Осколки Небытия

Утро в Касите началось с запаха раскаленного сахара и корицы — Джульетта готовила сладости для предстоящего праздника. Весь дом был охвачен суетой: Луиза таскала огромные корзины с цветами, а Мирабель пыталась развесить праздничные гирлянды так, чтобы они не запутались в волосах людей. ​Камило стоял на втором этаже, наблюдая за этим муравейником. Его магия сегодня была на удивление послушной, словно затаилась перед бурей. ​— Камило, дорогой, — голос Абуэлы заставил его вздрогнуть. ​Она подошла неслышно, её статная фигура излучала неоспоримый авторитет. Она не смотрела на него, её взгляд был устремлен вниз, на патио, где Касита устанавливала помост. ​— Агилары придут сегодня вечером на репетицию праздника, — начала она, поправляя шаль. — Я подумала, что было бы прекрасно, если бы ты пригласил Карлу на танец во время праздничного ужина. Это укрепит связи между нашими семьями. Ты же знаешь, как это важно. ​Камило почувствовал, как внутри него что-то сжалось. ​— Конечно, Абуэла, — ответил он, надевая свою самую лучезарную улыбку. — Карла — прекрасная девушка. Я буду рад. ​Альма наконец посмотрела на него. Её взгляд был проницательным, почти подозрительным. — Хорошо. Ты — лицо нашей семьи, Камило. Твоё обаяние держит симпатии города. Не забывай об этом. ​Она ушла, оставив его наедине с этой улыбкой, которая теперь казалась ему наклееными слоями папье-маше. Ему нужно было уйти. Не к Агиларам, не на площадь, а туда, где никто не будет просить его танцевать. *** Когда Камило подошел к мастерской, он услышал смех. Высокий, звонкий, девичий смех, который никак не вязался с низким гулом этого места. ​Внутри, прямо у верстака, стояла Карла. Она была в ярко-розовом платье, которое казалось нелепым пятном среди древесной пыли. Она что-то увлеченно рассказывала, а Матео... Матео стоял напротив, скрестив руки на груди. Он не смеялся, но и не прогонял её. Он слушал с тем же вежливым, отстраненным выражением лица, с которым вчера слушал Камило. ​В груди Камило вспыхнуло странное, неприятное чувство. Это было чувство потери исключительности. Он думал, что он единственный, кто нашел этот «тихий угол», а оказалось, что сюда может зайти кто угодно. ​— О, Камило! — Карла заметила его первой. — Ты тоже пришел посмотреть на работу мастера? Матео как раз заканчивает столик для моей гостиной. Посмотри, какая изящная резьба! ​Камило подошел ближе, стараясь не смотреть на Матео. — Да, изящно. У тебя хороший вкус, Карла. ​Матео молчал. Его взгляд переместился на Камило, и в нем проскользнуло нечто похожее на иронию. Он словно спрашивал: «Ну, что ты скажешь теперь, Мадригаль? Снова будешь вежливым?». ​— Матео говорит, что он скоро закончит, — продолжала щебетать Карла, не замечая напряжения. — Он такой серьезный, правда? Совсем не похож на наших парней. Камило, ты должен пригласить его на праздник! Ему нужно побольше общаться с людьми, а то он совсем засохнет среди своих досок. ​— Я не думаю, что Матео любит праздники, — сухо ответил Камило. ​— Почему же? — вдруг подал голос Матео. Его голос звучал ровно, почти равнодушно. — Если Мадригали приглашают, разве можно отказать? Это же «честь» для всего Энканто. ​Камило уловил в его словах скрытую насмешку. Матео нарочно подыгрывал Карле, проверяя Камило на прочность. ​— Ну вот и отлично! — Карла захлопала в ладоши. — Камило, я побегу, мне нужно помочь маме с платьем. До встречи вечером! ​Она промелькнула мимо Камило, обдав его запахом сладких духов. Когда её шаги затихли, в мастерской снова воцарилась тишина, но на этот раз она была тяжелой, как грозовая туча Пепы. ​— Значит, «изящная Карла»? — Матео первым нарушил молчание, возвращаясь к работе. — Твоя бабушка была бы довольна твоим выбором слов. ​— Она действительно милая, — огрызнулся Камило. — И она часть этого города. В отличие от некоторых, которые только и умеют, что критиковать всё вокруг. ​Матео резко отложил инструмент. Звук удара металла о дерево заставил Камило вздрогнуть. — Я не критикую, Камило. Я наблюдаю. И я вижу, как ты сейчас пытаешься убедить себя в том, что тебе нравится эта болтовня. Зачем ты пришел сегодня? Чтобы показать мне, какой ты «идеальный» в паре с этой девочкой? ​— Я даже не знал, что она у тебя тут ошивается. Я пришел, потому что... — Камило замолчал. Он не мог сказать: «Потому что мне нужно, чтобы ты смотрел на меня так, как вчера». — Я пришел сказать, что праздник будет большим. И если ты придешь, тебе придется соблюдать правила. Никаких разговоров о... О «лаке» и «гнили». ​Матео подошел к нему. Теперь между ними было меньше метра. Плотник был выше, и его тень полностью накрыла Камило. ​— Правила, — тихо повторил Матео. — Твои правила пахнут страхом, Мадригаль. Ты боишься, что я увижу тебя в этой толпе и пойму, что там тебя вообще нет. Что там — только пустое место в красивом жёлтом пончо. ​Камило хотел ударить его, но вместо этого он почувствовал, как к глазам подступают слезы. Злость и обида перемешались с осознанием того, что Матео прав. ​— Ты злой, — прошептал Камило. ​— Нет, — Матео на мгновение коснулся плеча Камило, но тут же убрал руку, словно обжегся. — Я просто не умею притворяться. И мне жаль, что ты считаешь это злом. Уходи, Камило. Иди готовься к празднику. ​Камило развернулся и выбежал вон. Он не видел, как Матео долго смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Матео тоже было страшно. Он не понимал, почему этот заносчивый и потерянный мальчишка заставляет его чувствовать себя таким... живым и одновременно таким виноватым. ​Вечером на репетиции, когда заиграла музыка и Карла положила свою руку ему на плечо для первого танца, Камило улыбался. Он шутил, он кружил её в танце, он был воплощением юности и радости. Абуэла одобрительно кивала из угла. ​Но в голове Камило стоял один и тот же образ: темные глаза плотника и его грубый голос, который был гораздо честнее, чем всё это сахарное великолепие вокруг.