Осколки Небытия

​Ночь в Касите никогда не была по-настоящему тихой. Дом дышал. Скрипели половицы, словно дом ворочался во сне, ставни хлопали в такт ночному ветру, а магические двери едва уловимо гудели. Этот гул был фоновым шумом жизни семьи Мадригаль. ​Но комната Камило была другой. Как только тяжелая дверь закрывалась за его спиной, звуки внешнего мира — шепот Долорес, храп отца, шорох трав — тонули в вязкости этого места. ​Это было пространство отражений. ​Камило стоял посреди огромного зала. Лунный свет, льющийся сквозь потолочное окно, падал на пол, который был идеально отполированным зеркалом. Стены состояли из сотен подвижных зеркальных панелей, которые услужливо поворачивались вслед за его движениями. Здесь негде было спрятаться. Здесь Камило всегда был окружен тысячами версий самого себя. ​Он медленно стянул через голову пончо. Тишина в комнате давила на уши. Он всегда любил этот покой, но сегодня тишина была другой. Она не лечила — она требовала ответа. ​— Что он во мне увидел? — прошептал Камило. ​Сотня отражений беззвучно разомкнули губы вместе с ним. Но эха не было. Стены поглощали звуки. ​Он подошел к стене. Магия комнаты, почувствовав его внутреннее смятение, начала играть с ним. Одно зеркало показало его в облике Изабеллы, другое — в облике маленького мальчика, которым он был днем. Третье — в образе Абуэлы — строгой и непоколебимой. ​— Хватит! — сорвался он на крик. Отражения послушно замерли. ​Камило коснулся поверхности зеркала там, где секунду назад был его висок. Он закрыл глаза и попытался воскресить то ощущение — запах древесины, тепло ладони. Но зеркало было холодным. Мертвым. Гладким. В нем не было «текстуры», о которой говорил Матео. ​Он сел на зеркальный пол, обхватив колени. Луна подсвечивала его фигуру, создавая бесконечный коридор из согнутых, сломленных юношей. ​— Он сказал, что я гнилое дерево под позолотой, — прошептал Камило в пустоту. — Но что, если под позолотой вообще ничего нет? ​В эту ночь Камило впервые не превратился ни в кого, чтобы уснуть. Он лежал, прислонившись к холодному стеклу, чувствуя себя песчинкой в огромном Энканто. И где-то на самой границе сна ему показалось, что он слышит не гул магических дверей, а мерный, успокаивающий стук плотницкого молотка.