Снова к тебе

      Из вороха воспоминаний Пуберт извлекает Йорунн с наибольшим теплом. Пусть и остались позади те времена, когда он словно пробовал её имя на вкус, наслаждаясь этими мгновениями каждый день, её образ нередко оживает в воображении. Яркие, аквамаринового цвета глаза, цвета платья, в котором Йорунн танцевала на выпускном балу с Пубертом, улыбка, привычка дотрагиваться до кисточек на ушах, интонации голоса, — всё это теперь кажется странно далёким и по-прежнему близким.       И ей сейчас нужна помощь. Непривычно тихий голос Йорунн говорит о её положении. Если помочь ей некому, значит, положение не из лёгких. Пуберт выкрикивает: «Уже еду!» — только не знает о положении Йорунн. И набирает её номер.       — Рун, что случилось-то? — спрашивает он. — Ты так и не сказала.       — Случилось то, что я дура, — раздаётся в ответ, и голос Йорунн вновь звучит звонко. — Оказалась запертой в ванной комнате, единственный способ спастись — окно! А сегодня — встреча выпускников нашего университета.       — Попробуй выбить дверь, — простодушно советует Пуберт.       — Пыталась между звонками. Чуть плечо не вывихнула, — устало выдыхает Йорунн.       — Тогда не паникуй и не шипи, — усмехается Пуберт. — Я что-нибудь придумаю.       Дом, где живёт Йорунн, Пуберт хорошо знает. Там пятнадцать этажей, бывшая девушка живёт на предпоследнем. Можно как-то спуститься с крыши, если её сосед Роб в отъезде. В мыслях Пуберт перебирает варианты и вспоминает о мотке каната в гараже. Длины гибкой сцепки не хватит, значит…       Пуберт хватает ключи от машины, запирает дом и мчится в гараж. Через полторы минуты он — ещё не совсем опытный водитель, получивший права три месяца назад — осторожно едет из своего уютного пригорода в громадный Зверополис. Даже в отсутствие пробок быстро к дому Йорунн не приехать — Зверополитская агломерация с населением свыше сорока семи миллионов жителей невероятно огромна.       Но сегодня Пуберту везёт. Трасса оказывается почти пустой, лишь встречные машины деловито снуют мимо. Лишь на выезде из Зверополиса, на Окружном шоссе, Пуберт видит большие пробки. Пятница. Праздничный день, продолжаются длинные выходные, и многие жители Зверополиса отправляются за город насладиться прекрасной погодой. «Вот везение у Рун!» — думает Пуберт. Нога нажимает на газ, скорость не превышает пятьдесят миль в час. Несколько минут — и он сворачивает с Окружного шоссе на оживлённый проспект, в конце которого возвышается дом Йорунн.       А вот и новый звонок от неё.       — Рун, я свернул на твой проспект, скоро буду, — отвечает Пуберт.       — Фух, обнадёживает! — вздыхает Йорунн. — Ногами уже колошматила по двери, фиг этот замок снесёшь.       — Знаю, как к тебе попасть, — утешает её Пуберт.       — Я установила умный замок на дверь.       — Код есть? — оживляется Пуберт, боящийся высоты и в мыслях таящий нежелание подниматься на крышу.       — Да. Моя лапа.       — Роб дома? — Пуберт ощущает себя сдувающимся воздушным шариком.       — Не через Роба — его нет.       Пуберт закатывает глаза в раздражении. Но оно — мимолётное. А страх высоты — нет.       Возле дома Йорунн Пуберт осторожно паркуется и выходит из машины. Задирает голову и чувствует, как по спине бегут мурашки. Высоко. Дом кажется ему ещё выше, чем когда он бывал здесь. Пуберт несколько мгновений колеблется, потом — была не была! — открывает багажник и хватает канат.       Гудок клаксона заставляет Пуберта повернуть голову. Мимо проезжает полицейская машина. Оттуда машет кроличья лапка, Пуберт с улыбкой машет в ответ Джуди Хоппс. Он видит, как сидящий за рулём Ник демонстративно отворачивается и увеличивает скорость.       Пуберт подавляет вздох. Такое отношение к нему знакомо. И всё равно в этом мире есть те, кому он нужен и кому небезразличен. Вроде Джуди или Йорунн. С канатом он почти бежит к подъезду. Он знает, что тот щетинится кодовым замком, но ему везёт — из подъезда выходит житель дома.       — Стойте! Не закрывайте дверь, подождите! — кричит Пуберт.       Пожилая койотиха с подозрением смотрит на рысь.       — А вы кто? Почему с канатом в наш дом? Я вас раньше не видела здесь.       — Служба спасения! — фыркает Пуберт, шмыгая мимо койотихи внутрь дома.       — Какая… — доносится до Пуберта, и дверь закрывается.       Без всяких препятствий он поднимается в лифте на последний этаж и, моля небесные силы, чтобы не был заперт проход на крышу, идёт к чёрной двери. И с облегчением выдыхает, когда она покорно открывается. Пуберт поднимается по узкой лестнице и оказывается на залитой солнцем крыше. Ноги степенно ступают по бетону к перилам — он знает, на какую сторону выходят окна квартиры Йорунн.       — Рун, слышишь? — окрикивает её Пуберт, смотря на распахнутую створку.       Пять секунд — и светлая мордочка рыси высовывается наружу и поворачивается наверх. Коротко улыбнувшись, Пуберт машет ей.       — Сумасшедший? Убиться решил? — восклицает Йорунн.       — Другие варианты есть? — возражает Пуберт. — Минуты полторы-две — и готовься меня принять!       Йорунн ничего не отвечает, её мордочка исчезает. Пуберт же наклоняется к канату, приседает и крепко хватается за перила, закрывая глаза.       С тех времён страх высоты преследует его. Тогда его пронзали холод и боль, когда он сорвался с климатической стены и чудом не разбился. Снег смягчил падение, но чуть не похоронил заживо. Тогда Пуберт смог выбраться из ледяного завала, унеся с собой страх перед высотой.       Сейчас его принимает в свои объятия дрожь, он не отпускает перила, будто висит над пропастью, а не находится на крепком бетоне крыши. Пуберт стискивает зубы, отгоняя новые непрошеные воспоминания…       — Так, хватит, слышишь? — рычит он себе под нос и бьёт себя в грудь. — Соберись!       Три минуты уходит на то, чтобы овладеть собой. Стараясь не смотреть вниз, на пестрящий жизнью проспект, Пуберт крепко привязывает канат к перилам и осторожно перебирается за них.       — Рун, я спускаюсь! — кричит он.       — Эй, смотрите, что он делает!       — Жить надоело?       — Вот это — любовь, а?!       Пуберт впивается в канат когтями, прижимается к нему, как недавно — к матери, которая подарила ему новую жизнь. Он прекрасно знает, что происходит и кого видит внизу. То, что стало частью его жизни — любителей снимать на камеры фуроры, вроде вышедшего на свободу младшего Рысевича. Но на такой высоте вряд ли узнают.       Канат мягко скрипит и покачивается. Пуберт медленно спускается, а потом чувствует, как крепкая верёвка замирает. Робко переводит взгляд вниз — это Йорунн держит канат.       — Давай, герой, ещё немного! — подбадривает она его.       Дюйм за дюймом ниже, фут за футом, а кажется, что прошло не две минуты, а целый день. Холод струится по телу, в то время как Зверополис купается в нежном солнечном тепле. Пуберт жмурится до огненных брызг в глазах. Всё равно назад уже нельзя, проделанный путь не располагает к возврату. Пуберт чуть-чуть открывает глаза и сквозь их прорези видит встревоженную Йорунн под собой. Миг — и она крепко хватает его за лодыжки и подтягивает к себе. Пуберт ступает ногами на подоконник, но канат не отпускает, а Йорунн берёт его за лапу и притягивает к себе.       — Держу, держу, спасатель на минималках! — подбадривает она его и тут же мягко отталкивает. — Так, отвернись на секунду.       Пуберта ненадолго охватывает безучастность после такого спуска, он смотрит на болтающийся канат, на несколько мгновений забыв о Йорунн, которая была без футболки. А затем лавиной по телу катятся волны облегчения. Стоять на твёрдом полу приятнее, чем болтаться над бездной.       — Пуберт, мне статуи в ванной не нужны, — возвращает его к действительности голос Йорунн. — Выбираться надо!       — Тогда действуем вместе. Атакуем эту дверь! На счёт «три».       Три раза не дают результатов, а после четвёртого удара Пуберт слышит, как трескает замок в двери. Одна из петель слетает. Пятый удар — и Пуберт вместе с Йорунн и дверью вываливаются в прихожую. Оба лежат на створке, Пуберт чувствует, как отчаянно болит плечо, которым он атаковал препятствие.       — Ай, блин! — шипит Йорунн, которой тоже не впрок пошли такие приключения и действия.       Пуберт поднимается, отряхивается и подаёт лапу Йорунн. Та хватается и встаёт на ноги, а Пуберт чувствует, как и месяцы назад, какие у неё мягкие и тёплые лапы.       — Я больше никогда в жизни не войду в высотное здание, — тихо говорит он, когда Йорунн отпускает его лапу.       И обоих сразу разбирает смех. Теперь такой спуск в квартиру кажется Пуберту забавным приключением, а не смертельным риском. Отсмеявшись, Йорунн предлагает чай.