала в зале, будто его ударили. Нет. Не может быть. Тело отреагировало быстрее разума. Резко сжало желудок. Перехватило дыхание. Руки стали холодными. Он знал этот след. Знал точно, откуда он. Будучи еще в зале, он не слышал слов Карлоса, не видел, как Шарль обеспокоено садился на скамью. Не замечал людей вокруг. В голове — только воспоминание. Коридор. Свет ламп. Стена под ладонями. Горло под пальцами. «Я не сжимал тебя сильно, правда, Шарли. Сначала. Сначала не было так сильно, я клянусь тебе..» Эта мысль возвращалась снова и снова — жалкая, отвратительная. Она уже не меняла ничего. Реальность именно такова. Он сжал кулак до боли. Макс почувствовал, как поднимается тошнота. «Ты трогал его шею. Не толкнул. Не схватил. Душил. Ты чуть не убил его.» Он ушёл из зала, не попрощавшись. Прошёл мимо тренеров, не слыша вопросов. Поспешно дошел до своего номера. Сел на пол и оперся спиной о стену. И впервые за долгое время позволил себе ничего не контролировать. Он схватился руками за голову так, будто готов был оторвать ее от тела. — Что ты блять наделал… — прошептал он в пустоту, всхлипывая. Чужим голосом. Больным. «Ты мог его убить. Ты ПОЧТИ убил его» … «Что мешало тебе это закончить, Макс Эмилиан?» Мысль была чёткой. Это, блять, пугало больше всего на свете. Он видел его мокрое лицо в коридоре. Его слезы. Эти болезненные глаза, в которых, сука, все еще была частичка света, которая молила о пощаде, которую Макс благополучно уничтожил. Этот звук в его голове — сдавленный, почти неслышимый: «Пожалуйста… остановись, Макс» Макс резко закрыл глаза. Голос был таким же сухим и хриплым, как в ту ночь. — Заткнись, — сказал он в состоянии истерии, почти крича — Просто блять заткнись! Сука, пожалуйста, замолчи… Прости. Прости если это еще возможно. «Что щелкнуло в тебе, что ты решил остановиться?» «Разве ты не хотел, чтобы он сдох?» «Это были твои собственные мысли. Ты хотел, чтобы он исчез.» «Так чего же ты остановился, Макс Эмилиан?» … Макс всегда считал себя жестоким. Проницательно агрессивным, резким.Но он все же был контролируемым. Это было его оправдание. Его броня. А затем… затем этот момент, когда контроль полностью покинул его. То, что было вне контроля — была не сила. Это было что-то зловещее и уродливое. — Это не я. Это все не я. Шарль, скажи, что ты веришь… — сказал он в пустоту. Пустота молчала. «Он исчез на сутки. Он прятался. Знаешь, почему? Он пиздец как напуган, Макс Он боится тебя» Эта мысль ударила новой волной. Макс провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть кожу. — Я все уничтожил. Я сломал тебя.. — прошептал он, задыхаясь от потока слез — Я.. Шарль, я не хотел, прошу.. Поговори со мной, Шарль И самое страшное — он не знал, что делать с этим. Извинения не стерли бы этот след. Время не вернуло бы дыхание. Он не мог «отыграть» это обратно. Опираясь, он попытался встать, в отражении зеркала увидел себя: уставшего. С заострившимися чертами. С пустыми красными от слез глазами. — Если бы это увидели… — мысль оборвалась. Команды, пресса, заголовки… это был бы тотальный пиздец и конец карьеры. Но главный страх не заключался в этом: Если бы это увидел он. Снова. Еще раз. Если бы Шарль вновь посмотрел на него своими испуганными глазами и понял, что Макс может поступить с ним так еще раз. От этой мысли внутри что-то окончательно осело. Тяжёлым, свинцовым грузом. Смотря в отражение, он старался смотреть себе прямо в заплаканные глаза. — Я.. я больше.. — начал он, но голос сорвался. Он выдохнул и сказал медленнее, отчётливее: — Я больше никогда не прикоснусь к тебе с такой жестокостью. Пауза. — И если ты когда-нибудь снова почувствуешь это… — он сжал свои собственные плечи — Клянусь, я уйду. Я оставлю тебя. Я больше не буду тревожить. Я не хочу… я не хочу делать тебе больно. Прости, я умоляю, прости меня, Шарль Он стоял так долго. Пока дрожь не утихла, пока мысль о том синяке не перестала жечь его собственную шею. Но вина никуда не делась, она просто осталась с ним. Под кожей.