Осколки Небытия

Касита медленно оживала после праздника под звуки подметаемых полов и приглушенного звона посуды на кухне. Камило сидел на широком подоконнике в столовой. Его мысли были спутаны. Вчерашний вечер оставил после себя странное послевкусие: с одной стороны — триумф на танцполе и одобрительные кивки Абуэлы, с другой — тот холодный, разочарованный взгляд Матео у края площади. ​— Ты сегодня тихий, — заметила Джульетта, передавая ему тарелку с горячими арепами. — Устал от танцев с Карлой? ​— Наверное, — Камило попытался улыбнуться, но вышло как-то натянуто. — Она очень энергичная. ​— Она чудесная девушка, — мягко добавила Альма, присаживаясь напротив. — Сеньора Агилар вчера долго говорила со мной о том, как хорошо вы смотритесь вместе. Знаешь, Камило, нашему городу нужны такие примеры... стабильности. Единства. ​Камило кивнул, не поднимая глаз. Он знал, что это значит. Это не был приказ жениться прямо сейчас, но это было мягкое, давление. Его уже «распределили» в надежное будущее. И в этом будущем не было места пыльным мастерским и разговорам о том, что под лаком иногда скрывается пустота. ​— Да, бабушка. Карла очень... правильная, — ответил он, и в этот момент сам испугался того, насколько скучно прозвучало это слово. Он столкнулся с Карлой на площади. Она подошла к нему, сияя искренней радостью, и принялась рассказывать о новых сортах цветов, которые её мама хочет высадить в саду. Камило слушал, кивал, вставлял уместные шутки, и поначалу это даже было приятно. С ней было легко. Не нужно было думать о сложном, не нужно было копаться в себе. ​Но через час этой прогулки он поймал себя на мысли, что его щеки болят от постоянной вежливой улыбки. Карла была прекрасной, но она была... Шумной. Не по звуку голоса, а по самой своей сути. Она заполняла собой всё пространство, не оставляя ни секунды на тишину. ​— Камило, ты меня вообще слушаешь? — она игриво толкнула его в плечо. ​— Конечно. Ты говорила про террасу, — он мгновенно вернулся в реальность. ​— Я говорила про то, что нам стоит зайти к тому плотнику, Матео, — она нахмурилась. — Он такой нелюдимый, правда? Даже вчера на празднике стоял как истукан. Мне кажется, он не очень-то рад, что живет в Энканто. ​Камило почувствовал, как внутри него что-то екнуло. Защитная реакция сработала раньше, чем он успел её обдумать. — Он просто много работает, Карла. И он здесь недавно, ему трудно привыкнуть к нашему... темпу. ​— Может быть, — она пожала плечами. — Но Абуэла говорит, что люди, которые сторонятся общины, обычно что-то скрывают. Ладно, не будем о нем. ​Камило посмотрел в сторону, где поднимался тонкий дымок из трубы лесопилки. Ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться там. Не для того, чтобы спорить или слушать нравоучения, а просто чтобы посидеть в тишине, где никто не ждет от него «стабильности» и «единства». *** Прошло еще несколько дней. Камило честно старался быть «идеальным внуком». Он помогал соседям, менял облики десятки раз на дню, гулял с Карлой. Но чем больше он старался, тем сильнее росло внутреннее раздражение, похоже на зуд под кожей. ​В конце концов, сославшись на то, что ему нужно помочь с какими-то инструментами, он свернул на тропинку, ведущую к мастерской. ​Он шел медленно, гадая, как его встретит Матео. После их последней стычки на празднике Камило ожидал новых колкостей. Но когда он подошел, Матео даже не поднял головы. Он был занят — обтесывал длинную доску, и звук рубанка был единственным, что нарушало тишину. ​Камило не стал ничего говорить. Он просто сел на то поваленное бревно и стал наблюдать. Прошло пять минут, десять. Матео работал спокойно, без того напряжения, которое Камило видел в нем раньше. В какой-то момент плотник отложил инструмент, вытер пот со лба и посмотрел на гостя. ​— Решил сменить общество сеньориты Агилар на общество древесной стружки? — в его голосе не было злости, только легкая, почти дружеская ирония. ​— Откуда ты... Ты что следишь за мной? — Камило с недоумением улыбнулся — Вас сложно не заметить. Вдвоём прошлись по всему городу раз десять. — Она слишком много говорит, — честно признался Камило, сам удивляясь своей откровенности. — Она хорошая. Правда. Но иногда мне кажется, что если я перестану кивать, она просто исчезнет. ​Матео усмехнулся. — Она не исчезнет. Просто она живет в мире, где всё должно быть на своих местах. А ты для неё — самое почетное место. Это тяжелая ноша, Мадригаль. ​Камило вздохнул. — Слушай... насчет праздника. Я не должен был так... ну, огрызаться. ​Матео махнул рукой. — Ну, я тоже не подарок. Пришел туда, встал в углу с таким видом, будто мне все должны. Я не знаю что делать на таких мероприятиях, Камило. В моем родном городе всё было иначе. ​Он замолчал, глядя на свои руки, покрытые пылью и мелкими царапинами. — Там не было магии, но было много... ожиданий. Мой отец хотел, чтобы я пошел по его стопам, стал военным. У нас это считалось единственным достойным делом для мужчины. А я... ну, мне просто нравилось работать руками. Не то чтобы это был какой-то «высший зов», просто когда я держу в руке дерево, я чувствую, что я на своем месте. Отец этого не понимал. Для него это было баловством. ​— И поэтому ты уехал? — тихо спросил Камило. ​— Отчасти, — Матео пожал плечами. — Просто надоело постоянно извиняться за то, кто я есть. Здесь, в Энканто, я думал, будет проще. Но тут у вас свои правила. «Будь полезным», «будь ярким». Ты вот — яркий. Но иногда мне кажется, что ты сам от этого света жмуришься. ​Камило посмотрел на доски, штабелями лежащие у стен. — Знаешь, — начал он, подбирая слова, — я сегодня впервые за неделю почувствовал, что мне не нужно улыбаться, просто чтобы кто-то не расстроился. ​— Это хорошее чувство, — согласился Матео. Он встал и кинул Камило небольшой кусок наждачной бумаги. — Раз уж пришел и сидишь без дела, помоги. Вот ту деталь нужно зашкурить. Только аккуратно, без фанатизма. ​Камило взял бумагу. Работа была простой, монотонной, но в ней было что-то успокаивающее. Они работали в тишине, прерываемой лишь шорохом и отдаленным пением птиц в лесу. Никто никого не поучал, никто не требовал быть «лицом семьи». Когда Камило собирался уходить, он поймал себя на мысли, что его плечи расслабились. ​— Зайдешь завтра? — спросил Матео уже у самой двери. — Мне нужно будет перетащить пару тяжелых брусьев. Мне, конечно, это не нравится, но может какой-нибудь твой облик поможет? ​— Зайду, — улыбнулся Камило. — Но учти, я возьму за это плату. ​Матео рассмеялся, и этот смех — открытый, настоящий — был гораздо приятнее любой похвалы.