I watched you change

Ночь не принесла Шарлю сна. Комната была погружена в полумрак: приглушённый свет города пробивался сквозь щель между шторами, что создавало свою особую атмосферу. Кондиционер тихо гудел, но этот звук не успокаивал — наоборот, раздражал, подчёркивая то, насколько в нем самом много пустоты. Шарль лежал на кровати, не укрытый, уставившись в потолок. В голове лишь хаос и сплетение мыслей. Моментами он прокручивал все снова и снова: то, как Макс сделал ему больно в один вечер, то, как воздух внезапно стал роскошью. Иногда он до сих пор мог задыхаться, но… он не переставал думать о нем. Во всех смыслах. Он мог внезапно трогать место своей травмы, нежно касаясь собственной кожи, чтобы вдруг не сделать больно, чтобы понять, реально ли это все закончилось. Он пытался отвлечься. Встал, прошёлся по номеру, налил воды, сделал глоток — глотать тяжело. Сел у окна, обняв колени, и долго смотрел вниз, на редкие огни, на ночную Барселону, на то, как и чем живут другие. Мысли о Максе приходили против его воли: он резко вспомнил последнее сообщение, которое Макс отправил в тот злополучный день. «Нам нужно поговорить» … «Да, нужно. Я устал думать о тебе каждый вечер. Каждое утро. Всегда.» — Говорил он себе, признавая то что это ненормально. Из всей сложившейся ситуации нужно было признать хоть что-то одно. Они в одном спорте. В одном паддоке. В одной компании. На общих тусовках. На общих конференциях. На мероприятиях. Они знают друг друга с детства. Такое ощущение, что они вместе всегда, но при этом так далеко друг от друга. Мысли Шарля всегда были разносторонними, иногда он не думал только о своей телесной травме. Когда он успокаивался, начинался новый поток креатива в его голове. Мысли были далеко не о гонках и общих проебах на трассе. Иногда они были слишком откровенными. Иногда телесными. Шарль вспоминал, как мастурбировал на его фотографии в душе перед началом сезона. Представлял его руки на талии, а губы — на висках. В волосах. Везде. От этого становилось ещё тяжелее. Шарль злился на себя за это, почти ненавидел себя. Учитывая то, что с ним произошло. «Как я могу вообще думать, мечтать о нем, когда он поступил со мной так?» «Он ненавидит меня. А я… я не знаю. Он красивый. Его злость возбуждала, а теперь отталкивает. Но блять, не каждый раз, почему…» Он закрыл лицо руками, сжал пальцы до боли, будто хотел вскрыть себя и вытащить все наружу. Сердце билось неровно, дыхание сбивалось. Он не хотел плакать. Он хотел избавиться от Макса. Все это неправильно. Особенно после всего. Это — ощущение внутренней пустоты, вязкой, тянущей. Но под утро он всё-таки уснул. Не потому, что стало легче — просто тело сдалось. Нельзя так долго находится в бессоннице. … Проснулся он резко, будто его выдернули из сна. Секунда дезориентации. Потом — реальность наступила. Горло снова сжалось, но уже не физически. Он уселся на кровать, потер лицо ладонями и медленно выдохнул. Солнечный свет был мягким, почти осторожным, словно все знал, и по этому боялся его спугнуть. В комнате был странный запах, нежный и сладкий, а потом он вспомнил шаги возле его номера в полудреме. Он тогда не вставал, не было сил… Но теперь он решил проверить. Лениво подойдя к входной двери, он увидел кое-что… необычное, достаточно. Цветы. Цветочки… Они стояли у порога, аккуратно поставленные, небрежно, но с какой-то странной заботой, которая витала аж в воздухе. Свежие. Настоящие. Ветреные. Ночные. Он застыл. «Господи, это мне? Такая красота… От кого? Блин… какие они.. красивые.» Мир будто сузился до этого маленького пространства — двери, букета и его учащённого дыхания. В груди что-то болезненно ёкнуло. Сначала легкая тревога, мол, «о господи, кто-то знает где мой находится мой номер?» Потом недоумение. Потом… тепло. Нежеланное, пугающее, но реальное. Шарль медленно присел, будто боялся спугнуть момент. Пальцы дрожали, когда он коснулся лепестков. Они были прохладными, пудровыми, как будто ждали именно его… — Это… — он не договорил. Имя не хотелось произносить вслух. Оно было слишком громким для этого утра. Он закрыл глаза. Он интуитивно понял, кто это был. Чье это. Сердце сжалось. Руки стали холодными. — Зачем, господи… — прошептал он, не понимая, как реагировать и что делать. Сначала его окутал страх, но через секунду он задумался, насколько это был трогательный жест. Он осторожно поднял букет и начал прижимать его к груди, не слишком сильно, чтобы случайно не повредить эту красоту. Свет упал на лепестки, и они вдруг стали частью комнаты, частью этого утра, частью его состояния. Глаза защипало, и на этот раз слёзы всё-таки пришли — тихие, беззвучные. Он позволил им быть. Это все слишком… тронуло его. — Нам нужно поговорить… — тихо говорил себе Шарль, прижимаясь носом к пионам, вдыхая их еще свежий запах, они немного отдавали парфюмом и фруктами. Ему нравилось. Слишком. Он бы не отклонил. Даже если очень хочется. Они останутся с ним, и он будет их хранить до того момента, пока они совсем не умрут. И вместе с ними — ощущение, что этой ночью кто-то очень важный думал о нём. Даже, если между этими двумя все сложно и страшно. «Я обязан с ним поговорить» И это утро стало первым за весь этот тяжелый период, когда боль и спокойствие существовали в одном пространстве, не уничтожая друг друга. … Утро резкое, незнакомое. Макс проснулся от головной боли — тупой, пульсирующей, как будто кто-то бил изнутри по вискам. Во рту сухо, горло ныло, а тело ощущалось чужим и тяжёлым, будто он спал не на кровати, а на камне. Он медленно перевернулся на спину и уставился в окно. — Что вообще произошло… — хрипло произнес он будто чужим голосом. Он пытался выстроить логическую цепочку в голове, вспомнить, но получалось не очень. Затем.. фрагменты: то, как мерсы позвали его пить, ночь, Шарль, бутылка за бутылкой, спутанные ноги, цветы, его чертов номер… блять, он, его номер… цветы. И вот тут его будто ударило. Макс резко сел на кровати, игнорируя вспышку боли в голове. Сердце заколотилось быстрее, чем следовало для утра после алкоголя. «Я взял и подарил ему цветы. Цветы Леклеру. Как я вспомнил его корпус и номер? Твою мать… Я это сделал.» Он провёл ладонями по лицу, задержавшись на глазах, будто хотел спрятаться от собственных мыслей. Воспоминание было до жути четким, четче остальных: как он стоял возле входной двери, как аккуратно положил цветы у двери, как на секунду замер, прежде чем уйти. А затем опять пропасть… — Я дебил… — пробормотал он, но без привычной злости, скорее с усталостью. Он не знал, увидел ли Шарль цветы. Не знал, что первое не сказал по мере их обнаружения. Не знал, испугается ли он от этого. Эта неизвестность была хуже любого наказания. Макс встал, налил себе воды, выпил залпом, потом ещё. Руки слегка дрожали — не от похмелья, а от напряжения. Хотя, наверное, от всего вместе. В груди тянуло неприятно, как будто там поселилось что-то живое. «Шарль, надеюсь, ты их принял. Надеюсь, ты сейчас любуешься ими.» Макс резко тряхнул головой. — Хуже уже точно не будет. —сказал он сам себе Но это была ложь. Он сел у окна, опершись локтями о колени, и впервые за долгое время не думал о гонке, о титуле или соперничестве. Мысли снова и снова возвращались к одному — к закрытой двери, за которой был человек, которого он сломал. О котором постоянно думал. На которого вставал с немыслимой резкостью, особенно, когда он вспоминал его… все. Абсолютно все, что было ему присуще. Макс выдохнул и закрыл глаза. «Шарли, ты такой…» И в этом недосказанном было больше страха, чем он когда-либо испытывал на трассе. Он не смог произнести это даже в голове.

***

Подготовка к Монако шла полным ходом. Шарль чувствовал это телом — напряжение, собранность, учащенное дыхание и потребность держаться ближе к тем, кому он доверяет, а сейчас это ощущалось лучше всего. Именно поэтому он согласился на идею потренироваться с Сайнсом в закрытом зале их общей команды, наедине. Главное, чтобы было подальше от паддока и связи с остальными. Так проще. В зале — тишина. Почти пусто. Ровный свет, зеркала, запах металла. И только они вдвоем. Они всегда были рядом, тренировались синхронно, почти молча. Шарль чувствовал, как движение постепенно возвращает ему контроль над телом — редкое ощущение за последние недели. Он первым нарушил тишину. — Мне оставили цветы.. — сказал он внезапно, не глядя на Карлоса.Тот замер на секунду, затем медленно повернул голову. — Чего? — переспросил он, будто не был уверен, что правильно услышал. Шарль, продолжая тянуть резинку, ответил ему четче, повернувшись прямо к нему. — Да, цветы… утром. Я нашел их, как только проснулся… — в голосе и спокойствие, и смущение, и даже проскакивает радость. Карлос прищурился, внимательно изучая его эмоции. — И ты знаешь, от кого? Шарль выдохнул. Хотелось улыбнуться. Потом очень тихо произнес: — Да. Карлос поставил бутылку с водой на пол и подошёл ближе. — От Макса? Это имя повисло в воздухе. — Ага… — Ого.. а… они хорошие? — осторожно спросил Карлос — Ну, в смысле, цветы… Шарль невольно усмехнулся. — Да. Очень… Белые пионы. Такие простые.. но до безумия прекрасные. Я даже перевез их с собой прямо из Барселоны… — он замялся. — От этого и хуже… Карлос хотел пошутить, но не стал. Ситуация между этими двумя так и продолжалась оставаться напряженной. — А чего, почему хуже? Шарль остановился и закрыл глаза на несколько секунд. — Потому что я знаю, что рано или поздно мне придется поговорить с ним. Один на один. И по поводу этого, и по поводу случившегося.— признался он. — А мне все еще тревожно, но.. — он запнулся — но при этом, мне легче. Немного. Мне.. понравились эти цветы. Но.. я просто не знаю. Карлос пытался привести напарника в спокойствие. — Послушай… — сказал он — Это хорошо, что тебе становится лучше, но вам все равно рано или поздно нужно будет поговорить о всем, что случилось за последний месяц. — Я знаю, — ответил Шарль — Просто… Я даже и не знаю, с чего начинать. А вдруг это вообще не он? Я ведь в любом случае просто предполагаю… Но сука, кто еще мог знать мой номер? — Например я. —Карлос пошутил, но в тему, и это успокоило Шарля хоть немного. — В любом случае… я сейчас не готов к диалогу с ним. Меня все равно берет дрожь при одном его виде. —Честно признался Шарль. — Все это временно, правда, все пройдет. — Карлос положил руку на его напряженное плечо — Главное восстановись. Это дело времени. У вас же явно не какая-то тайная любовь, чтобы так скрываться друг от друга постоянно… От этих слов Шарля будто ударило током. Он застыл в пространстве, уже думая, что его раскусили и не оставили ни одного кусочка.. Но нужно было как-то резко выкрутиться из неловкой ситуации. —Господи, ну нет конечно — он нервно посмеялся, и Карлос улыбнулся ему в ответ. «Как же не вовремя ты это сказал. Я не могу без него. Блять, не думай. Заткнись. Мне тяжело без его признания. Блять, я же говорю, не думай…» ... Вечером они вернулись в отель почти одновременно, но разошлись у входа в разные корпуса. — Если что, напиши — сказал Карлос напоследок. — Окей! — сказал Шарль вслед, свернув в свою сторону. Он прошел несколько метров по закрытой лестничной клетке, добираясь до нужного этажа, когда почувствовал это — знакомое чувство, знакомый запах. Одно мгновение. Ощущение, словно воздух стал плотнее. Он поднял взгляд. Макс был на одном из этажей, сидел на одной из ступенек. «Блять. Мы что… в одном корпусе? Твою мать… Только не это.» Их взгляды встретились. Страх, нерешительность, и что-то висящее между ними так же тесно, как улицы Монако, где нельзя разойтись, не задев друг друга. Шарль почувствовал, как глаза начинают бегать в разные стороны, а сердце заново начинает играть с ним злую шутку. Макс встал, пытаясь сделать осторожный шаг в его сторону. В его глазах — некое отчаяние, вина и беспокойство. — Шарль… — начал он спокойно, затем замолчал на секунду, думая о следующих словах. Шарль уже понял: этот уикенд будет очень сложным. Явно сложнее предыдущего. Но диалога между — уже не избежать. А бежать уже нет сил. —…Как ты? — Макс не придумал ничего лучше и стабильнее, чем этот вопрос. Он стоял на месте, стараясь даже не шевелиться. Шарль сначала молчит, медленно набирая воздух, а затем отвечает: —Я нормально. Мне пора. — он пытался играть в спокойствие. У него уже получалось лучше. Но.. он не хотел оставаться там долго. Тревожность брала верх над ним. — Увидимся завтра в паддоке. — он закончил. — До встречи.